ко с одной женой положено, а у тебя их больше десятка. За такой великий грех надо тебе все святые места обойти, и тогда ты от всех грехов не откупишься. И как тебе только не стыдно? Иди, я тебя поисповедаю, бог тебе половину грехов сбавит.
Не хотел петух к лисе подходить, остановился. А лиса и говорит:
— Ты чего ж, петушок, стесняешься? Я тебе добра желаю. Поисповедуйся, раб божий, а не то на том свете места себе не найдешь. В смоле будешь день и ночь кипеть, веки вечные оттуда не выберешься!
Устрашился петух вечных мучений, согласился поисповедаться. Подошел к лисе, наклонил голову, — а она его цап за крылышки и говорит:
— Не достоин ты, петушок, жить на белом свете. За твои грехи тяжкие я должна тебя смерти предать, а то никогда ты грехов не отмолишь, будешь только кур в грех вводить.
Видит петух, что попался в беду, и начал придумывать, как бы ему лису обмануть.
Куры одна за другой во двор убежали, а петух в неволе остался. Начал петух лису уговаривать:
— Отпусти меня, матушка, я больше грешить не буду.
— Да о чем ты, петушок, хлопочешь, не все ли равно тебе умирать, нынче или завтра?
— Да я знаю, один раз помирать, а вот видишь дело-то какое: все домашние птицы сговорились основать женский монастырь — куры, утки, гуси постригутся в монашки, а меня за мой звонкий голос дьяконом выбрали. Хотелось бы мне послужить богу, может он мне грехи и отпустит. Да, кроме того, поручили мне птицы найти игуменью: так не будешь ли так добра, может согласишься игуменьей стать?
— Отчего ж! Я по монастырям хаживала, монастырские порядки знаю.
— Ну вот и хорошо, ты побудь, матушка, тут, а я пойду своим объявлю, что нашлась, мол, игуменья, а за тобой тотчас ктитор придет и помощник ктитора, они с тобой сговорятся.
Лиса петуха отпустила и подумала про себя: «Вот уж когда я полакомлюсь, теперь вся птица от меня не уйдет!»
Пришел петух на свой двор, увидел собак и говорит:
— Бегите поскорей на огород, поглядите, что там за морока явилась? Пришла какая-то монашка, хотела меня задушить.
Собаки бросились на огород и прямо к лисе. Лиса испугалась, кинулась бежать, сбросила с себя рясу — и к реке. Добежала и пустилась вплавь по воде. Собаки за ней. Лиса, переправившись на другой берег, забежала на огуречные гряды, сняла с пугала шапку и свитку, поскорей надела на себя, выскочила из-за куста и науськивает:
— Куси! Куси! Держи ее! Держи!
Собаки спрашивают:
— Не видал ли ты, мужик, лисы?
— Видал, она только что пробежала, вон в тот лесок подалась.
Бросились собаки со всех ног вдогонку. А лиса тем временем в камышах спряталась. Забежали собаки в лесочек, понюхали-понюхали и домой воротились. Лиса, увидав лодку на берегу, села в нее и поплыла вниз по реке. Собаки, вернувшись с погони, уже переплыли реку. Увидала лиса собак и говорит:
— Ну что ж, вы догнали лису?
— Нет, не догнали, она где-то спряталась. Как в воду канула, проклятая, нигде не видать.
А переодетая лиса и говорит:
— Вы, собаки, не достойны лису разорвать. Она набожная, во всех монастырях побывала, все святые места обошла, и муж у ней есть, не то что у вас — вы сворами бегаете… Вас бы, грешников, утопить следовало!
Собаки послушали, послушали, что говорит фальшивый мужик, а потом дальше поплыли. А лиса погналась за ними на лодке и хотела утопить. Собаки видят, что до берега еще далеко, плыть нет сил, бросились к лодке, чтоб за нее уцепиться. А лиса собак по головам веслом стала бить и отогнала прочь. Барахтались-барахтались собаки в воде, пока не утонули. Лиса причалила к берегу, вылезла из лодки и домой направилась.
Дождавшись ночи, двинулась лиса опять к курятнику: теперь уже шла она посмелей, знала, что собак нет, утонули. Подошла к курятнику, посмотрела, видит — сидят куры высоко, не шелохнутся, крепко спят. Повертелась лиса у курятника до зари, пока петух проснулся и закричал:
— Ку-ка-реку!
Лиса в курятник не пошла, а говорит из-за угла:
— Ты разве, петушок, не спишь?
— Нет.
— Так слети ко мне, я тебе расскажу, как мы вчера твоего ворога наказывали. Ты, видно, думал, что это монашка была, ан нет. Иди, я тебе все расскажу.
Показалось петуху спросонок, что с ним говорит собака, и он смело слетел с насеста, а потом выскочил из курятника. А за курятником вместо собаки лиса оказалась. Попал петух лисе в зубы. Крепко-накрепко лиса ухватила петуха зубами за горло и бросилась со двора на огороды и дальше.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀Хорь⠀⠀ ⠀⠀
или себе дед да баба, и повадился к ним хорь цыплят таскать. Перетаскал всех, а потом пришел, забрал и курочку.
Вот дед и говорит:
— Пойду-ка я, старуха, хоря убью.
И пошел.
Идет, идет, глядь — лежит кизячок.
— Куда, дед, бредешь?
— Хоря бить.
— Пойдем вместе!
— Пойдем.
Пошли вместе; глядь — лежит веревочка.
— Куда, дед, идешь?
— Хоря бить.
— Пойдем вместе!
— Пойдем.
Пошли втроем; глядь — лежит палочка.
— Куда, дед, идешь?
— Хоря бить.
— Пойдем вместе!
— Пойдем.
Пошли вчетвером; глядь — лежит желудь.
— Куда, дед, бредешь?
— Хоря бить.
— Пойдем вместе!
— Пойдем.
Пошли впятером; глядь — рак лезет.
— Куда, дед, бредешь?
— Хоря бить.
— И я с тобой!
— Идем.
Пошли вшестером; вдруг бежит петушок.
— Куда, дед, идешь?
— Хоря бить.
— И я с тобой.
— Идем.
Пошли, видят — стоит хорева хатка; они в хатку, а хоря самого нету. Они в ней и спрятались; желудь в печь залез, кизячок на пороге лег, веревочка у порога, палочка влезла на чердак, рак в помойный ушат вскочил, петушок на жердинку взлетел, а дед полез, да и лег на печь. Вот прибегает хорь, а желудь в печке распарился, и:
⠀⠀ ⠀⠀
Хорь ты мой, хорь, что оно будет:
Пришли к тебе добрые люди,
Хотят тебя убити,
Курочку освободити.
⠀⠀ ⠀⠀
Хорь:
— Что, что такое?
А желудь опять за свое, распарился хорошенько и все: щелк да щелк. Как испугался хорь — и к помойному ушату, а рак его за ногу; он на жердинку, а петушок его тук в головку; он тогда к порогу, споткнулся о кизячок, упал, да в веревочке и запутался, а палочка с чердака и — убила его. Забрал тогда дед курочку, взял хорьковую шкурку, да и пошел себе домой.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀Как конь с быком взапуски бегали⠀⠀ ⠀⠀
аспорили раз бык с конем, кто из них быстрей бегает. Конь говорит, что он быстрей, а бык:
— Я бы мог быстрей тебя побежать, да силы у меня больно много, вот я и боюсь, чтоб земля подо мной не провалилась.
Ну, а все-таки побежали они взапуски.
Вот бык бежал, бежал, подбежал к канаве, да и покатился в нее. Лежит и думает: «Вот уж и земля подо мной проваливается».
С той поры быки уже и не бегают, а бегают только тогда, когда их хворостиной ударишь.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀Про курочку, которая несла золотые яйца⠀⠀ ⠀⠀
или себе дед да баба, была у них курочка ряба. Три года они курочку кормили, со дня на день яичка от нее ожидали.
Ровно через три года снесла им курочка яичко, и было то яичко не простое, а золотое. Радуются дед и баба, не знают, что с этим яичком и делать, своим глазам не верят, что курица золотое яичко снесла.
Попробовали его разбить, а оно такое крепкое, не разбивается. Дед бил-бил, не разбил, баба била-била, не разбила. Положили яичко на полку; бежала мышь, хвостиком задела, упало на стол яичко и — разбилось. Дед плачет, баба плачет, а курочка кудахчет:
— Не плачь, дед, не плачь, баба, я снесу вам другое, не простое, а золотое, только три года подождите.
Дед и баба подобрали золотые скорлупки и продали их евреям. Денег получили немного. Хотелось им поставить новую хату, да денег не хватило, надо было еще три года ждать, чтобы на хату достало. Прождали они неделю, прождали вторую, прождали и третью, больно долго им казалось, ждать надоело.
Вот и говорит дед бабе:
— Знаешь что, старуха? Чем нам ждать целых три года, давай мы сразу зарежем курицу и достанем из нее золотое яйцо. Да там оно, видно, не одно, может их там штуки три, а то и четыре. Вот и заживем тогда, будет у нас новая хата, земельки купим и кланяться никому не будем.
— Ох, и правда, дедусь, давай зарежем!
Зарезали курочку, но ни одного не оказалось в середке яичка. Стали опять дед с бабою плакать.
Высунула мышка голову из норы и говорит:
— Не плачь, дед, не плачь, баба, схороните вашу курочку в садике, на перекрестке, подождите три года, а потом откопаете на том месте клад. Да зарубите себе на носу, чтоб помнить до самой смерти, что все, чего вы пожелаете, не сразу получается.
Закопала баба курицу возле сада на перекрестке, как раз возле поросли, воткнула для приметы палку. Ждут год, ждут второй, — не хватает терпенья, захотелось им поскорей выкопать клад. Уже наступил и третий год, а они все ждут. Вот баба и говорит деду:
— А давай мы, дедусь, посмотрим.
— Не спеши, старуха, обождем маленько, тут уже немного осталось. Дольше ждали, теперь меньше осталось ждать.
— Да нет, старый, мы ничего и трогать не будем! Мы только посмотрим, наклевывается ли там наш клад.
— Гляди, старуха, чтоб не испортить все дело.
— Не бойся, дедусь, ничего худого не будет.
Пошли они с заступом в сад. Копали-копали и выкопали целую кучу золотых жуков. Загудели жуки и разлетелись вовсе стороны.
Так и остались дед с бабою жить в старой хате, не довелось им новой поставить.
А мышка высунула из норы голову и говорит:
— Вы вот старые уже, а глупые. Чего не подождали, пока три года исполнится? Была бы вам большая куча червонцев, а теперь они все разлетелись.