Тегид кивнул и протянул пояс Гэвин. Она взяла его и прижала к груди. Мне показалось, или на глазах у нее выступили слезы?
Тегид важно произнес:
— Твой дар принят. А ты? Принимаешь ли ты свой подарок?
Не говоря ни слова, Гэвин обняла меня и поцеловала с такой страстью, что люди разразились аплодисментами. Она отпустила меня лишь тогда, когда ей уже нечем было дышать. Пламя в ее ясных карих глазах заставило меня покраснеть.
Тегид, широко улыбаясь, еще раз резко стукнул по земле посохом, потом поднял его и простер горизонтально над нашими головами.
— Итак, вы обменялись дарами любви и жизни. Пусть теперь знают все: Ллев Серебряная Рука и Гэвин — муж и жена!
Собственно, на этом церемония и завершилась. Народ приветствовал нас громко и с большим энтузиазмом. Со всех сторон на нас сыпались добрые пожелания. Свадьба закончилась; начался праздник!
Глава 3. ПРАЗДНИК
Людской водоворот пронес нас с Гэвин через кранног. Я почти сразу потерял из виду Тегида, Скату и Кинана; Брана и Калбху я тоже не видел. На пристани нас усадили в лодку и повезли вдоль берега озера, к полю, которое Ската присмотрела для игр.
Праздники часто сопровождаются состязаниями в мастерстве. Борьба и скачки, безусловно, являются фаворитами, играют в хёрли. В середине поля на насыпи стояли два кресла. Одно из оленьих рогов украшала белая бычья шкура, второе попроще — это для нас. Отсюда мы с Гэвин можем наблюдать за происходящим и награждать победителей. Сначала будут игры. Тем временем повара приготовят все для пира, а зрители и участники нагуляют аппетит. Бороться лучше натощак, а после нескольких чаш крепкого свадебного меда какие скачки? Никто и на лошадь не сядет.
Когда трибуна была готова, мы с Гэвин уселись и стали ждать, пока соберутся остальные. Ожидание не было мне в тягость. Впервые в жизни я чувствовал себя по-настоящему счастливым человеком.
Все, что я ценил в жизни, все, что знал о любви, я нашел здесь, в Потустороннем мире, в Альбионе. Зашевелилась совесть, и я вздрогнул. Да нет, ерунда, профессор Нетлтон, конечно, ошибался. С какой стати мне уничтожать то, что я любил? Я скорее жизнь отдам, чем покину Альбион сейчас.
Я взглянул на Гэвин и разулыбался от одного вида ее блестящих волос. Она почувствовала мой взгляд и повернулась ко мне.
— Я люблю тебя, душа моя, — прошептала она, а я ощутил себя человеком, всю жизнь прожившим в пещере и впервые вышедшим наружу, на ослепительный дневной свет.
Вскоре подошел Тегид. Гвион Бах нес его арфу, а второй мабиноги — посох
— Калбха там сейчас призы подбирает, — сказал нам Тегид.
— Призы? Ах да, для игр.
— Я знал, что ты об этом не подумаешь, — весело объявил он.
Калбха блестяще справился со своей задачей. Он пришел в сопровождении толпы носильщиков, тащивших разные ценные вещи. Некоторые даже несли вдвоем тяжелые плетеные корзины.
Подарки сложили у наших ног. Чего тут только не было! Новенькие копья с украшенными наконечниками и древками, прекрасные мечи, инкрустированные драгоценными камнями, щиты с серебряными и бронзовыми ободками, ножи с костяными рукоятками… Куда бы я ни посмотрел, везде громоздились чаши и кубки — медные, бронзовые, серебряные и золотые; деревянные чаши с искусной резьбой; чаши роговые с серебряными ободками, даже чаши из камня. А еще прекрасные новые плащи и пушистая белая шерсть. Браслеты из бронзы, серебра и золота блестели, как звенья драгоценной цепи, среди них попадались богато украшенные броши и кольца. В придачу ко всему этому великолепию рядом стояли три отличные лошади. Калбха не удержался и включил их в состав подарков.
Я уставился на сверкающую груду.
— Откуда ты все это взял?
— Оно твое, господин, — поспешно ответил он. — Не беспокойся, для такого праздника я отобрал самое лучшее.
— Благодарю тебя, Калбха, — с чувством ответил я, глядя на сокровища. — Вот уж услужил так услужил. Я и не догадывался, что настолько богат.
Глава 4. НОЧНОЙ ПОЖАР
— Пожар на западной стороне, — сказала Гэвин, наблюдая за дымным пятном, тянущимся в ночное небо. — Ветер принесет его к нам.
— Нет, если не будем медлить, — сказал я. — Иди в зал. Предупреди Тегида и Брана. Я вернусь, как только смогу.
Пока я говорил, послышался еще один тревожный крик: «Скорее, Лью!» Я поцеловал Гэвин и бросился прочь.
Пока я бежал к источнику огня, дым становился все гуще. Он пах горелым зерном. Запасы зерна! Если пожар не потушить, зима будет скудной и голодной.
Наконец я увидел желтые языки пламени, похожее на тучу листьев над крышами, услышал яростный рев огня и голоса: крики мужчин и женщин, плач детей. А сзади, со стороны зала взревел каринкс. Тревога! Злобное пламя тянулось все выше и выше, красно-оранжевое, зловещее на фоне черного неба. Динас Дур, наш прекрасный город на озере, ярко освещался огнем. Меня затошнило от страха.
Здесь сновали люди, они пробегали мимо меня с мрачными лицами. Некоторые тащили кожаные ведра, у других были деревянные или металлические тазы и котлы, но большинство мочило плащи в воде и пыталось сбить разрастающееся пламя.
Я тоже сдернул плащ и поспешил к ним. Дома стояли слишком близко друг к другу, их сухие крыши почти соприкасались. Стоило пламени тронуть их, и они вспыхивали, как трут. Пока я сражался с пламенем в одном месте, оно появлялось в другом. Если бы не подоспела помощь, мы потеряли бы все.
Сзади меня позвал Тегид.
— Тегид! Я здесь! — отозвался я. Вместе с ним прибежал король Калбха, и с ним полсотни воинов. Их сопровождали женщины. Вновь прибывшие тут же вступили в схватку с огнем.
— Где Бран и Кинан?
— Я отправил Кинана и Кинфарха на южную сторону, — объяснил Тегид. — Вороны на севере. Я сказал, что отправлю тебя к ним.
— Иди, Лью, — отрывисто сказал Калбха. — Мы здесь без тебя управимся.
Я оставил их биться с пожаром и побежал на помощь Воронам. Крыши хижин по сторонам уже тлели от падающих искр. Дым сгустился, стал едким и черным от сажи. Завидев группу людей, я позвал: «Бран!»
— Я здесь, господин! — раздался ответ, и из дыма возник человек. В одной руке Бран держал вилы, а в другой — плащ. Он был гол до пояса, кожа почернела от дыма; только глаза и зубы сверкали, как кусочки лунного камня. Пот лился с него ручьем, смывая грязь с тела.
— Тегид решил, что тебе может понадобиться помощь, — объяснил я. — Как здесь?
— Мы пытаемся не пустить огонь дальше на восток. К счастью, ветер за нас, — сказал он, а затем добавил, — но Кинану и Кинфарху придется потруднее.
— Тогда пойду к ним, — сказал я и снова поспешил прочь. Я свернул, пересек мост, встретив трех женщин, каждая из которых несла по два или три младенца, а перед собой гнали табунок маленьких детей, испуганных и плачущих. Одна из женщин в спешке споткнулась и чуть не наступила на упавшего ребенка. Маленький мальчик лежал на бревнах и плакал. Я подхватил ребенка, и малыш от удивления тут же замолчал. Рядом возникла Гэвин, помогла женщине встать и одним быстрым движением взвалила на плечо младенца.
— Я отведу их в безопасное место! — уже уходя, бросила она мне. — А ты иди, куда шел.
Я помчался дальше. Кинфарх стоял, как командующий во время наступления. Я побежал к нему, сбрасывая плащ.
— Я здесь, Кинфарх, — сказал я. — Что надо делать?
— Эти дома уже не спасти, но… — Он прервался и отдал приказ людям, сдирающим горящую солому с крыши деревянными граблями и длинными железными крюками. Часть крыши провалилась внутрь, взметнув сноп искр, и люди поспешили к следующей хижине. — Так вот, — продолжал он, — эти дома погибли, но если ветер будет устойчивым, мы постараемся сдержать огонь.
— Где Кинан?
— Был здесь, — король оглянулся через плечо. — А сейчас не вижу.
Я побежал дальше между горящими зданиями. Пламя дышало на меня жаром, слева и справа тлели развалины.
Из клубов дыма вылетел всадник. Лошадь хрипела. Он накинул ей плащ на голову и уводил из огня. Сразу за ним скакали еще четверо мужчин на испуганных лошадях, у всех головы укутаны плащами. На кранноге держали лишь несколько лошадей и коров; остальные располагались на лугу под стеной хребта. Но тех, кого мы разместили в Динас Дуре, потерять не хотелось бы.
Я помог мужчинам провести лошадей по узкой дороге между горящими развалинами домов и сараев. Там, где становилось пошире, я оставил их и вернулся. В дыму было плохо видно. Прикрыв нос и рот нижней частью сиарка, я нырнул в дым и сразу оказался на относительно чистом месте. Здесь было много людей, и очень жарко. Я словно в печь попал.
Кинан с десятком воинов и людей с топорами яростно рубил деревянную стену. Они пытались создать противопожарную полосу, чтобы пламя не добралось до частокола. Тридцать человек в мокрых плащах сдерживали подступающее пламя, а еще больше людей с ведрами тушили тлеющие угли. Серые хлопья пепла падали с неба грязным снегом.
— Кинан!
Заслышав мой голос, он опустил топор.
— О, Ллев! Прекрасная брачная ночь у тебя выдалась, — сказал он и продолжил рубить.
Я осмотрел разрушенную огнем стену.
— Думаешь, такой полосы хватит?
— О да, не сомневаюсь, — сказал он, отступая от стены, чтобы посмотреть на свои труды. — Сейчас, вот эту стену завалим, тогда точно хватит. — Он выкрикнул команду. — Валите ее, ребята!
К вершине стены тянулись веревки с крючьями. Часть стены закачалась, но пока стояла.
— Тяните! — крикнул Кинан, хватая ближайшую веревку.
Я схватился за другую. Мы тянули, бревна стонали.
— А ну, вместе! Навались!
Балки вздохнули, а затем с треском поддались. На месте стены возникла прореха, сквозь нее виднелось озеро.
— Эти дома стоят слишком близко! — Кинан махнул топором.
Его люди набросились на три дома, еще не тронутых пламенем. Я схватил грабли и начал сдирать тлеющую солому с ближайшей крыши. Связки солома полетели вниз, и я принялся затаптывать угольки.