[10]. Томас, Райнер и Кай были членами клуба автомобилистов, и каждые выходные одному из них троих приходилось звонить в центр экстренной помощи - до тех пор, пока ADAC не стал сыт по горло источником затрат и не написал Томасу письмо, в котором любезно предложил поразмышлять о покупке нового транспортного средства. Так что рыдван был пущен на слом, и за несколько сотен марок приобретён оранжевый Форд Транзит.
На выходных они отправились в Альтдёберн, что недалеко от Котбуса, где задерживался концерт Noah. Томас и техник ехали в Форде, тогда как Михаэль, Кай и Райнер тряслись в старом микроавтобусе Barkas со сценическим оборудованием и коробками позади. Как всегда, ржавая колымага была безнадёжно перегружена, да к тому же официально не зарегистрирована. Номерной знак с эрфуртским регистрационным номером Михаэль отвинтил у Вартбурга на тюрингской автостоянке много лет назад. Всё случилось так, как и должно было случиться: на шоссе генератор сдох, ржавое ведро стало работать с перебоями, свет погас, но, к счастью, троица довезла его до полосы аварийной остановки, припарковавшись в сотне метров от ближайшего въезда. А прямо за ним - похоже, бог рок-музыкантов смилостивился - был департамент дорожного обслуживания городка Фрейвальде. Михаэль лихорадочно пытался соединить вместе пару проводов под капотом двигателя и неуклюже постучал по генератору, что, конечно, было бессмысленной затеей. Без помощи было не обойтись, так что троица двинулась в департамент дорожного обслуживания. Для начала певец заметил закрытую автостоянку, на которой был припаркован старый грузовик типа W 50 времён ГДР. Такие грузовики использовались тогда как эвакуаторы, так и как средства для зимней технической службы. Музыканты вошли в контору дорожного обслуживания, находящиеся в ней слесарь и водитель грузовика прервали свою игру в скат и уставились на посетителей. «В чём дело? Что вам нужно, длинноволосые придурки?» - «У нас стряслась небольшая авария, и нам нужно несколько гаечных ключей, чтобы зафиксировать клиновой ремень». – «Да, какие ключи?» - «На десять, на четырнадцать и на тринадцать». – «Если мы дадим вам инструменты, вы же их никогда не вернёте обратно!» - «Но, но! Обещаем!» Один из картёжников встал, подошёл к шкафчику с инструментами, достал оттуда гаечные ключи и протянул их Михаэлю. «Верните их обратно, иначе я найду вас и пообрезаю вам ваши патлы!»
Тотчас певец в окружении Райнера и Кая отправился на автостоянку, где находился грузовик. «Миха, что ты делаешь?» - «У меня есть одна идея!» Пока Райнер и Кай стояли на стрёме, вокалист вытаскивал батарею из грузовика. Затем воры утащили пятидесятикилограммовую дуру под покровом темноты по картофельному полю, потея, перекинули батарею через забор и поместили в Баркас позади водительского сиденья. Драндулет сразу заработал, поездку можно было продолжать, и Михаэль вдавил педаль газа в пол. Батареи было достаточно, чтобы достигнуть Альтдёберна. «А как насчёт гаечных ключей?», - поинтересовался Райнер. «Оставим себе», - ответил Михаэль. – «Я никому не позволю называть меня длинноволосым придурком».
Когда Noah через несколько дней выступал в саксонском Люттевитце с молодой выдающейся группой Rammstein на разогреве[11], на Томаса снизошло озарение. Отныне он тоже хотел играть тяжёлые гитарные партии. Относительно музыки Томас с Михаэлем и без того уже были на одной волне. Но их взгляды на будущее и связанный с ними образ жизни различались сильнее некуда. В то время как Михаэль был рок-н-роллером, который живёт сегодняшним днём и не имеет никаких проблем с тем, чтобы с завидной регулярностью ставить на карту всё, Томас хотел осознанно и неосознанно обезопаситься от риска, дабы всё было по чётким правилам и законам.
В 1991 и 1992 Кай и Райнер играли одновременно и в Noah, и в Tausend Tonnen Obst, кроме того, у Кая ещё имелся свой проект под названием Die lose Basskapelle, в котором грохотали только басисты и ударник. Неудачный, как Дон-Кихот, рыцарь печального образа, но главное - он был очень весёлым. Однако долго так пировать на каждой свадьбе было невозможно, потому Кай и Райнер оставили Noah назло Михаэлю, чтобы приступить к своей беспрецедентной мировой карьере с Tausend Tonnen Obst. Беспрецедентной, поскольку они даже не успели выпустить ни одного CD. После краткого пребывания в Church of Confidence, где позднее за ударной установкой сидел барабанщик Beatsteaks Томас Гётц, Кай осознал, что в единении с Райнером и Михаелем чувствовал себя лучше всего. И вот Noah снова отправился на гастроли в составе Михаэля Райна, Кая Люттера, Томаса Мунда и Райнера Моргенрота по старым и новым федеральным землям. Клубы большей частью посещались хорошо, правда, время от времени из-за различных грубых ругательств и пубертатных текстов им объявляли своего рода бойкот - в феминистских и политкорректных кругах группу называли женоненавистнической. Эти сексистские обвинения были в равной степени смешны и обоснованы: рядом с репетиционным помещением Noah как раз находился секс-шоп, продавец которого был знакомый Томаса и как-то раз подарил ему кучку вибраторов. Во время выступления в студенческом клубе в саксонском Фрайберге Кай достал вибратор из кармана брюк, включил и передал этот предмет Михаэлю. Группа как раз играла длинную гитарную вставку, так что вокалист сунул включённого любимчика женщин под микрофон и дал ему хорошенько погудеть. После концерта вдруг подошла студентка и спросила Кая на глубоком саксонском диалекте: «Что это за забавный инструмент вы использовали?»
В дополнение ко всем концертным гастролям с Noah Михаэль возился со своей второй стезёй: средневековой музыкой. С 1990 он, когда была такая возможность, посещал средневековые ярмарки. Вокалист Noah был в восторге от этой многовековой традиционной музыки и раздражал ей своих коллег по группе при каждом удобном случае. В 1992 году он впервые стоял на сцене средневековой ярмарки в качестве музыканта, его приятель Брандан из группы Corvus Corax провёл его за собой. Так что Михаэль выступил с Берндом Доббришем, он же Willi из Corvus Corax, и Карстеном Лимом, он же Achmed die Bretterbьhne, и барабанил под их волынки. Также на ярмарке пребывали Майк Пауленц ака Teufel с двумя своими друзьями - Bo и Hatz, которые всегда находились в тени Corvus Corax. Тойфель был недавно изгнан из Corvus Corax и теперь готовил свою новую группу - Pullarius Furcillo. Но в коллективе были непонятки с барабанщиком Hatz, так что Михаэль в тот же вечер ещё раз вышел на сцену. К сожалению, Hatz узнал о своём изгнании лишь несколько недель спустя и, соответственно, не был этим обрадован.
Pullarius Furcillo репетировали и репетировали, а вскоре уже играли первые концерты в небольших рок-местах, где Михаэль, из-за изображения Клауса Кински[12] на футболке называвшийся теперь Das Letzte Einhorn, имел соответствующие связи благодаря своей группе Noah. Но начальная эйфория троицы длилась недолго: через несколько часов после одного из концертов по дороге домой в автокатастрофе погиб коллега по группе и друг – Bo. Отныне Тойфель и Михаэль выступали дуэтом, который просуществовал почти пять лет. Ближе к концу сезона в 1995-м Тойфель сказал своему партнёру, что возвращается обратно в Corvus Corax. Михаэль, вероятно, к злорадству бывшего барабанщика Hatz, сразу попал впросак.
1994 год стал первой попыткой связать вместе средневековое звучание и рок-музыку. Noah (в составе Райнера Моргенрота, Томаса Мунда, Михаэля Райна, Кая Люттера и Детлефа Малера в качестве второго гитариста) дал концерт в берлинском Franzklub и предложил средневековым музыкантам Тойфелю, Achmed и Willi провести совместное совещание. Обе стороны посчитали сочетание рока и средневековья отличной идеей, что в конечном итоге неминуемо привело к созданию IN EXTREMO через месяц и Tanzwut в 1998. На этой же репетиции Noah и волынщики попытались «отяжелить» легендарную песню Ai Vis Lo Lop. Результат Кай ретроспективно характеризует как ужасный, но, по крайней мере, достойный улучшения. «Основная причина для меня, по которой я поначалу не собирался продолжать проект, состояла, прежде всего, в Тойфеле», - говорит Кай, не скрывая. – «Я обнаружил, что он не только едва ли умел играть, но и являлся совершенно не музыкальным. О его умственных способностях я вообще молчу». Время для объединения двух миров ещё не пришло. И если уж межличностные отношения и без того не гармонируют, как всегда считал Кай, то не стоит торопиться с взаимодействием. Кто знает, что басист представлял себе тогда, и почему его неизменное отношение вдруг стало лучше...
ГЛАВА 2. ТРЯПИЧНЫЙ КОРОЛЬ ПОД ЛСД
(Как уличный музыкант объявил анархию)
Андре Штругала, рождённый в 1967 году, был очарован громкими звуками всевозможных труб и волынок ещё в детстве. Десятилетний мальчуган из Ростока - добровольно! - брал уроки игры на флейте, с двенадцати лет добавил к ним и гитарные, а в 19 уже купил себе за 1200 остмарок свою первую волынку. Она была сконструирована Клаусом Штекером, одним из всего лишь двух производителей инструментов ГДР.
В то время как другие дети его возраста тащились от тогдашних рок- и поп-групп, известных по радио и телевизору, Андре, из-за своих познаний в математике и физике носивший кличку Pi или Pymonte (Пи - математическая константа, равная 3,1415), открыл для себя любовь к музыке благодаря восточногерманской народной и средневековой традиции и подвергся влиянию таких групп, как Wacholder, Folkländer, Horch и Ougenweide, самой известной группы средневековой музыки семидесятых. Лишь спустя годы Андре заглянул за черту фольклора и открыл для себя агрессивную ярость и необычное влияние панк-музыки. Больше всего мекленбуржцу понравился альбом The Mating Sounds Of South American Frogs группы Peter And Test Tube Babies.
С 1985 по 1988 Андре играл сразу в двух группах: в Eikboom он создавал народную и средневековую музыку, вдохновляясь, прежде всего, такими коллективами, как Liederjan и Ougenweide. В возрасте 14 лет Андре увидел концерт Ougenweide по Второму Германскому каналу, а немного позже друзья с Запада подарили ему двойной концертный альбом