У меня перехватило дыхание, словно я взглянул на солнце, я не мог отвести взгляд. Мне еще не приходилось видеть ее такой красивой, да и вообще не приходилось видеть такой прекрасной женщины. Я просто забыл, что на свете может существовать подобная красота.
Однако Ската встретила меня суровым вопросом.
— Ты готов выслушать мои требования?
— Готов, — серьезно ответил я. Резкость ее тона сразу настроила меня на нужный лад.
— Мне потребны три вещи, — коротко заявила она. — Когда я их получу, ты получишь мою дочь в жены.
— Говори, чего ты хочешь, и ты это получишь.
Она медленно кивнула — трудно было представить, что за нарочитой строгостью кроется улыбка.
— Первое требование: дай мне полное море в пене с серебряным краем.
Люди молчали, ожидая моего ответа. Многие растерялись. Как можно более небрежно я ответил:
— Это легко, хотя ты можешь считать иначе.
Я повернулся к Кинану.
— Ну что, брат? Мы в нескольких днях пути от моря, и…
Кинан покачал головой.
— Нет. Она не моря хочет. Это что-то другое. На мой взгляд, задача невыполнимая. Это специально, чтобы ты мог показать способность преодолевать трудные препятствия.
— Ты хочешь сказать, что море надо понимать в символическом смысле?
— Море в пене… — Кинан наморщил лоб. — Что это может означать?
— Ската говорила о пене. По-моему, это важно… «Море в пене…» — я помолчал, отпустив сознание на свободу, чтобы оно справилось с задачей. «Серебряная нить»… О! Подожди! Я понял!
— Ну? — нетерпеливо подался ко мне Кинан.
— Это же пиво в серебряном кубке! Пиво пенится, как море, а чаша обвивает его, как нить.
— Ха! — Кинан ударил кулаком по ладони. — Вот и ответ!
Я повернулся к толпе позади меня.
— Бран! — позвал я. Вождь Воронов шагнул вперед. — Бран, принеси мне свежего пива в серебряном кубке. И поскорее!
Он тут же метнулся прочь, а я повернулся к Скате и стал ждать, пока Бран вернется с кубком пива.
— А вдруг мы ошиблись? — шепнул я Кинану.
Он отрицательно покачал головой.
— Хуже будет, если он пива не найдет. Боюсь, мы уже все выпили.
Вот об этом я не подумал. Но Бран не подведет.
Мы ждали. Толпа радостно гудела, переговариваясь между собой. Гэвин стояла хладнокровная и тихая, как статуя; на меня не смотрела, поэтому я не мог понять, о чем она думает.
Примчался Бран, и пиво, плескавшееся в серебряном кубке, действительно напоминало морские волны, плещущие о берег. Он передал мне кубок со словами:
— Все, что осталось. Да и то разбавленное.
— Ничего, сойдет, — сказал я и, взглянув на Тегида, стоявшего с непроницаемым выражением лица, подал кубок Скате.
— Ты просила море в пене, окруженное серебряной нитью.
С этими словами я вложил кубок в протянутые руки.
Ската взяла кубок и подняла его, чтобы все видели. Затем она сказала:
— Принимаю твой дар. Первое задание ты выполнил, но не думай, что также легко выполнишь и второе. Пытались люди и получше, да только все потерпели неудачу.
Я понимал, что слышу часть ритуала, и все-таки меня возмутили эти другие люди. Да как они смели! Я проглотил свою гордость и ответил:
— Я готов выслушать следующее требование. Возможно, мне выпадет успех там, где другие потерпели неудачу.
Ската царственно кивнула.
— Мое второе требование таково: дай мне одну вещь, которая заменит то, что ты хочешь забрать у меня.
Я сразу повернулся к Кинану.
— Это непросто. Гэвин для своей матери — целый мир, и какой тут символ?
Он потер подбородок и нахмурился, но я видел, что он наслаждался своей ролью.
— Да, это трудновато — дать взамен того, что ты отнимаешь, нечто столь же важное.
— Может быть, — предположил я, — нам нужно что-то, что символизирует для Скаты ее дочь. Как мед символизирует сладость, ну, что-то в этом роде.
Кинан оперся подбородком о ладонь и задумался.
— Сладкий, как мёд. . . сладкий, как мед… — бормотал он, думая. — Сладость и свет... сладкий, как орех…
— Стой! Что ты сказал?
— Сладкий как орех. Но я не думаю…
— Нет, до ореха. Что ты сказал перед этим?
— Э-э… Я думаю, что-то про сладость и свет. Свет, да! — Кинан с энтузиазмом кивнул, еще не понимая, к чему я веду. — Гэвин — свет ее жизни. Ты забираешь у нее свет и должен заменить его.
— Чем? — поинтересовался я. — Лампой?
— Может, лучше свечой, — уточнил Кинан.
— Свеча! Ароматная свеча из пчелиного воска!
Кинан счастливо ухмыльнулся.
— Сладость и свет! А что? Отличный выход!
— Алан! — позвал я, снова повернувшись к Воронам. — Найди мне свечу из пчелиного воска и тащи сюда.
Алан Трингад начал проталкиваться сквозь плотную толпу. Должно быть, он совершил набег на ближайший дом, потому что вернулся очень быстро, сунув мне в руки новую свечу. Я ее взял и протянул Скате со словами:
— Ты просила вещь взамен твоей дочери: эта свеча заменит тебе свет, который я хочу забрать у тебя. Она прогонит тени и наполнит тьму теплом и ароматом.
Ската подумала и взяла свечу.
— Принимаю твой дар, — сдержанно ответила она, подняв свечу над головой, чтобы все могли ее видеть. — Ты выполнил второе задание, но вот тебе мое третье требование, и я не думаю, что ты так просто с ним разберешься. Люди получше тебя пробовали и потерпели неудачу.
Я уверенно улыбнулся и повторил ожидаемый ответ.
— Тем не менее, я выслушаю твое требование. Возможно, я добьюсь успеха там, где другие потерпели неудачу.
— Тогда слушай мое последнее требование: дай мне то, чего не хватает в этом доме, сделай мне бесценный подарок.
Я озадаченно повернулся к Кинану.
— Что скажешь на этот раз? Опять невыполнимая задача? На первый взгляд звучит именно так.
— Вряд ли, — с сомнением произнес он. — Мы же справились с первыми двумя. Правда, здесь нечто другое.
— Чего же не хватает ее дому? Это может быть что угодно.
— Подарок, которому нет цены, — медленно повторил Кинан.
— Да. Она это подчеркнула: «Бесценный подарок…» Любовь? Счастье?
— Ребенок, — задумчиво предположил Кинан.
— Ската хочет, чтобы я подарил ей ребенка? Что-то я сомневаюсь.
Кинан нахмурился.
— Может, она как раз тебя хочет.
В голове у меня сверкнуло.
— Всё! Ответ готов!
— Что? — Кинан недоуменно уставился на меня.
— Чего не хватает этому дому, так это мужчины, зятя. Бесценный дар — это жизнь, конечно.
Кинан широко улыбнулся.
— Точно! А вы с Гэвин создаете богатство жизни. — Он подмигнул и добавил: — Особенно, если к этому прибавить несколько детей. Именно об этом она тебя и просит, Лью.
— Будем надеяться, ты прав. — Я глубоко вздохнул и повернулся к Скате, которая стояла и смотрела на меня. По-моему, ей доставляло удовольствие смотреть, как я мучаюсь над ее загадками.
— Ты просила у меня бесценный дар, и то, чего не хватает твоему дому, — начал я. — Мне кажется, в твоем доме не хватает мужчины, а цены не имеет жизнь. — С этими словами я опустился перед ней на одно колено. — Поэтому, Pen-y-Cat, я дарю тебе себя.
Ската просияла. Она положила руки мне на плечи, наклонилась и поцеловала меня в щеку. Подняв меня на ноги, она сказала:
— Принимаю твои дары, Ллев Серебряная Рука. — Она повысила голос для тех, кто наблюдал за церемонией. — Да будет всем известно, что нет для моей дочери лучшего мужчины, чем ты, ибо ты действительно преуспел там, где другие потерпели неудачу.
Она повернулась, подозвала к себе Гэвин и, взяв левую руку дочери, вложила ее в мою, а затем сжала обе наши руки в своих.
— Я довольна, — заявила она Тегиду. — Свадьбе быть!
Бард тут же шагнул вперед. Он трижды стукнул по земле ясеневым посохом.
— Слушайте Главного Барда Альбиона, — воззвал он. –С давних времен дервидди соединяли жизнь с жизнью ради продолжения нашего народа. — Он обернулся к нам и спросил: — Хотите ли вы соединить свои жизни?
— Таково наше желание, — ответили мы хором.
Ската передала кубок Тегиду. Он поднял его и сказал:
— Я держу в руках море, окруженное серебряной нитью. Море — это жизнь; серебряная нить — это граница мирского царства. Если вы хотите пожениться, то вам придется разделить между собой жизнь этого царства.
С этими словами он вручил нам кубок. Я протянул его Гэвин, и она выпила, а затем передала кубок мне. Я также сделал пару глотков очень водянистого пива и поднял голову.
— Сей напиток, — зычно провозгласил Тегид, — это жизнь, которую вы делите между собой, друзья мои. Жизнь! Выпейте же ее до дна!
Бран принес довольно объемистый кубок. Я глубоко вздохнул и снова взял кубок. Когда в меня больше не лезло, я передал его Гэвин. Она приняла питье и не отрывалась от него так долго, что я забеспокоился — надо же когда-то и передохнуть. Зато допив все до капли, она посмотрела на меня, и я заметил, что глаза ее разгорелись. Облизнув губы, Гэвин передала пустой кубок Тегиду, искоса взглянув на меня.
Тегид отставил кубок в сторону и спросил:
— Гэвин, у тебя готов подарок?
Гэвин глубоко вздохнула.
— Я не стану дарить тебе ни золото, ни серебро, ничего такого, что можно купить или продать, потерять или украсть. Взамен я дарю тебе свою любовь и свою жизнь, и дарю даром.
— Ты принимаешь сей дар? — спросил Тегид.
— Принимаю всем сердцем. И клянусь беречь это сокровище до конца моих дней.
— Каким знаком ты подтвердишь свое согласие?
Какой еще знак? Никто мне об этом не сказал. Мне нечего предложить Тегиду. Я бы растерялся, но Кинан шепнул мне на ухо:
— Предложи свой пояс.
Ничего лучшего мне в голову не пришло, поэтому я снял пояс и положил тяжелое золото на руки Тегиду.
— Я подтверждаю свое согласие этим поясом из чистого золота, — сказал я и, охваченный внезапным вдохновением, добавил: — Пусть его совершенство и ценность будут лишь небольшим знаком уважения, которое я испытываю к своей возлюбленной; пусть он обнимает ее прекрасную стать, как моя любовь, которая да пребудет с ней навеки, — истинная, бесконечная и нетленная.