– В конце концов, здесь не так уж и далеко, часа три, хоть и с пересадками, вот закончу дела и съезжу на пару дней, – решила она, с трудом представляя, как она сможет здесь что-то закончить, если пока и начать ничего не удалось.
Встреча с Гаэтани была назначена в баре, который Саша облюбовала с первого дня. К назначенному времени, совсем забыв о том, что итальянцы по определению не могут быть пунктуальными, Саша вошла в бар и огляделась. Ей навстречу из-за углового столика поднялся высокий темноволосый мужчина средних лет в темной форме итальянского жан– дарма.
– Синьор Гаэтани?
– Алессандра? – одновременно начали они, рассмеялись и пожали друг другу руки.
– Я сразу понял, что это вы, – сказал Гаэтани, – во‑первых, мне вас описали, а во‑вторых, вас никак нельзя принять за итальянку.
Кафе в Спелло
– Ну, а вас точно не спутаешь ни с кем, – кивнула Саша на форму.
– В отличие от полиции, мы, люди военные, обязаны ходить в форме.
– И быть пунктуальными, – подхватила девушка, и они оба рассмеялись.
– Синьор Гаэтани, – начала Саша.
– Серджио, – перебил карабинер, – и давай на «ты».
– О, здорово, потому что у меня с грамматикой вашей на «вы» не очень получается, – обрадовалась девушка.
– А знаешь, что это основная примета иностранца, пусть даже хорошо говорящего по-итальянски? Обычно с этим у всех возникают проблемы.
– Серджио… вам… тебе, наверное, объяснили, что я приехала в связи со смертью русской девушки, Вероники. Я ни в коем случае не хочу вмешиваться, семья просто попросила меня приехать, поговорить с людьми, которые знали Веронику, и я могу действовать официально, – заторопилась она, доставая нотариальную доверенность, переведенную на итальянский язык.
– Для иностранки у тебя хорошие знакомства, – сказал Серджио. – Меня уже приглашал капитан, сказал, что к нему обратился уважаемый человек. Просил посодействовать.
Саша покраснела, мысленно давая себе обещание непременно пригласить маленького маркиза на обед.
– Но главное, – продолжал между тем карабинер, – мне позвонил старый знакомый, комиссар полиции Лука Дини, я его очень уважаю, и он просил… ну, во всяком случае, поговорить с тобой.
– Но и не только?
– И не только, – рассмеялся Гаэтани. – Главное, он просил присмотреть за тобой, чтобы ты не попала в какую-нибудь историю.
– Я постараюсь. И какая может быть история, если я просто хочу поговорить с людьми?
– А вы давно знакомы с Лукой? – поинтересовался Серджио.
– Около двух лет, – Саша прикусила губу, вспоминая. – Я бы сказала, что мы действительно хорошие знакомые, даже друзья.
– Так что ты хотела узнать?
– Прошел год, как убили Веронику, и зацепок, как я поняла, нет, никто не арестован. По крайней мере, я должна успокоить семью, что расследование идет, не брошено.
– Знаешь, это весьма странный случай, – сказал Серджио. – Ни с кем эта девушка не ссорилась, практически никуда и не выходила, во всяком случае, друзей у нее здесь не было. И вдруг мы находим ее тело…
– Но ведь я читала несколько раз в Интернете про убийства русских женщин здесь, в Умбрии.
– Я помню эти случаи, но это было всего два раза за последние двадцать лет, как к нам стали приезжать на заработки из Восточной Европы. И в обоих случаях это были бойфренды женщин. Один, по-моему, не совсем здоровый психически, приревновал подругу и задушил. А вторая вообще встречалась с кем попало, и с наркоманами тоже. Здесь совсем другой случай… – Серджио задумался. – Это был праздник местного святого, и ваша девушка принимала участие в церемонии.
– В каком качестве? – Саша решила выслушать историю с самого начала, уже в изложении карабинера.
– Ты же знаешь, что она была секретарем у местной nоbildonna, аристократки? Во всяком случае, у нее было официальное разрешение на работу именно в качестве секретаря. Так вот, знатные семьи Спелло во время церемонии выполняют различные обязанности. Сама синьора больна, она с трудом ходит, сильно сдала за последние годы и не могла участвовать в празднике, как обычно. А русская девушка, Вероника, по словам синьоры, очень хотела принять участие, причем не как турист, а как местная, как жительница Спелло. И синьора договорилась со священником, доном Сильвано, чтобы девушке нашли место среди свеченосцев.
– Среди кого?
– Когда выносят святые мощи, то и впереди, и позади носилок с мощами идут различные группы людей, играющих определенные роли. Вероника попала в группу женщин, которые, в белой одежде и со свечами в руках, шли впереди носилок. Девушка не вернулась к ночи, и синьора – она здесь весьма уважаема – позвонила дону Сильвано. Тот тоже не видел девушку, во всяком случае, она не вернула выданную одежду, такой длинный белый балахон…
– Как у религиозных братств на Пасху?
– Нет, это просто длинный белый наряд, без капюшона. В общем, одежду она не возвращала… – Серджио помолчал, вспоминая. – Так вот, дон Сильвано позвонил в местный полицейский участок и сообщил, что девушка не вернулась домой, графиня забеспокоилась и потребовала сообщить в полицию. Тогда решили подождать до утра, ведь она вполне могла с кем-то познакомиться, полночь – это не критично, да еще в праздник, вот и решили подождать.
– То есть, если бы вовремя спохватились, ничего бы не случилось?
– Нет, Алессандра, в полночь девушка уже была мертва…
То майское утро ровно год назад было очень теплым. Карабинеров вызвал сосед синьоры Маркини. Синьора уже лет десять как овдовела и каждое утро начинает с похода на кладбище, к могиле мужа, она и нашла тело… Лейтенант вспомнил рыдающую старую женщину, вокруг которой столпились соседки, кладбище в самой верхней точке города, откуда открывались виды на всю округу, на многие километры.
Там, на плиточной дорожке среди памятников, лежала темноволосая девушка с пробитой головой… Обломок плиты, которым ее ударили, нашли внизу, под горой, отпечатков пальцев на нем не было, да и, упав с большой высоты, этот обломок развалился на мелкие куски. Только по следам крови его и смогли собрать хотя бы частично.
Ветер отнес белый балахон для церемонии на несколько шагов в сторону и шевелил, словно перелистывал газетные страницы…
В этот момент хозяйка бара принесла еще кофе и поставила перед карабинером заказанные им горячие круассаны – корнетти, как зовут их в Италии.
Серджио отхлебнул свой капучино и продолжил:
– В том-то и сложность, что Вероника не завела друзей, во всяком случае, мы об этом ничего не знаем. Все вокруг говорят, что общалась она только со знакомыми синьоры, а там всего-то несколько человек, и все уважаемые люди, такие, как дон Сильвано…
– Но ведь она куда-то ходила – в магазин, на рынок, встречалась с множеством людей.
– Алессандра, мы опросили весь город, как ты заметила, он небольшой. И ее обязательно бы увидели в чьей-то компании, но ничего подобного не было. Маньяки у нас тут, знаешь ли, не водятся. Скорее всего, это кто-то случайный, не местный, и найти его, раз нет свидетелей, практически невозможно. Родственники давно знают подробности: следов сексуального насилия не было, умерла она практически сразу, удар был сильным. Убийство, судя по всему, не планировалось, – девушку ударили куском гранита, одним из тех, что лежат у стены у входа. Потом, для верности, ударили еще раз. Убийца сбросил камень со стены. Мы нашли только крошки и мелкие кусочки, говорить об отпечатках или пробах ДНК не приходится. Ты же, наверное, видела, какая там высота.
– Она что-то увидела, помешала кому-то?
– Алессандра, мы не на Сицилии, да и там случайных людей не убивают без причины камнем по голове. И что можно было увидеть в полночь на кладбище? Предупреждая твой вопрос: всех стоящих на учете в психиатрических клиниках мы проверили. На празднике были туристы, но, к сожалению, никто из местных ничего не видел, из туристов тоже никто не обратился. Поэтому свидетелей, увы, нет.
– А почему этим делом занимаетесь вы, карабинеры? Почему не полиция?
– У нас в Италии кто первый прибыл, тот и ведет расследование, у нас ведь фактически одинаковая компетенция с полицией, поэтому куда был сделан звонок, к нам, в армейскую службу, или к ним, в полицию, тот и выезжает.
– А я думала, у вас совершенно разные функции, только не знала, какие, – удивилась Саша.
– Мы просто подчиняемся разным министерствам, наша знаменитая бюрократия в действии! И, в отличие от полицейских, мы – военные, – ответил Гаэтани. – Ну, если смогу еще чем-то помочь, – звони, я вроде все рассказал, что знал, чего делать и не должен был, – он вдруг подмигнул Саше. – Привет комиссару!
– Погоди… Мне тут сказали, что в округе пропадают девочки.
– При чем здесь это? – уже вставая, пожал плечами Гаэтани. – Да, было несколько случаев, но сама видишь, леса здесь густые, горы, пошли гулять и оступились. Этими делами занимается полиция. И никакой связи тут нет.
Он попрощался с барменшей и еще раз махнул Саше, уже в дверях.
– Синьора, вы про девочек спрашивали? – подсела к ней за столик хозяйка бара. – Да что с них взять, с полиции, с carabinieri… они тут не помогут.
– В смысле?
Барменша огляделась по сторонам и, наклонившись к Саше, прошептала:
– Здесь все это знают, девочки не пропали, их забрали демоны. Тут уж ищи – не ищи…
– Какие демоны? – чуть не засмеялась Саша. – Здесь, в Спелло?
– Ты же иностранка, приезжая, – снисходительно покивала головой женщина, – а тут все знают, что в аббатстве Карреджо, там, за холмом, живут демоны. Это проклятое место, туда не только ночью, но и днем лучше не ходить. Местные все стороной и обходят. Там ведьмы проводят свои ритуалы, еще старики рассказывали.
– А что это за аббатство? Никогда не слышала, – удивилась Саша.
– Оно заброшено, лет уже двести, хотя хозяин есть, даже налоги платит, бедняжка. А сам туда тоже ни ногой, так и стоит аббатство пустым. Ну ладно, заболталась я! – и женщина, проигнорировав Сашин вопрос, кто хозяин аббатства, ушла за стойку.