От кобылы пегой тот конь
Был, набросил потник
На широкую спину его,
Ай, из дерева он (Мангадхай) седло
Сверх затем положил, тогда
Поскакал по склону горы,
Ай, навстречу герою скорей.
И напал на мангадхая.
Но стрелы летят мимо волшебного мангадхая. Копье соскальзывает. Палаш отскакивает.
Разъярился тут великан,
Громким голосом заревел,
Отчего ослабела земля,
Вместо тверди стала водой
С грязью смешанной, где
Жабы лишь, источая яд,
Поселиться могли с тех пор.
Руки в стороны протянул,
Крепко вздумавши ухватить
Удалого батыра враз.
Начал тут Алтанжи Хулыг
Зубом рвать и копытом бить
Людоеда руки, но все ж,
Взвыв схватил удальца с конем
Сильный черный злодей мангадхай.
И разверзнув черную пасть,
Полную острых зубов стальных,
Из которых каждый в обхват
Восемь рослых мужей возьмут,
В эту пасть запихнул скорей.
Разрыдался Янды-Мэргэн:
«Не видать мне юрты своей!
Дыма милого не вдохнуть!
Не услышать совета отца!»
«И с любимой женой никогда
Ложа, выстланного сотней шкур
И нежнейшим шелком поверх,
Не делить уж во веки мне.
Будут, вместо того, у костров
Пастухи поминать меня,
Мол хвалился злодея побить,
Возомнивши себя сильней
Людоеда могучего. Что ж,
Поделом неразумному мне!..
Дядя хитрый мою уведет
Без кормильца-мужа жену
Одинокой ставшую впредь
В юрту войлочную свою.
И на ложе посадит своё,
Будет вместо меня говорить
Наставленья, которые лишь
Муж достоин жене давать!»
И, подумав о том, взревел,
Потрясая копьем, сказал:
«Эй, не гоже батыру зря,
Не докончив дела, рыдать!
Ведь не умер Янды-Мэргэн
В чреве смрадном злодея ещё!»
И с размаху своё копьё
В небо мягкое засадил,
Прободил мангадхая плоть;
Мозг пронзил, отчего злодей
Багатура срыгнул с конем
И на землю мертвым упал.
Удивился Янды-Мэргэн:
«Эй! — сказал, — Всё же сумел
Победить великана никак!?»
Враз воспрянул духом, потом
В мангадхаев заехал двор.
На высоких кедровых столбах
Посреди ровной площади там;
Трех батыров он углядел.
Враз подъехал к батырам тем
Сильный-ловкий Янды-Мэргэн,
Косы их отцепил от столбов
И, спустивши наземь, спросил:
«Кто вы будете молодцы?
Что забыли на тех столбах
Посреди ровной площади?» Так
Он батыров тех вопрошал.
Отвечали ему удальцы,
На вопрос говорили так:
«Мангадхая злодея мы
Похвалялись убить-одолеть,
По отдельности каждый сам.
Обхитрил мангадхай нас сказав:
„Перед битвой трудною нам
Надо сил набраться.“ Тогда
Сговорившись спать улеглись,
Чтоб наутро в битву вступить.
Хитрый черный злодей мангадхай
Спящих нас пленил-поразил
И, во двор притащив, на столбы,
Косы наши за крюк зацепив,
Нас повесил», — так на вопрос
Отвечали батыры его.
Назывались ему потом,
Говорили свои имена
«Имена наши: Сулэ-баатор
С зимней дальней лесной стороны,
Что у Белой Большой Воды
Протянулась на много лет;
Звать другого Кара-Нойон;
Третий кличется Уло-хан
Из восточных дальних земель.»
Говорили затем юрол:
«Мангадхая врага победив,
Наши жизни себе ты возьми,
Братом старшим стань ты для нас.
Стременами твоими всегда
Чтоб служили, уздою коня
Боевого были». Тогда
Мангадхая хозяйство все
Подарил им Янды-Мэргэн,
По достоинству их оделив,
И почуяв стесненье в груди
В путь пустился, так говоря:
«Эй, неладны видно дела
В юрте милой, в кочевье родном!»
Чуя тревогу отправляется домой.
Жена Янды-Мэргэна отправляется на его поиски и оживляет его
Бологой Гохой, узнав о победе племянника над чудовищем, испугался и решил отравить его. Наварил в десяти котлах молочной водки и отправился навстречу.
Повстречав племянника, предложил ему выпить. Янды-Мэргэн отказался, зная что его решили отравить. Но Бологой Гохой, пообещав повеситься и тем опозорить племянника, заставил того выпить. Опьянев Янды-Мэргэн попенял дяде на его коварство и умер. Тогда Бологой Гохой бросился ловить коня, пожелав владеть им, и бросил тело племянника в степи. Алтанжи Хулыг сбежав от Бологой Гохоя возвращается домой и говорит ханше о происшедшем.
Ханша стала собираться в путь. Переоделась в мужскую одежду.
Мужнин синий одела халат,
Не по-женски его запахнув,
Левой правую полу прикрыв…
По мужски косу заплела,
Малагай одела поверх…
Мощных лука три расписных,
В налуч их положив взяла,
С боку левого прикрепив
Крюком к поясу налуч тот.
К боку правому прикрепив,
Крепко сделанный из коры
Тех берез, что на склонах растут
Белозубых вершин Шенё.
Кожей крепкой потом поверх
Обёрнутый, колчан взяла,
Полный длинных без сгиба стрел
С древесины берез Шенё
Заострила все стрелы те
Остриями стальными так,
Что кедровых десять стволов,
Не замедлив полета, пробить
Можно было, пронзить насквозь;
Опереньем красивым из
Крайних крепких перьев орла,
Их снабдила искусной рукой,
Отчего белку в глаз подстрелить смогла б
Не доехав на десять дней
Белки той — так говорят.
Туго стрелами тул набив,
Остриями кверху сложив
Стрелы в нем, на правом бедре,
На крюку повесив взяла.
Мужнин меч стальной, прицепив
Крепко к поясу слева, взяла
Разрубающий словно сыр
Панцирь крепкий хангайский. Его
В желто-белые ножны вложив.
Жирным салом бараньим смочив
Губы, сытою чтобы быть
Год пути, вскочила в седло.
Наказавши людям хранить
Табуны и стада свои,
В дальний трудный пустилась путь…
По дороге к телу мужа встретила оборотня, перепрыгнула на коне гору — каменную стену (такую высокую, что Алтанжи Хулыг задел о неё задними копытами), встретила мангадхаев род, да посваталась к дочери мангадхая — колдунье Шара(Сара) — Хухын, для чего победила в скачках: всех обогнала помедлив на старте и за трапезой встречая прибывающих. Ай, засомневалась младшая мангадхаева сестра: «Ай, не хитрая ль то жена Ураг-хана могучего?» и посоветовала устроить ей испытание стрельбой из лука: коль баба, то проиграет могучим джигитам, коль муж достойный — тем больше чести ему.
«Эй, — сказала себе Алтынчи, —
Испытанье то легкое. Ведь
С малых лет у урхёнцев стрелять
Учат. Пальцем большим давать
Силу стрелам. Меткость давать
Указательным пальцем.» Тогда…
тут в стрельбе из лука всех победила. Ай, засомневалась тут старшая мангадхаева сестра: «Не Янды-Мэргэна ли то молодая жена?» и посоветовала устроить ей испытание борьбой: коли баба то баба, коли муж достойный, то больше чести ему победить в этом соревновании. Опять обхитрила их Алтын-Эмэгэн, привязав к телу своему каменные жернова, тогда в борьбе первой была — ловкостью да хитростью взяла, а соперники о ней сказали, мол крепкий достойный то муж. Ай, засомневалась тут тетка мангадхаева — как бы то, мол, не жена Янды-Мэргэна удалого. Посоветовала на реку сходить, с сыновьями мангадхаевыми искупаться — там сразу видно будет женщина то иль муж достойный. И тут обхитрила их мудрая Алтынчи — нагрела камней в костре, до красного жара, нагрела их до белого жара, велела коню Алтанжи Хулыгу копытами крепкими те камни в реку забрасывать. Пар поднялся — ничего не видать. Взяла тогда Алтынчи толстый ствол кедровый, да по бедрам сватов отхлестала — едва живы остались. Как вернулись с купанья домой стала спрашивать тетка мангадхаева: девица то или муж? Отвечали племянники ей: то достойный тетушка муж, не жена то нежная, так мол отхлестал он по бедрам их своим посохом, что едва живы остались. Поженилась на машгадхаевой дочке Алтынчи, после пира в дом пошла. Но не стала «невесту» ласкать. Стала та ее спрашивать: «почему так тих богатырь, опечален ли чем»?
Отвечала ей Алтынчи:
«Стало тесно в моей груди,
Стало тяжко в сердце моем —
Вдруг приедет на горе нам
Ловкий-сильный Янды-Мэргэн?»
Отвечала невеста ей,
Отвечала Хухын смеясь:
«Умер ловкий Янды-Мэргэн,