Украина: государство или страна? — страница 6 из 33

Досадно, что на каждом этапе украинского возрождения эта очевидная историческая истина требует новых доказательств. При этом наблюдается удивительное постоянство интеллектуалов национал-патриотического толка разных периодов в ее невосприятии. Они почему-то уверовали, что Запад — это хорошо, а Восток — плохо, а если так, то его (Востока) и вовсе не было в жизни украинского народа.

Классическим примером восточной (азиатской) по происхождению нации в Европе являются венгры, пришедшие на новые земли в IX ст. из Южного Зауралья. К их чести, они не только не комплексуют по поводу своего азиатского происхождения, но постоянно подчеркивают это и всячески пытаются отыскать свои корни. Конечно, в процессе свыше 1100-летнего проживания на новой родине венгерский этнос взаимодействовал со своими славянскими, немецкими и румынскими соседями, что не могло не сказаться на его культуре, в том числе и языке, который, однако, не подвергся коренным изменениям.

Взаимодействие культур и их носителей — естественный процесс, который на территории Украины происходил в течение всей ее истории. В отдельные периоды это приводило к особому подъему творческих сил того или иного этнообразования, порождало новые культурные феномены, которые не имели прямых аналогов в предшествовавших эпохах.

Теоретически любой этнос имеет своего предка. И даже не одного, а нескольких. В действительности — многих предков, но выявить ту единственную

эволюционную нить, связывавшую исторический этнос с его прародителем или прародителями, — невозможно. Этого нельзя сделать не только для украинского этноса, но даже и в целом для восточных славян. Культуро- и этногенез древнего населения современной территории Украины отличался невероятной многолинейностью и сложностью. В отдельные исторические периоды здесь скрещивались десятки разных культур и народов. Причем, если степной коридор тысячелетиями служил дорогой на запад азиатским племенам и народам, то лесостепная зона чаще была ареной западно- и североевропейских влияний, включительно с переселением больших масс населения.

Рассмотрение этой трудной проблемы начнем с эпохи энеолита, которая представлена на значительной территории Украины так называемой трипольской археологической культурой. В свое время ее первооткрыватель В. В. Хвойка склонен был видеть в трипольцах племя арийского происхождения, которое имело непосредственное отношение к праславянам. Не разделявшиеся многими серьезными археологами и в то время, идеи Хвойки обрели своих горячих сторонников в независимой Украине. Многие из них пошли намного дальше и утверждают, что трипольцы являются предками украинцев.

Конечно, трипольская культура является одной из наиболее ярких в энеолитическое время, и было бы заманчиво связать ее с украинским этногенезом, однако сделать это невозможно. По своему происхождению она не автохтонная на наших землях. Ее первоначальное формирование связано с Малой Азией, Восточным Средиземноморьем и Балканами. Территория распространения — от Трансильвании до Днепра. Сегодня на ней проживает, по меньшей мере, три народа — румыны, молдаване, украинцы.

Кроме того, наряду с трипольцами в других регионах нынешней территории Украины проживало население, оставившее еще около десятка археологических культур. Даже если исключить из «претендентов» на славяно-украинское «прародительство» степных кочевников, окажется, что выбирать приходится не из одних трипольцев. Отдав предпочтение последним, мы лишаем аналогичных прав всех других племен и народов этого же периода.

Такое упрощенное понимание проблемы этно- и культурогенеза с непременным поиском единственного народа-прародителя с научной точки зрения абсолютно несостоятельно.

И все же — кем были носители трипольской культуры? В свое время этнолог и археолог В. М. Щербакивский отмечал, что трипольцы создали «общество азийско-эламского типа». М. С. Грушевский полагал, что трипольская культура соответствовала эпохе индоевропейской языковой общности. Б. А. Рыбаков склонялся к мысли о принадлежности трипольцев к индоиранской ветви индоевропейцев, а Д. Я. Телегин обосновал их фракийскую принадлежность. В литературе высказана точка зрения, что трипольцы вообще не были индоевропейцами, а относились к людям средиземноморского и арменоидного типов.

Как видим, проблемой является не только этногенетическая связь трипольцев со славянами или украинцами, но и с современными им народами. Определенно можно только утверждать, что в энеолитическое время территорию будущей Украины населяли индоевропейцы, средиземноморцы и прафинно-угры.

Не меньшей этнокультурной пестротой характеризовалось население территории Украины и в бронзовую эпоху (конец III тыс. до н. э. — I тыс. до н. э.), с тем лишь различием, что большинство ее культур, а следовательно, и их создателей, имели восточное происхождение.

К первому этапу бронзового века относится ямная археологическая культура, носителей которой археологи отождествляют с индоиранцами. Средний этап в пределах Украины характеризуется катакомбной культурой, с которой многие лингвисты связывают так называемую арийскую общность. Надежных данных для этого немного, однако если бы и удалось доказать, что прародиной древних ариев была территория современной Украины, видеть в них непосредственных предков украинцев и даже славян невозможно. Прежде всего потому, что древние арии были кочевыми скотоводами, а не оседлыми земледельцами, коими всегда являлись славяне. К тому же, последние в это время находились в состоянии неразделенной германо-балто-славянской языковой общности и были создателями не катакомбной культуры, а культуры шнуровой керамики. Она распространялась на огромных пространствах лесной и лесостепной зон от верхней Волги до Северной Германии.

Самое раннее, когда можно говорить о праславянах, это эпоха поздней бронзы. Однако и в это время этнокультурный ландшафт Украины представлял собой пеструю картину. На юге продолжали обитать кочевые индоиранцы, на востоке — прафинно-угры, на западе — фракийско-иллирийские племена. И только на севере исследователи помещают праславян, с которыми связывается тшинецко-комаровская археологическая культура.

Аналогичным оставались этнокультурные процессы и в эпоху железа, начавшуюся в конце II — нач. I тыс. до н. э. Степная зона, как и прежде, была местом проживания народов иранской языковой семьи: киммерийцев, скифов и сармат. Их большой родиной являлись бескрайние просторы евразийских степей — от Забайкалья до Дуная. Первыми в причерноморских степях появились киммерийцы, затем их вытеснили скифы, пришедшие на Европейскую равнину из-за Аракса в VII в. до н. э., и, наконец, на рубеже III — II в. до н. э. здесь появились сарматы.

Необычайная динамичность кочевой жизни и военная агрессивность по отношению к своим оседлым соседям, в конечном итоге, положительно сказывались на их культурном развитии. В частности, в результате активного взаимодействия скифского мира с античным образовалась яркая культура, аккумулировавшая так называемый звериный стиль ираноязычных народов и достижения античной цивилизации. Раскопки огромных курганов царских скифов обнаруживают прекрасные произведения искусства, изготовленные из цветных и драгоценных металлов. Они не целиком античные, поскольку наполнены элементами скифского звериного стиля, но и не совсем скифские, так как на многих из них присутствуют изображения сцен из греческой мифологии. Условно эту синкретическую степную культуру IV — III в. до н. э. можно назвать скифо-античной.

В сарматский период в степях Северного Причерноморья получает распространение так называемый «бирюзово-золотой» стиль, генетически восходящий к среднеазиатскому и западносибирскому регионам и впитавший в себя влияния китайского искусства. Местом изготовления предметов «бирюзово-золотого» стиля исследователи называют Восточное Приаралье, Усунь или Кангой[5].

Во времена безраздельного господства в степном регионе ираноязычных кочевых народов, в лесостепном и полесском проживали местные племена, наследники создателей культур позднебронзового века. Геродот называет их поименно: скифы-пахари, скифы-земледельцы, сколоты, гелоны, невры, будины и др. Среди этих племен определенно были и славяне.

Не может быть и наименьшего сомнения, что эти два мира — кочевой и оседлый — находились в постоянном взаимодействии. Не исключено, что северные народы входили в так называемую Великую Скифию на правах федератов. В пользу этого как будто свидетельствует наличие в этом регионе больших укрепленных центров. Отдельные из них, как Вельское городище, достигали огромных размеров и без наличия раннегосударственной организационной структуры вряд ли могли быть возведены. Вполне скифским выглядит при раскопках таких городищ и материальный комплекс. Даже если предположить, что укрепления эти сооружались местным населением для защиты себя от скифских вторжений, что маловероятно, то и в этом случае вывод об их взаимодействии будет справедливым.

Схожей этнокультурная ситуация была и в сарматское время, продолжавшееся со II в. до н. э. до начала III ст. н. э. С одной стороны, сарматские племена — аорсы, языги, роксоланы, аланы и др. — вошли в контакт с античными центрами Северного Причерноморья, над которыми осуществляли свой протекторат, с другой — стремились подчинить себе оседлые племена лесостепной зоны. Как известно, беспокойные южные соседи вынудили славянских носителей зарубинецкой культуры оставить свои южные земли и отойти на северо-восток[6]. Определенно с сарматским натиском на северных соседей следует связывать и появление у них укрепленных центров. Как показал Е. В. Максимов, практически все раннезарубинецкие поселения II— I в. до н. э. в Среднем Поднепровье находятся на труднодоступных останцах плато или высоких мысовидных выступах по берегам Днепра, Тясминя, Роси. Многие из них имеют искусственные укрепления[7]