Взяла да и развязала мешок. Только развязала, а оттуда собака — гав! Лиса — наутек, собака за ней; она дальше, дальше в лес, собака за ней — вот-вот догонит! Ну, все-таки лисица добежала до норы, спряталась. Сидит в норе, а собака над норой — не может влезть. Вот лисица и давай спрашивать:
— Ушки мои, ушки! Что вы думали-гадали, как от этого проклятого пса убегали?
— А мы, лисичка-сестричка, думали-гадали, как бы пес тебя не догнал, золотой шубки не порвал.
— Спасибо вам, ушки. Я вам за это золотые сережки подарю.
И опять спрашивает:
— Ножки мои, ноженьки! А вы что думали-гадали, как от того проклятого пса убегали?
— Мы, лисичка-сестричка, думали-гадали, шибче убегали, чтобы пес тебя не догнал, золотой твоей шубки не порвал.
— Спасибо вам, ноженьки, спасибо, милые! Я вам куплю золотые сапожки с серебряными подковками.
И опять спрашивает:
— А что ты, хвостище-помелище, думал-гадал, как от того проклятого пса убегал?
— А я думал-гадал, по ногам хлестал, чтобы пес догнал, золотую твою шубку снял-растерзал!
Осерчала лисица, да и выставила хвост наружу:
— Раз так — на тебе, собака, мой хвост! Кусай сколько хочешь!
Пес как уцепился, так весь хвост и откусил.
Пошла тогда лисица к зайцам. Те увидели, что она куцая, давай над ней смеяться. Она и говорит:
— Даром, что я без хвоста, а хоровод лучше вас водить умею.
— Как?
— Да так! Стоит только вас хвостами связать — сразу научитесь.
— Ну, связывай!
Связала она их хвостами, а сама вскочила на пригорок да оттуда как крикнет:
— Спасайтесь! Волк-волчище сюда идет!
Зайцы как рванулись во все стороны, так хвосты у них у всех и оторвались. Поглядели друг на друга зайцы, видят — все без хвостов.
Стали они тут сговариваться, чтобы как-нибудь лисичке-сестричке отплатить. А она услышала об этом, видит — дело плохо, давай из того леса удирать. Только ее и видели. А зайцы с тех пор так и живут бесхвостыми.
БЕДНЫЙ ВОЛК
от жил себе такой бедный волк, что чуть было с голоду не подох — нигде ничего не поймает. Пошел он к мужику просить пропитания. И таким уж прикинулся бедным, таким бедным!
— Мужик, — говорит, — будь милостивый! Дай мне чего-нибудь поесть, а то с голоду пропаду.
— А что ж тебе дать поесть? — говорит мужик.
— Что дашь, то и будет.
— Вон там на дугу попова кобыла пасется, она уж не убежит. Вот ты ее и съешь!
Волк поскорей от мужика — топ-топ! — и побежал. Да к кобыле:
— Здравствуй, кобыла! Велел мужик, чтоб я тебя съел.
— А ты кто таков, что будешь меня есть?
— Я волк, — говорит.
— Нет, врешь — собака!
— Ей-богу, — говорит, — волк!
— Ну, уж если ты волк, то с чего же ты начнешь меня есть?
— Да с головы, — говорит.
— Э-э, волчишка, волчишка! — говорит кобыла. — Уж ежели ты меня съесть собрался, то начинай с хвоста. Пока доешь до середины, я все пастись буду и сыта буду: тогда и закусишь мной сытенько.
— Ну что ж, раз так, то так! — говорит волк — и сразу к хвосту.
Как потянет за хвост, а кобыла как лягнет, как даст копытом в морду… Уж тут волк и не поймет, жив ли он, нет ли…
А кобыла как побежит — пыль столбом поднялась. А волк сидит себе и думает: «Ну и дурак же я: почему не схватил за горло?» И потащился опять к мужику просить пропитания.
Мужик, — говорит, — будь милостивый! Дай хоть маленько поесть, а то с голоду помру.
— А разве тебе, — говорит, — кобылы мало?
Взвыл волк.
— Пускай, — говорит, — с нее шкуру живьем на ремни сдерут! Не то что наелся — морду мне всю разбила!
— Ну, ежели так, — говорит мужик, — то ступай — там вон над яром сытый баран пасется. Вот ты его и съешь.
Пошел волк. Пасется баран над яром.
— Здорово, баран!
— Здорово.
— Мужик велел, чтоб я тебя съел.
— А ты кто такой, что будешь меня есть?
— Волк!
— Да врешь ты — собака!
— Нет, ей-богу, — говорит, — волк!
— А если ты волк, то как ты меня будешь есть?
— Как есть буду? С головы начну!
— Э-э, волчишка, волчишка! — говорит. — Уж ежели задумал меня съесть, то стань лучше по-над яром и раскрой рот — я и сам в него прыгну.
Вот стал волк как раз над кручей. Раскрыл рот, так пасть и зияет. А баран как разгонится, как ударит в лоб — волк и покатился в яр… Хорошо наелся!
Сел тогда бедняга и плачет: «Ну, не дурак ли я! Или с ума спятил? Где же видано, чтоб живое мясо да само в рот вскочило?»
Думал-думал — и опять к мужику: просить пропитания.
— Мужик, — говорит, — будь милостивый! Дай хоть чего-нибудь поесть, а то пропаду с голоду.
Говорит мужик:
— И какой же из тебя едок! Тебе кабы само в рот вскочило. Да уж что с тобой рассуждать! Ступай — вон там старуха потеряла по дороге сало: уж то будет твое, никуда не убежит.
Послушался волк, пришел к тому месту, глядь — лежит сало.
Сел волк и думает: «Хорошо, я его съем, а оно-то ведь соленое — пить захочется. Пойду сначала напьюсь, а потом уж…» Пошел.
Пока там к речке да от речки, а бабка тем временем хватилась — нету сала; повернулась — глядь, лежит оно. И взяла сало. Приходит волк — нету сала.
Вот сел он и плачет: «Ну, не дурак ли я! Или с ума спятил? Кто ж так пьет, не поевши?»
Сидел-сидел и так есть захотел — прямо у-ух! Опять идет к мужику просить пропитания.
— Мужик, — говорит, — будь милостивый! Дай хоть чего-нибудь поесть, а то не дожить мне веку.
— Ну и надоел же ты мне с этой едой! Да что уж с тобой делать! Ступай — там недалеко от села пасется свинья. Вот ее и съешь!
Пошел.
— Здорово, свинья! Мужик велел, чтоб я тебя съел.
— А ты кто таков, что будешь меня есть?
— Волк.
— Врешь — собака!
— Нет, волк!
— А разве волку есть нечего?
— Нечего, — говорит.
— Раз нечего, то садись, — говорит, — на меня, я тебя в село отвезу. У нас там нынче всякое начальство выбирают, может и тебя выберут. Тогда сыт будешь.
— Что ж, вези!
Сел на свинью. Прибегают в село. А свинья как захрюкает, аж волк испугался.
— Чего это ты кричишь?
— Да это я, — говорит, — людей на сходку созываю, чтоб тебя, волк, поскорей начальником выбрали.
Вдруг бегут люди из хат с кочергами, с ухватами, лопатами: кто что схватил. У волка тут дыхание сперло — так он перепугался.
— Скажи, что это столько народу бежит? — спрашивает он потихоньку свинью.
— Да это ж, — говорит, — к тебе.
Вот как окружил народ волка, как начал его бить, колотить — ему уж и есть не хочется. Бросился бежать, да и наскочил на портного. Тот по дороге с аршином шел.
— Я тебя съем, — говорит волк.
— А ты кто таков, что можешь меня есть?
— Волк.
— Врешь — собака!
— Нет, — говорит, — ей-богу, волк!
— А и невелик же ты ростом! А ну, давай я тебя смеряю.
Закрутил хвост на руку и давай его мерить аршином, приговаривать:
— Это тебе аршин в длину, это аршин в ширину…
Волк как побежит!.. Да не к мужику уже, а к волкам бросился:
— Волчишки-братишки! Такая, мол, и такая беда!
Они как припустились за портным! Видит портной — беда! Глядь — стоит дерево; он — на дерево, на самую макушку взобрался. А волки дерево окружили, зубами щелкают… Бедный волк и говорит:
— Нет, братцы, этак ничего не получится! Сделаем так: я на земле стану, а вы на меня, да друг на дружку, чтобы лестница вышла!
Послушали бедного волка, стали друг на друга.
Тогда верхний и говорит:
— А ну, портной, слазь, будем тебя есть!
— Ой, — говорит портной, — волчики-братики, смилуйтесь надо мной, не ешьте!
— Нет, — говорят, — нельзя. Слазь!
— Погодите, — говорит, — я перед смертью хоть табачку понюхаю.
Только он нюхнул — и апчхи! А нижнему волку показалось, что портной верхнего мерит и говорит: «Аршин». Как присядет бедняга со страху, так все волки и скатились… Вот такая куча! А бедный волк — наутек. Они — за тем волком… А портной спустился тогда с дерева и пошел потихоньку домой. И живет себе с молодицей да ест кныши с паляницей… И я там был, мед-вино пил, по бороде текло, а в рот не попало.
Вот вам сказка, а мне бубликов вязка.
Мне колосок, а вам денег мешок.
ПОКАТИГОРОШЕК
ил себе один человек. Было у него шестеро сыновей и одна дочка. Пошли сыновья в поле пахать и наказали, чтоб сестра принесла им обед. А сестра спрашивает:
— Где ж вы будете пахать? Я не знаю.
Они говорят:
— Мы протянем борозду от хаты до той полосы, где будем пахать, — ты по этой борозде и иди.
Ну и ушли…
А змей жил около этого поля, в лесу. Он их борозду засыпал, а новую протянул до самых своих палат. Вот девушка понесла братьям обед да пошла по змеевой борозде — и до тех пор шла, пока не зашла к змею во двор. Там ее змей и схватил.
Пришли сыновья вечером домой и говорят матери:
— Весь день пахали, а ты нам и поесть не прислала!
— Как не прислала? Ведь Аленка понесла! Я думала, она с вами вернется. Уж не заблудилась ли?
Братья и говорят:
— Надо ее идти искать.
Да и пошли все шестеро по той борозде и пришли к тому змеиному двору, где их сестра была. Приходят туда, глядят: она там.
— Братики мои милые, куда я вас дену, когда змей прилетит? Он же вас съест!
А змей-то уж летит.
— Ф-ф-ф, — шипит, — человечьим духом пахнет! А ну, хлопцы, биться или мириться?
— Нет, — кричат братья, — биться!
— Пойдем на железный ток!
Пошли на железный ток биться. Недолго бились: как ударил их змей, так и загнал в железный ток. Поднял их чуть живыми, да и бросил в глубокую темницу.
А мать с отцом ждут-пождут сыновей — нету.
Вот один раз пошла мать на речку белье полоскать, глядит — катится горошинка по дороге. Она взяла горошинку, да и съела.
И вот родился у нее сын. Назвали его Покатигорошком. Растет да растет этот сын. Большой вырос, хотя лет ему мало.