— Сдается мне, что ты выживешь.
— Хорошо тебе говорить, — ответил он, — у меня-то нет такой красавицы, которая могла бы пойти за меня замуж. Придется нести бремя одному.
— Я бы вышла за тебя, Кинан, — улыбнулась Гэвин, — но у меня уже есть муж, Лью. Но мне почету-то кажется, тебе недолго страдать в одиночестве. Король с двумя торками будет желанным мужем.
Кинан закатил глаза и улыбнулся.
— Ох! Я король еще не больше одного дня, а коварные женщины уже замышляют лишить меня моего сокровища.
— Брат, — сказал я, — считай, что тебе повезет, если найдешь женщину, готовую выйти за тебя замуж без всякого выкупа. А хоть бы и десять торков, за хорошую жену не жалко.
— Наверное, ты прав, — признал Кинан. — Но пока я не найду женщину столь же достойную, как та, что досталась тебе, я, пожалуй, поберегу свое целомудрие.
Гэвин поцеловал его в щеку. Затем мы махали ему и долго наблюдали, пока он не догнал отряд и не занял место во главе своего народа. Гэвин молчала, пока мы ехали обратно к озеру.
Я повернулся к ней и сказал:
— Выходи за меня замуж, Гэвин.
Она рассмеялась.
— Но ты уже женился на мне, любимый.
— А мне хочется послушать, как ты еще раз скажешь это.
— Тогда послушай меня, Лью Серебряная Рука, — сказала она, выпрямляясь в седле и подняв голову. — Я выйду за тебя замуж сегодня, и завтра, и так каждый день, пока не кончится наше время.
Глава 7. ВОЗВРАЩЕНИЕ ВОРОНОВ
Работа по восстановлению Динас Дура пошла дружно и стала быстро приносить плоды. Люди хотели уничтожить все следы пожара. Они представляли самые разные кланы, разные племена. Это были воины, фермеры, ремесленники, вдовы, сироты, беженцы — и все трудились, не покладая рук. Работая рядом с ними, я понял, что Динас Дур был для них больше, чем убежищем; он стал домом. Прежние узы и привязанности рушились, возникало новое родство; в совместной работе складывалось новое племя, совершенно особый клан, отличавшийся от других племен Альбиона.
Жизнь в кранноге, жестоко пострадавшем от огня, постепенно возвращалась к прежнему ритму. Тегид созвал своих мабиноги и возобновил ежедневные уроки, передавая молодежи знания бардов. Ската тоже собрала своих учеников, и тренировочный двор снова наполнился криками молодых воинов и стуком деревянных мечей по кожаным щитам. Фермеры вернулись к своим выжженным солнцем посевам, надеясь спасти хотя бы часть урожая теперь, когда засуха кончилась. Пастухи выгоняли стада на опять зазеленевшие луга.
Я наблюдал за ходом восстановительных работ и пришел к выводу, что люди решили как можно быстрее оставить позади недавний ужас и старались освободиться от ненужных воспоминаний, стремясь превратить Динас Дур в рай на севере. Но раны были слишком глубокими, и, несмотря на самоотверженный труд, понадобится немало времени, прежде чем Альбион сможет залечить раны. Поэтому, говорил я себе, мне нужно остаться, чтобы увидеть возрождение земли и людей. Да, впервые за последние годы мужчины и женщины смотрели в будущее не со страхом и отчаянием, а с надеждой.
Спустя несколько дней вернулись Вороны. Они привезли с собой одного-единственного пленника. Но люди все равно обрадовались.
— Вот видите, — говорили они друг другу, — никому не выстоять против Серебряной Длани! Мы победили.
Вороны везли угрюмого пленника. Его посадили в седле задом наперед, руки связали за спиной, а на голову накинули плащ.
— Приветствую Стаю Воронов! — крикнул я еще издали, едва первая лодка коснулась берега. — Вижу, охота оказалась успешной.
— Мы быстро управились, и приз хорош, — согласился Бран. — Но стоило дорого. Пусть Найл сам тебе расскажет.
— Как это случилось? — растерянно спросил я, увидев пропитанную кровью повязку под плащом Найла.
Ворон хотел отмахнуться — дескать, не стоит и говорить, но даже это скупое движение заставило его поморщиться.
— Я хотел как лучше, господин, ну и перестарался, — ответил он, стискивая зубы. — Больше не повторится, обещаю. Мне еще повезло; словил удар мечом, когда падал. Могло быть и хуже.
— Да уж, мог и головы лишиться, — добавил Алан Трингад. — Хотя, может, это и к лучшему было бы. Пока не решили.
Люди засмеялись, но в основном интерес у них вызывал пленник. Посыпались вопросы.
— Довольно неприятный тип, — сказал Бран. — Он решил умереть и хотел, чтобы мы сопровождали его.
— Взяли врасплох, — добавил Дастун, — иначе он наверняка постарался бы нас прикончить.
Только теперь я заметил, что и Дастун, и Эмир тоже ранены: Дастун держал руку на перевязи, а нога Эмира была забинтована чуть выше колена. Я спросил, как они получили ранения, и Дастун заверил меня, что заживет все намного быстрее, чем гордость их пленника, который никак не желал смиряться со своей участью.
— Могло бы быть и хуже, если бы он не поскользнулся на мокрой траве и не стукнулся головой, — добавил Гаранау; показывая, как это было. Люди опять засмеялись. Но засмеялись как-то нерадостно, скорее, от облегчения, и для того, чтобы унизить пленника. Никто не забыл недавних бед.
— Хорошо, что обошлось без потерь, — сказал я. — Вы рисковали и, конечно, заслужили награду, а мое уважение у вас и так есть.
Бран заявил, что ему хватит и последнего, но Алан возразил, что не отказался бы и от первого. Пленник, до сих пор хранивший упорное молчание, ожил. Извернувшись в седле, мужчина зарычал:
— Освободите меня, сукины дети! Тогда посмотрим, как вы со мной справитесь в честном бою!
При этих словах у меня похолодело внутри — не от его слов, конечно, а от того, что я узнал голос.
— Ну-ка, снимите его с седла, — приказал я. — И плащ заберите. Хочу посмотреть ему в лицо.
Вороны грубо вытащили пленника из седла и бросили передо мной на колени. Бран сдернул плащ. Конечно, я узнал его и, честно говоря, надеялся больше никогда не увидеть.
Паладир не сильно изменился с нашей последней встречи в ту ночь, когда он вонзил нож в сердце Мелдрона Маура. Правда, я потом видел его мельком на вершине скалы в Инис Скай, когда он бросил Гвенллиан на камни, но тогда я не успел его хорошенько разглядеть. Сейчас, глядя на него, я снова поразился его размерам: руки огромные, плечи широченные, а туловище больше похоже на ствол дуба. Даже такие крепкие воины, как Бран, Дастун и Алан Трингад, рядом с бывшим героем Придейна выглядели как-то несерьезно. Понятно, что без боя он не сдался, так что Вороны обошлись с ним, мягко говоря, сурово. На одной скуле иссиня-черный синяк, нос опух, нижняя губа разбита. Но менее высокомерным он не стал.
— Позовите Тегида, — распорядился я, не желая поворачиваться спиной к Паладиру. — Пусть придет поскорее.
— Главный Бард здесь, господин, — ответил знакомый голос.
Я обернулся и увидел Тегида и Калбху, стоявших в первом ряду. Они разглядывали Паладира, как редкостную зверушку. Впрочем, во взгляде Тегида читалось мрачное удовлетворение. А вот глаза Паладира вспыхнули злобой. Тегид повернулся к Брану:
— У него были Поющие Камни?
— Были, Пандервидд, — ответил Бран. Он кивнул Дастуну, тот снял с седла кожаную сумку и подал нам.
— Мы его поймали вместе с ними, — объяснил Гаранау. — А теперь рады вернуть на законное место в Динас Дуре. — Он открыл сумку и показал белесые камни, а потом передал сумку Тегиду.
— Он был один или с ним был кто-то еще? — спросил Лорд Калбха. Я внимательно следил за выражением лица Паладира, но оно не дрогнуло.
— Нет, господин, — ответил Ворон. — Мы прочесали местность и особое внимание обращали на следы. С ним никого не было.
— Приготовьте тюрьму здесь, на берегу, потому что я не позволю ему снова ступить на кранног. — Лорду Калбхе я сказал: — Отправь самого быстрого всадника в Дун Круах. Пусть скажет Кинану, что мы поймали человека, ответственного за смерть лорда Кинфарха, и ждем его возвращения. Справедливость должна быть восстановлена.
— Сделаю, Серебряная Рука, — ответил король Круина. — Он отправился недавно. Мы догоним его, прежде чем он доберемся до Дун Круах. — Калбха призвал одного из своих людей, и они ушли.
— Что ты намерен делать с Поющими Камнями? — спросил Тегид с сумкой в руках.
— Я придумаю место для их хранения, — ответил я. — В следующий раз их так просто не украдут.
Оставив пленника под охраной десятка воинов, Тегид, Калбха и Вороны вернулись со мной в зал. Я указал на очаг в центре большого помещения.
— Пусть Поющие Камни закопают под очагом. Если кто-то захочет в очередной раз их похитить, весь кранног будет об этом знать.
— Хорошо придумано, господин, — согласился Бран.
Принесли инструменты, с трудом подняли массивный очаг и вырыли под ним глубокую яму. Туда поместили дубовый сундук с Камнями, и вернули очаг на место.
— Пусть все люди видят, — заявил Тегид, воздевая руки. — Не было надежней фундамента чем тот, на котором стоит Динас Дур.
Я отправил Воронов отдыхать, а затем вызвал Скату и Гэвин в зал, где сообщил им, что негодяй, повинный в смерти Кинфарха, краже Камней и поджоге каэра, пойман.
— Это Паладир, — сказал я.
Гэвин охнула; лицо Скаты ожесточилось.
— Где он?
— При нем были Поющие Камни. Сомнений в его виновности нет.
— Где он? — повторила она вопрос голосом, в котором сквозила неприкрытая ненависть.
— Заперт на берегу, — ответил я. — Его будут охранять день и ночь, пока мы будем решать, что с ним делать.
Она развернулась и направилась к выходу.
— Ската, подожди! — окликнул я ее, но она даже не обернулась. Пришлось ее догонять. Так мы оказались возле импровизированной тюрьмы. Она ссорилась с охраной, требуя открыть дверь. Когда я подошел, охранники вздохнули с облегчением.
— Не надо, Pen-y-Cat, — сказал я. — Тебе нечего здесь делать.
Она вызверилась на меня.
— Этот ублюдок убил моих дочерей! На мне долг кроки! — Судя по всему, она собиралась взыскать долг прямо сейчас.
— Он никуда не денется, — я попытался успокоить ее. — Пусть пока побудет здесь,