Но я не мог отказать ей в тот момент. Обстоятельства сложились так, что у меня не было выхода. Можно было убить ее и уйти, но это тоже не выход. Ее дружки уже знают про существование Майкла Боткина. Да что там знают! Они же и сделали этого самого Майкла с фамилией, которую гордо носят инфекционные бараки в Питере.
– О чем ты думаешь? – прервала мои размышления Кончита. – У тебя есть другие предложения?
Тут я мог отвечать совершенно честно. Можно было даже положить руку на Библию или подключиться к детектору лжи.
И я совершенно искренне ответил:
– Других предложений нет. Я согласен.
– Я так и знала.
Кончита поднялась с кресла и, подойдя ко мне, тихо спросила:
– Ты сейчас думал об этой своей суке? Не отвечай. Не ври мне.
Ну, блин, вот она – пресловутая женская интуиция. Я промолчал, а Кончита сказала:
– Я сделаю так, что ты забудешь о ней.
Резко отвернувшись от меня, она подошла к антикварному столику, на котором стоял богатый телефон под старину, затем повернулась ко мне и сказала:
– Сейчас я буду говорить с доном Хуаном Гарсиа. Ты уж извини, но разговор будет на испанском.
Я пожал плечами и направился к холодильнику, в котором, я уже проверил, было несколько коробок пива «Хайнекен». Открыв одну, я завалился на просторный диван и приготовился слушать разговор на красивом и непонятном языке Сальвадора Дали и Фернандо Кортеса.
А насчет Кончиты…
Поживем – увидим.
Глава 3 КОКАИНОВЫЙ ТВИСТ
На открытой террасе, в окружении белых колонн, за которыми прятались несколько мрачных мужчин в черных очках и с радиопилюлями в ушах, стоял большой каменный стол. Вокруг него, в старинных тяжелых креслах расположились Знахарь, Кончита, Рикар-до Альвец и дон Хуан Гарсиа.
Официант в белом костюме и белых же перчатках только что выкатил на террасу сервировочный столик и теперь, неслышно двигаясь, расставлял перед высоким собранием бокалы. В вазах, стоявших на столе, красовались южные фрукты, а в серебряных ведерках стыло на льду легкое вино. Знахарь, предпочитавший, как всегда, пиво, имел перед собой отдельную серебряную посудину, в которой из колотого льда торчали несколько бутылок его любимого немецкого пива «Грольш».
Выполнив свою работу, официант растаял в воздухе, и дон Хуан Гарсиа, оглядев сидевших за столом, налил себе вина. Он предпочитал делать это сам, потому что придавал особой значение тому, до какого именно уровня наполнен бокал, а объяснять это каждому лакею было попросту глупо. Знахарь откупорил бутылку «Грольша», а Рикардо Альвец наполнил сначала бокал Кончиты, которая по случаю такой важной встречи надела ажурные перчатки до локтей и сразу стала похожа на проститутку из «Метрополя», а потом уже позаботился о себе.
Итак, бокалы были наполнены, и дон Хуан Гарсиа, кашлянув, дал понять, что собирается открыть конференцию. Все посмотрели на него, и Гарсиа, приподняв бокал и посмотрев вино на свет, удовлетворенно кивнул и сказал:
– Еще несколько дней назад я не предполагал, что мы встретимся снова, да еще при таких обстоятельствах. Я уже думал, что навсегда расстался с уважаемым сеньором Знахарем, но благодаря стараниям одной молодой и красивой сеньориты…
Он многозначительно посмотрел на Кончиту, и она хихикнула.
– Благодаря ее стараниям мы встретились снова. Альвец хмыкнул и сказал:
– И, между прочим, благодаря стараниям той же самой молодой и красивой особы мистер Знахарь смог благополучно покинуть сельву.
В его голосе не было особого одобрения в адрес Кончиты, но Знахарь, заметив это, поднял палец и произнес:
– Если бы эта молодая и красивая сеньорита не вытащила меня оттуда, вы скормили бы меня крокодилам. И с кем бы вы разговаривали сейчас? А наш разговор, как мы все теперь понимаем, обещает быть весьма плодотворным.
Альвец поднял ладони и сказал:
– Согласен. Снимаю свое замечание.
Выслушав все это, Гарсиа поднял бокал и провозгласил:
– Тот, кто идет вперед, постоянно оглядываясь назад, обязательно разобьет себе затылок. Я предлагаю выпить за то, что все обернулось так благополучно. И, между прочим, исключительно благодаря интуиции нашей молодой красавицы.
Все выпили, и, поставив пустой бокал на стол, Гарсиа взял с подноса сигару, обрезал ее на миниатюрной гильотине, тщательно раскурил с помощью специальной кривой зажигалки и выпустил душистый дым в небо. Знахарь, как человек простой, закурил обычное демократичное «Малборо», Кончита с Альвецом тоже закурили, и в такой дружественной и дымной обстановке началась беседа, касавшаяся лучезарного будущего, которое, однако, просто так не придет. Придется потрудиться.
– Нам известно, – начал Гарсиа, – что уважаемый Майкл – я буду называть вас в соответствии с новыми документами – по известным причинам потерял связь с русским сообществом в Америке.
Знахарь кивнул и стряхнул пепел в огромную морскую раковину.
– И, как я понимаю, там он считается покойником, а покойники, как известно, в делах не участвуют. Короче говоря – для русских Майкла больше не существует. В этом есть много положительного. Во-первых, сам Майкл может быть уверен, что люди, которые хотели получить его голову, успокоились и больше не охотятся за ним, а во-вторых– после некоторого косметического вмешательства Майкл сможет снова появиться там, где о нем, надеюсь, к тому времени уже благополучно забудут.
Гарсиа налил себе вина, а Знахарь, вздохнув, подумал – ни хрена-то ты не знаешь, дорогой сеньор. Может, американские братки и устроили поминки по загнувшемуся в Бутырке Знахарю, да только не все. Кому надо – знают, что он жив и здоров, но молчат об этом, чтобы не беспокоить общество. Умерла – так умерла, как говорится. Но братки – это полбеды. А целая беда – это Игроки. Они точно знают, что Знахарь и теперь живее всех живых. Они знают, что он, скорее всего, шарится где-то с латиносами, потому что деться ему больше некуда. И если они просто решили плюнуть на одноглазого авантюриста и забыть о нем – слава Богу! А если нет? Если они помнят о Знахаре и считают, что он, например, слишком много знает? Если они считают его опасным, потому что он – свидетель некоторых дел Игроков? Что тогда? А тогда лучше попасть в грязные лапы Стилета, чем к Игрокам на их стерильный стол.
Знахарь открыл еще одну бутылку пива и, поерзав, уселся поудобнее. Эти старинные дубовые кресла были, конечно, красивы, спору нет, но сидеть в них было примерно как на скамье подсудимых, только с подлокотниками.
Гарсиа поднес к губам бокал, сделал небольшой глоток и сказал:
– Я бы не хотел заострять внимание на том неприятном положении, в котором оказался Майкл, но из любой ситуации можно извлечь выгоду. Мы – деловые люди, и я хочу поговорить именно о делах.
Он посмотрел на Знахаря и продолжил:
– Наша организация занимается поставками кокаина по всему миру. Ближайший рынок – Соединенные Штаты – охвачен полностью и расширить на нем возможности сбыта уже невозможно. Установилось некое равновесие между нашими усилиями и противостоящей нам работой ФБР, поэтому мы имеем надежный постоянный сбыт, но не более того. Примерно та же картина наблюдается по всему остальному миру – в Азии, Европе и на отдельных островах.
Складно излагает, собака, – подумал Знахарь, который уже понял, к чему клонит дон Хуан Гарсиа. А тот, увлеченный изложением новых перспективных планов, продолжал:
– Но есть одно место, которое давно привлекает моих коллег, однако никто из них до сегодняшнего дня не осмеливался подумать об этом всерьез. Это место – Россия.
Гарсиа умолк и внимательно посмотрел на Знахаря, желая увидеть, какую реакцию вызовет эта революционная идея. Но Знахарь, уже готовый к такому повороту, только сдержанно кивнул, как бы говоря – продолжайте, продолжайте, я вас внимательно слушаю.
Гарсиа раскурил погасшую сигару и, испытывая некоторое раздражение, потому что рассчитывал по меньшей мере на явный интерес, сказал:
– Да, именно Россия. Я знаю, что у вас принято с гордостью говорить о том, что Россия – одна шестая часть суши. И, между прочим, говоря – Россия, я имею в виду и Украину, и Беларуссию. Остальными республиками можно пренебречь.
– А вы неплохо знакомы с тем, что происходит на другой стороне Земли, – улыбнулся Знахарь, – честно говоря, я думал, что ваши интересы ограничиваются Карибским бассейном, сигарами и крокодилами.
Все рассмеялись, и дон Хуан Гарсиа одобрительно кивнул:
– Я ценю хорошую шутку. Однако вернемся к основной теме.
Он постучал вилкой по бокалу, и официант вынес на террасу большую карту Советского Союза, висевшую на подставке. Поставив ее рядом с Гарсиа, он удалился, и Знахарю опять показалось, что официант просто растворился в воздухе.
– Исходя из того, что мне известно о нашем уважаемом госте, я придерживаюсь мнения, что он, потеряв связи с российской организацией, вряд ли теперь займется землепашеством или разведением овец.
Знахарь засмеялся и сказал:
– Я тоже ценю хорошую шутку!
Он приподнял свой бокал с пивом, Гарсиа отсалютовал ему фужером с вином, и они выпили.
Знахарь еще несколько минут назад обратил внимание на то, что, как только разговор перешел в область конкретных дел, Альвец и Кончита заткнулись и сидели тихо, как мышки. Разве что дышали, а так – их вроде бы здесь и не было.
Из этого следовало, что Гарсиа принимает Знахаря за равного, а эти двое – просто статисты. Во всяком случае, слова им никто не давал, а сами они, похоже, знали свое место. Где-то там, вдалеке от этой старинной каменной террасы, окруженной колоннадой, они могли вести себя так, как считали нужным, но не здесь.
Ну что же, подумал Знахарь, раз нам тут показали, к какому рангу причисляют нашу скромную персону, мы это запомним и закрепим. Кончиту – к ноге, а Альвеца… Альвеца – тоже.
– Россия, Майкл, Россия. … Я не