иные дни, когда влились
В твою п…у и муть, и слизь
От плоти грузчика с лакеем
(Сей пир тобою был лелеем),
Был «кубок» мой, налитый кровью,
В еде отсрочкой — для здоровья[4].
Нам хочется видеть в стихах Рочестера воспевание сексуальности, но он испытывал сильнейший гнев и ненависть к «кискам» и их хозяйкам. В «Содоме» он называет «киску» «грязным горшком любви» и заявляет, что «каждая, у кого есть «киска», будет шлюхой». В его стихах немало унизительных, гротескных описаний пораженных болезнью, лысых, кусающихся, диких «кисок». В «Прогулке по Сент-Джеймсскому парку» ненависть к желанным женщинам (и их гениталиям) проецируется на других мужчин, которых он называет «дворняжками», неспособными противостоять жажде «киски»:
Вот так бежит надменно сучка,
Чья любострастная трясучка
Влечет дворняжек из местечка
Своей соленой пряной течкой[5].
К XVII веку cunt превратилась в унизительную синекдоху для женщин, особенно для сексуальных женщин — точно так же, как некогда женщин называли «кисками». В 1655 году Сэмюэль Пипс писал о порошке, который заставит «всех «кисок» города бежать за ним», а в балладе 1875 года утверждалось, что «охота на «кисок» — опасный спорт».
Иллюстрация из книги «Школа Венеры, или Наслаждение женщины», 1680
К XVIII веку слово cunt окончательно стало считаться непристойным и оскорбительным. В «Классическом словаре вульгарного языка» (1785) Фрэнсис Гроуз пишет, что cunt — это «грязное название для грязной вещи», и предпочитает заменять его эвфемизмом «односложное». Какая скромность со стороны человека, который свободно упоминает «гостиницу миссис Фабб», «горшок лобстеров» и другие синонимы «женского товара»! В XVIII веке стали использоваться слова cunny, производное от cunt, и quim. В романе Джона Клиленда «Фанни Хилл» слово cunt не используется. Клиленд гордился тем, что сумел написать книгу без единого грубого слова. В ежегодном альманахе лондонских проституток «Список Харриса» (1757–1797) слова cunt тоже нет — вместо него используются выражения «мшистый грот» и «холм Венеры».
Но и в XVIII веке был автор, который смело пользовался пресловутым словом, чтобы шокировать читателей. Это был маркиз де Сад (1740–1814). У него оно встречается с самыми разными определениями. Если потрясти книгу де Сада, «киски» оттуда так и посыплются. В «Философии в будуаре» мы находим такие жемчужины:
«Затем я помещу х…й в её анус, а вы предоставите мне ваш зад, который займёт место её п…ды, только что бывшей у меня перед носом. Её голова, подобно предыдущей позе, окажется теперь между ваших ног. Я буду сосать ваш зад, как я до этого сосал её п…ду. Вы кончите, и я спущу вместе с вами, но в то же время я буду обнимать прелестное маленькое тело нашей очаровательной послушницы и щекотать ей клитор, чтобы она забылась от восторга».
Сад находил удовольствие в описаниях самой извращенной порнографии, и постоянное использование сакраментального слова вместо изящных эвфемизмов «Фанни Хилл» — доказательство того, что оно стало считаться самым непристойным в западном мире.
«Красоты Фанни» (иллюстрация VIII) из «Фанни Хилл», 1766
Хотя мы называем Викторианскую эпоху временем сексуального подавления, порнография текла под внешней коркой ханжества, как река слизи в «Охотниках на привидений — 2». Да, слово cunt оставалось абсолютно непристойным. Но именно из-за этого викторианская эротика буквально переполнена им. Полным-полно этого слова в эротических романах Розы Кут: «Похотливый турок» (1828), «Романс похоти» (1873), «Ранние опыты юного флагелланта» (1876). Не меньше их и в «Автобиографии блохи» (1887) и «Венера в Индии» (1889) «капитана Чарльза Деверо». С 1879 по 1880 год в Лондоне выходил порнографический журнал «Жемчужина», но потом он был закрыт за публикацию непристойных материалов. В журналах было великое множество лимериков, где слово cunt встречалось сплошь и рядом:
Молодой человек из Бомбея
Сварганил «киску» из глины,
Но жар его шипа
Превратил ее в кирпич,
И крайней плоти он лишился.
Юная дама из Хитчина
Чесала «киску» на кухне,
Отец сказал: «Роза,
У тебя блохи, похоже».
«Ты прав, па, жучки страшно чешутся».
В XIX веке слово cunt окончательно стало считаться «грязным». В Оксфордском словаре отмечен первый случай его использования в качестве оскорбления в 1860 году.
Лоусон Тейт «Женские болезни и абдоминальная хирургия», 1877
Пожалуй, самым важным моментом в истории этого слова в ХХ веке стал запрет романа Д. Г. Лоуренса «Любовник леди Чэттерли» (1928) и привлечение автора к суду за непристойность. В романе этом слово cunt встречается 14 раз, а fuck — 40! Когда Джеральд Гулд в 1932 году писал рецензию на отредактированную версию романа, он отмечал, что «исключены были фрагменты, которым автор, несомненно, придавал исключительную психологическую значимость — они были для него настолько важны, что за них он был готов претерпеть позор, непонимание и нападки цензуры». Книга стала сенсацией не только из-за ярких описаний секса и женского сексуального наслаждения, но еще и потому, что в ней секс стирал классовые различия. Секс — один из высших уравнителей. Несмотря на все титулы, деньги и привилегии, леди Констанс Чэттерли имела «киску». Она оставалась сексуальным существом. Сексуальное желание и наслаждение не признает классовой системы. Лоуренс сознательно пользовался сакраментальным словом, потому что только оно могло выразить страстную, первобытную сексуальность Констанс и отвергало извращенные претензии общества, которое видело в женщинах исключительно бесполых жен и матерей. Лоуренс шокировал читателей, но в то же время оставался очень нежным и страстным писателем. Для него «киска» — это нечто восхитительное и чудесное. В одной из ключевых сцен романа Меллорс рассказывает Констанс о разнице между cunt и fuck.
— Кралечка моя. Лучшей кралечки на всем свете нет.
— Что такое кралечка?
— Не знаешь разве? Кралечка — значит любимая баба.
— Кралечка, — опять поддразнила она его. — Это когда спариваются?
— Спариваются животные. А кралечка — это ты. Смекаешь? Ты ведь не скотина какая-нибудь. Даже когда спариваешься. Краля! Любота, одно слово[6].
«Призыв к любви», 1825
«Краля! Любота, одно слово» — никогда в жизни не слышала более восхитительного определения «киски». К сожалению, несмотря на все усилия Лоуренса и присяжных, которые согласились с тем, что его книга со всеми ее «кисками» имеет художественную ценность, слово это так и не вернулось в культурное общество. Джеймс Джойс лишь однажды использовал его в «Улиссе» (1922): он называл Святую землю «седой, увядшей мандой мира». (Хотя в личной эротической переписке Джойс свободно пользовался этим словом: свою жену Нору он называл «птичкой-потрахунчиком»). Американским поэтам-битникам нравилось это резкое слово. Аллен Гинзберг в «Вопле» (1956) пишет о «видении Великой П…ды». Но слово использовано здесь исключительно ради шока.
До 1971 года слово cunt не встречалось в кинематографе — оно появилось лишь в фильме «Познание плоти» с участием Джека Николсона и Энн-Маргрет. Герой Николсона, Джонатан Фюрст, кричит на Бобби (Энн-Маргрет): «Это ультиматум? Отвечай мне, ты, кастрированный сукин сын!» В «Изгоняющем дьявола» (1973) прилагательное cunting использовано дважды (cunting daughter — «сукина дочь»). Третье упоминание было вырезано из окончательного варианта фильма: в той сцене Риган говорит доктору, что он должен вытащить пальцы из ее «киски». Заметьте, что вырезали только то упоминание, где пресловутое слово реально означает «вульву». Именно так наше слово использовалось в кинематографе: в качестве оскорбления, а не описания гениталий.
В Оксфордском словаре это слово не упоминалось до 70-х годов. Но в 2014 году в статье появились дополнения: «cunty, cuntish, cunted, cunting». Cunty толкуется как «весьма сомнительный или неприятный», cuntish — «сомнительный человек или поведение», cunted — пьяный, а cunting — это усилитель, означающий «очень много». Несомненно, cunt — очень гибкое слово, которое может быть и существительным, и прилагательным, и глаголом. Но оно по-прежнему шокирует. В 2016 году Ofcom (британский регулятор) расположил слова по степени непристойности, и слово cunt заняло почетное первое место. Британский Совет по классификации фильмов полагает, что это слово может звучать только в фильмах 18+.
У феминисток непростые отношения с этим словом. Они так и не определили, является ли оно предметом гордости или знаком унижения. Различные феминистские движения несколько раз пытались вернуть слову его статус. Джуди Чикаго в 70-е годы возглавила движение «Cunt Art». Она создавала произведения искусства, где это слово использовалось весьма агрессивно. Главной целью движения была борьба с ханжеским отношением к женской сексуальности. Инга Мушио (Inga Muscio) в 1998 году выпустила книгу «Cunt: Декларация независимости» и создала движение «Cuntfest» — «восхваление женщин». В 1996 году Ив Энслер представила в художественном центре HERE новую пьесу «Монологи вагины». Персонажи пьесы говорят о себе, своей сексуальности, чувстве вагины. Один монолог озаглавлен так: «Реабилитация п…ды», и это настоящий гимн:
«Я зову ее п…й. Я возрождаю это слово, «п…а». Мне оно очень нравится. «П…а». Вслушайтесь. «П…а». П, п, пи, пи. Пиала, пион, пианино, пир, перед — перед «и»: перед искрой, перед игрой, интрига, истина; потом «з» — звенящее «з», звонкое «з», зеркало, зефир, заря, зов; затем зовущая «д» — дева, дар, дух, дом, даль, диво — да-да-да — сочетание букв «да» дарит, дает, датирует — твердое сильное «д», дрожащее от дикого давления, а потом мягкая, нежная «а» — ангел, аура, аромат, а после «д», «д» и «а» — да, дай, дари, дари мне диво. П…а. «П…а». Прошепчи, произнеси, прокричи мне «п…а». «П…а».