– Понял, все диетическое. Денег на сиделку тоже выделим.
А про сиделку-то Лера и не подумала, кулёма! Хотя, есть же у старика родственники в Москве – сын, сноха, два внука. Если уж «змеища» Наталка не ленится еженедельно приезжать в Панкратовку, чтобы харч свекру сготовить, то наверняка они сейчас его заботой окружили. Однако на их с Леонидом план это не влияет. Доброе дело всегда сделать приятно, зачем же отказывать себе в такой малости, коли имеется возможность?
Интересно, а как Леонид отнесется к приключению, о котором она ему поведает, когда супруги, наконец, смогут нормально поговорить после трехдневной разлуки?
Безусловно, муж будет ею гордиться. И конечно, скажет, что она тоже молодец.
И Лера с невыразимым удовольствием припомнила последние аккорды блестяще проведенной вчерашней операции, очень похожей на авантюру. Но разве победителей судят?
Трунов, срываясь на визг, прокричал:
– Значит так, уважаемые! Магазин закрывается, попрошу освободить помещение! Животное не забудьте. И смартфон ваш – вот он. А также кошелек.
– Мы никуда не пойдем, – уворачиваясь от руки с зажатыми в ней кошельком и смартфоном, твердо заявила Лера, а Любовь Матвеевна поддакнула. – Дождемся полицию, пусть они с вами разберутся.
– А вот как раз полицию я дожидаться не собираюсь, и попробуйте мне помешать. Тем более что кошелек вы мне подложили, а ваш дешевый мобильник отобрать – спровоцировали! – взвился Трунов, и стало понятно, что он намерен выдворить обеих дам за пределы бутика силой, запереть дверь и по-быстрому смыться.
Так бы все и случилось, но он не учел одно обстоятельство: майор Кутузов, а с ним два сержанта в это время попивали кофеек в ресторанном дворике и, дождавшись звонка Любови Матвеевны, тотчас направились к дверям «Демократичного барина» – и вправду дурацкое название.
По-хозяйски распахнув стеклянную дверь и предъявив присутствующим удостоверение, Кутузов сухо произнес: «Полиция».
– Мы не вызывали! – сморозил глупость Трунов, а Валерия, ткнув в него указательным пальцем, быстро проговорила:
– Арестуйте его, офицер. Он только что выкрал у меня бумажник. Есть свидетель – эта женщина находилась в магазине в момент совершения преступления, выбирала водолазку внуку. Я не ошиблась?
Любовь Матвеевна согласно кивнула.
Однако Трунов успел прийти в себя, приосанился и вполне спокойно принялся излагать ход событий:
– Господин офицер, эта женщина подложила мне кошелек в ящик стола, и я, признаться, не знаю ее резонов. Может быть, мотивы она вам объяснит сама. Со своей стороны я обрисую вам ситуацию, какой она была на самом деле. В тот момент, когда я отвлекся от разговора с ней, чтобы осмотреть укус, нанесенный мне уткой…
– Кем, простите? – озадачился Кутузов и бросил недоумевающий взгляд на Леру.
– Уткой, – терпеливо повторил Трунов. – Эта женщина решила кормить утку прямо на моем письменном столе собачьим кормом. А в качестве питья предложила своей птице однопроцентного кефиру.
– Выходит, этот свинарник на вашем столе устроила утка? Которая пила кефир?
– Да, – подтвердил Трунов. – И ела собачий корм, я сам видел.
– И поэтому вы решили украсть у гражданки кошелек? Так сказать, в отместку? Или в качестве возмещения ущерба?
– Я не крал никакого кошелька! – потерял терпение Трунов. – Врут они обе!
– Да это вы врете! – возмутилась Лера. – Как вам не стыдно! Он же для себя этот сухпай приготовил! Сказал, что в гранулах много протеина и витаминов, об этом все знают! А кефиром следует запивать, чтобы микроэлементы полностью усвоились!
Видимо, Трунов все же был тугодум. Пока он надувался ядом, готовясь достойно отреагировать на несуразную клевету, паузой воспользовался майор и задал вопрос по существу:
– Где кошелек, о котором я все время слышу?
Валерия с готовностью вскинула руку, указав на Трунова:
– Вот он! У вора в руке!
«Вор» с удивлением посмотрел на свою пятерню, до сих пор сжимающую тощий допотопный кошелек с замком «поцелуйчик», который специально был позаимствован Лерой у соседки.
– Мне его подсунули, я же вам объясняю! – воскликнул с раздражением Трунов и в сердцах хлопнул кошельком по столу.
– Ага, – сказал невозмутимо Кутузов. – Когда вас укусила утка.
Сержанты заржали. Майор хранил серьезность.
– Не верите? Посмотрите сами, господин офицер! Вон она, под столом, переноска для кошки, а в ней – утка.
Кутузов не стал смотреть на переноску, вместо этого он взглянул на Валерию. Она запальчиво произнесла:
– Покажите мне закон, офицер, который запрещает в переноске для кошек транспортировать уток!
– Да, и в самом деле, гражданин Трунов? Гражданка имеет право. Какие еще у вас к ней претензии?
– Претензий никаких! Кроме той, что этот стариковский кошелек она мне подложила!
Кутузов повернул голову в сторону Любови Матвеевны:
– Вы видели, как эта гражданка подложила кошелек в ящик письменного стола?
У Валерии от нехорошего предчувствия сжалось сердце, но соседка вполне искренне произнесла: «Нет, не видела», и Лера выдохнула. Значит, и впрямь не видела. А то неизвестно, чего можно ждать от этой правдолюбки.
Майор произнес скучным тоном:
– Оформляем задержание. Сержант, давай сюда наручники.
По лицу Трунова прогулялась паника. «Погоди, голубь, это еще не конец», – злорадно подумала Лера и проговорила:
– А знаете, господин офицер, я его прощаю.
Присутствующие недоуменно уставились на нее, а Валерия продолжила непринужденным тоном:
– Я прекрасно понимаю, что не из-за кучки медяков гражданин решился на такое вульгарное преступление. В кошелечке я храню важную улику, которую продемонстрировала ему получасом раньше – по делу о похищении раритетной статуэтки у пенсионера Спиридонова, моего соседа по дачному поселку. Именно из-за этой бумажки был украден мой кошелек. Это не просто бумажка, а документ, который может обличить гражданина Трунова как вора и негодяя. Я права, гражданин Трунов?
Тот тяжелым взглядом исподлобья посмотрел на Валерию, потом отвернулся в сторону, что-то взвешивая в уме. После затянувшейся паузы он произнес:
– Господин офицер, я хочу сделать заявление. Прошу отметить особой строкой, что добровольно и своевременно. Неделю назад я изъял у гражданина Спиридонова принадлежащий ему предмет, имеющий историческую ценность. В содеянном раскаиваюсь просто до слез. Бес попутал, мамой клянусь! Раритет гражданину верну с извинениями и компенсацией.
– А под протокол признаться здесь и сейчас желаете? – вкрадчиво поинтересовался Кутузов.
– Ну, а чего тянуть? – вздохнул Трунов и приступил к показаниям.
Валерии надо бы торжествовать, но отчего-то ей было противно. Как будто выпачкалась вся, а чумазой – какое торжество?
Когда Трунов закончил излагать и принял из рук майора казенный лист с задокументированным признанием, чтобы ознакомиться и подписать, Лера подошла к Кутузову и сказала:
– Нам пора. Не возражаете?
Майор не возражал.
– Леониду привет, – произнес он и улыбнулся.
Лера тоже улыбнулась и спросила:
– Я подскочу, когда статуэтка будет у вас?
– Валяйте, – ответил майор.
– Чуть не забыла. Спасибо!
– Взаимно.
Она кивнула ребятам-сержантам, расхаживающим у выхода из бутика, повертела головой, отыскивая соседку, но, вспомнив еще об одном деле, вернулась и подошла к столу, возле которого Трунов придирчиво изучал протокол.
– Стариков больше не обижай, – проговорила она без эмоций.
Трунов поднял на нее взгляд, и его лицо сморщилось, будто он проглотил столовую ложку рыбьего жира, а соленый огурчик, чтобы заесть, никто не предложил. Он кислым тоном поинтересовался:
– Стариков нельзя? А тебя можно?
– Меня? – переспросила Валерия, помедлив. – Можешь попробовать. А стариков не стоит.
И, подхватив Любовь Матвеевну под ручку, а другой рукой взяв кошачью переноску с уткой Глафирой, направилась прочь.