— главное. Мы от нее просто балдеем. Не в этом ли загадка русской души?..
Дача для нас — священный ритуал. Будет ли урожай, не так важно, пустяки — мы и не такое видали! А тут — почти коллектив, где мы дружно, почти буквально ощущая локоть соседа, пытаемся достичь общего идеала образцового порядка и вместе с тем сохранить свою непохожесть на других. Тщетно пытаясь обустроить дачу, мы каждый раз берем тяпку с надеждой, что это скоро случится. Не поймет голландец, как можно находить что–то в совершенно одичалом саду с одинокой фанерной будочкой, потому что неведомо ему, что значит "Ну хоть куда–то сбежать!.." И постоянные мысли: "Обокрали — не обокрали? А вдруг — не обокрали?".., без которых мы, как без любимых болезней, уже и сами не свои.
Особенно интересным становится загадочный узор отношений, если дачу негласно считают общей: теща сказала "Будьте хозяевами!", или сын купил дачу себе — для отца. Чаще всего "общая дача" выглядит так: вот вам, родные, сажайте на здоровье, да смотрите, не дай Бог что не по–моему!.. Некоторые годами не могут понять, в чем дело. О, дача, кто тебя придумал? Своя — и чужая. Вроде — подспорье, а вдуматься — одни проблемы… Но без тебя уже — никак!
А тем временем на Западе (да и у нас в прошлом веке) есть замечательные способы управлять растениями и создавать из них очень удобную и красивую среду для собственного обитания. Сейчас я приведу общие принципы самого подхода к устройству дачи, самого отношения, целеполагания, что ли. Больше всего таких принципов сформулировали специалисты перманентной культуры, этого неформального движения, популярного в развитых странах. Смысл его в использовании разума для замены энергетических, трудовых, денежных затрат и прочих привнесенных извне факторов.
1. Работа — это все то, что приходится делать вам, потому что вы не придумали, как устроить, чтобы оно делалось само.
Ну, например, таскаете ведра вместо того, чтобы поставить емкости и спустить в грядки фитили. Или боретесь с тлей, а нужно просто не пускать на деревья муравьев. Или копаете и рыхлите, что совсем ни к чему, если овощи растут в толстом слое перегноя. Или боретесь с сорняками вместо того, чтобы накрыть почву мульчой. Обо всем этом я рассказывал в "Умном огороде".
2. Отходы — любой выходящий продукт, который вы не догадались использовать себе на благо.
Я и не представляю, чего нельзя использовать из обычных домашних отходов. Ну, разве что битое стекло, синтетику и пластиковый хлам — и то в фундамент можно замуровать для экономии раствора. Все органическое, гниющее, идет в компост и в качестве мульчи. Фекалии — туда же, ценнейшее удобрение, "которых удобрительное значение выше раз в 8–10 навоза" ("Народная энциклопедия", 1912 г.). Сорняки выбрасывать?! — ужас какой! Тряпки? Эх, мне бы куб–другой тряпья, я бы столько мульчированной бахчи натворил. У меня в отходах только пластмасса, а всего остального катастрофически не хватает.
3. Любая потребность удовлетворяется из нескольких источников.
Это особенно предметно в хозяйствах, где работает цикл обмена растений и животных. У нас же важнейшая потребность — вода. Она поступает с осадками, с атмосферной ирригацией (подземной росой), из ваших емкостей, органика ее удерживает, мульча укрывает, а густые смешанные посадки притеняют и берегут. Здесь же — выращивание многих видов и сортов растений, пород животных и т. д.
4. Каждое устройство, животное и растение приносит разную пользу.
Это использование заборов как шпалер, деревьев — как опор, подбор универсальных растений, чтоб служили и пищей, и косметикой, и лекарством, и медоносом. Да еще и почву чтоб улучшали — например, бобовые.
5. Разумное планирование, зонирование и разделение участков вдвое облегчает уход и повышает отдачу насаждений.
Среднее расстояние от наших кухонь до насаждений — 10–15 км, и эффект налицо, несмотря на нашу врожденную любовь к преодолению трудностей.
В планировании важны три главных аспекта. Во–первых — бордюры. Они отделяют грядки и цветники от необрабатываемой земли, которую удобнее всего содержать в виде газона. Бордюры конкретизируют обрабатываемую землю. Если они есть, обрабатываемая площадь сокращается в 2–4 раза, а качество ухода за ней соответственно возрастает. Во–вторых, удобство. Маленькие островки цветников и гряд вместо зарастающего сплошняка; грядки расположены так, чтобы шланг не ломал растения, а ходить и таскать было бы ближе. Устраивая что–то, всякий раз переспрашивайте себя: а нельзя ли придумать еще удобнее? И в-третьих — близость самых важных культур. "Овощи отблагодарят вас за то, что они видны из окна кухни". Так уж мы устроены: что не можем рукой достать, то уже не–интересно. Поэтому на заднем плане лучше посадить деревья и многолетники, да и то не самые важные и любимые.
Вот так устраивают свои многоярусные сады "пермакультурные" садоводы. Не скрою: очень хочется, чтобы их полезнейшие привычки быстрее прижились на наших дачах. Хочется чаще видеть на фоне газона улыбающихся новых дачников. То есть тех, кто решительно пересмотрел смысл дачи и подчинил ее себе. Представляется, что новый дачник очень уважает себя. Любознателен и наблюдателен. Не любит работать впустую, а любит думать, добиваться успеха и отдыхать. Ценит удобство и красоту. Делает только то, что решил сам. Не обязан. Не зависит. Не боится. Жизнь и свою персону воспринимает с юмором. Не следует стандартам, а создает их… Я сам пытаюсь стать таким. Вразуми нас, Господи!
А теперь займемся непосредственно садовыми делами. И начать, конечно, нужно с начала — как спланировать удобный и беспроблемный сад.
Желаемое и действительное о сортах
— А это какой вы сорт продаете?
— А это смотря какой вы покупаете!
Желаемое — в каталогах институтов и в литературе. Действительное — на наших рынках и дачах. Разница такая же, как между рецептом приготовления и самим осетром в винно–манговом соусе. За последние 80 лет у нас создано по нескольку сот сортов каждой плодовой культуры, сотни районированы, наша селекция и помология достигли невиданных высот. Но на дачах у нас — полный хаос, избытка прекрасных плодов мы не имеем, а едим в основном старые сорта, коих совсем немного.
Почему так? Ответы находятся в прошлом веке. Их давно нашли мастера. Я буду часто ссылаться на двоих, чье мастерство так и осталось непревзойденным до сих пор. Один из них — Николай Гоше, плодовод–практик, гений формового плодоводства, умевший придавать растениям любые формы и получать великолепные плоды. Он жил в Германии в середине и конце прошлого века. Другой — Иван Владимирович Мичурин. О нем давно упоминают, как о практике, неверно толковавшем свои наблюдения. Я не поленился изучить Мичурина по его собственным работам и испытал настоящий шок: ни одной ошибки я у него не нашел! Это был непревзойденный селекционер, нашедший способы во многом предсказуемо изменять свойства растений. Но самое потрясающее — он нашел и описал правильный способ сохранять свойства сортов. Этого никто не делает до сих пор. И мы до сих пор далеки от понимания того, что такое — сорт.
Вот в природе есть виды. Их генотип сохраняется благодаря неизменной среде. В потомстве постоянно появляются существа, отличающиеся то тем, то этим, но они оказываются неприспособленными к месту обитания, потомства не дают или просто гибнут. И гены остаются постоянными — для этого места. Но вот условия изменились, и тут гибнут почти все: старый генотип теперь не годится. Остаются в живых несколько "нарушителей" генотипа: у них как раз подошло! Через полвека они тут обживутся. Но это уже не прежний вид, это новый подвид.
Чем мельче тварь, тем быстрее возникают подвиды. Бабочке достаточно пары десятков лет, а тлям и клещикам — 3–5 лет хватает. Большинство живых существ, обитающих по всему миру или на большой территории, не имеют четкого вида, а живут разновидностями, в каждом месте — чуть своя, без четких границ. Вообще, проводить границы — это человек выдумал. Это я к тому, что даже устойчивые виды на деле не устойчивы, а постоянно плывут, мерцают, меняются.
Теперь представьте: берем и скрещиваем два совершенно разных растения. Да еще перевозим куда–то. Получили гибрид. Понравился! Несколько лет опыляем своими же цветками. Наконец в потомстве — почти одно и то же. Вот и сорт! Но это просто "вид", которому несколько лет от роду. Генотип его еще не обтесала среда. Не было отбора на месте. А его развозят по областям: сортоиспытание.
Пять, пусть даже десять лет — недостаточно, чтобы оценить приспособленность к условиям. Наблюдают при хорошем уходе, а тут бац! — перестройка, или тракторист заболел. Или год морозный, сухой или мокрый необычайно. И остаются самые древние, устойчивые сорта. А новые под влиянием неподходящих условий теряют качества — выжить бы! И мы морщимся: это разве "Джонатан"!
Изменчивость сортов просто фантастична. Часто дерево меняет качества плодов просто оттого, что в его крону привиты черенки другого сорта, — это подтверждали сотни опытов Мичурина, это же регулярно встречается в журнальных заметках опытников. Подвой также может менять качества сорта. Часто в юном возрасте дерево выглядит полудиким, но со временем, очевидно, под влиянием внешних факторов, начинает давать отличные сортовые плоды. Способность к укоренению за три–четыре года может дойти до 100%, если укоренять черенки с укорененных ранее черенков. То же — способность приживлять прививки. Выходит, даже при вегетативном размножении нет гарантии полного сходства! Причем чем моложе дерево, тем неустойчивее его наследственность, тем меньше вероятность появления его признаков в гибриде или при прививке, если другой "партнер" старше.
Еще сорт тем "разболтаннее", чем он эволюционно моложе (недавно получен), чем больше различаются родители, чем в более непривычной среде он находится, чем большему стрессовому воздействию подвергся и чем более устойчив и древен подвой. Не поручусь, что наши селекционеры учитывали все это, и в Академии нам об этом говорили только вскользь. А вот Мичурин постоянно наблюдал за своими растениями 55 лет. И научился сохранять сорта.