Примечания
1
Дневник провинциала в Петербурге" печатался в "Отечественных записках" за 1872 год. (Прим. M. E. Салтыкова-Щедрина.)
2
бычьи языки в томатном соусе…
3
"Сердце красавицы склонно к измене".
4
Дядюшка!
5
рад видеть вас в обществе родственника.
6
Ах! это целая история!
7
До свидания, господа!
8
штафирок.
9
дипломатической поездке в Мадрид?
10
Хорошо, расскажу.
11
Видите ли, я сегодня утром занят делами.
12
и прочее и прочее. Черт возьми! мы не теряем времени, дядюшка!
13
Мы больше не довольствуемся сами собой.
14
Только скотина остается нетронутой.
15
представьте себе, негодяй Бейст, который написал книгу… «Руководство»… "Руководство"… ах, да! "Руководство космополитического лакея"… именно так! Он вызывает меня к себе, негодяй, и говорит: милый мой! Вы можете оказать нам большую услугу, мне и его весьма дуалистическому величеству…
16
кончено.
17
запомните.
18
чем угодно — лишь бы я служил доброму делу!
19
Надеюсь, ясно!
20
как бы сказать.
21
Вам предстоит оказать нам отменную услугу, мне и его весьма дуалистическому величеству. Сейчас же отправляйтесь в Мадрид и постарайтесь дать хорошего тумака в спину плуту Марфори, который строит нам каверзы… да еще какие каверзы!
22
всю истину, только истину!
23
она обладает скрытыми прелестями. Это всегда служит утешением, дорогой мой.
24
счастливая Австрия, вступай в браки!
25
Это серьезно, мой милый, видишь ли, это очень серьезно!
26
раз — и я в Мадриде!
27
само собой разумеется.
28
манера.
29
Морда парикмахера, желающего внушить к себе уважение, грудь плоская, нога… без малейшего выражения!
30
Клянусь, я сказал себе.
31
надо покориться. Я набираюсь храбрости, отправляюсь к генералу Серрано и говорю ему.
32
Невозможно!
33
мятеж…
34
Кому вы это говорите, дядюшка!
35
Жан! сказала она мне, если хочешь иметь успех у женщин, будь предприимчивым.
36
будем предприимчивы, черт побери!
37
вот именно.
38
моих шагов не слышно на песке.
39
честное слово, можно было подумать, что находишься в Милютиных рядах!
40
раз! я застаю Марфори в преступном разговоре с матерью Патрочинией! Всеобщая сенсация. Марфори становится дурно, и он начинает кричать во всю глотку. Мать Патрочиния падает в обморок, свеча, которую она держала в руке и которая освещала эту сцену преступления и вероломства, тухнет. Я вижу Изабеллу, прибежавшую в ночном чепчике; я бегу, я лечу ей навстречу, не забывая при этом воспользоваться преимуществами моего мундира…
41
Так я и сказал самому себе.
42
Сударыня! соображения высокой политики требуют, чтобы Марфори уступил мне свое место. Это печально, но так нужно!
43
Марфори снова дурно; мать Патрочиния, которая вновь зажгла свечу, роняет ее на пол.
44
Это сказали вы, дядюшка.
45
Сами того не зная, вы совершили революцию, а в настоящее время это все, что нам нужно! Кандидатура Гогенцоллерна сделает остальное! Молодой человек! Вы можете отправиться пастись в Пензу!
46
Титул хронического сумасшедшего — это почти равно титулу испанского гранда! Ах! Очень тяжело носить такое бремя, дядюшка!
47
руку старой графини Романцовой.
48
Дядюшка! извините, я больше не могу развлекать вас! Честное слово, у меня дела!
49
Поэтому я заключаю заем по-австрийски.
50
Но вы сами увидите это, если не спешите меня покинуть!
51
Здесь я должен оговориться. В одном из органов еврейской журналистики достопочтенный т. Хволос напечатал письмо к г. Некрасову, в котором: 1) убеждает его оградить угнетенную еврейскую нацию от неприличных выходок автора "Дневника провинциала в Петербурге", и 2) высказывает догадку, что автор этих выходок, судя по "развязности приемов и тона", есть не кто иной, как Щедрин. Упрек этот несказанно огорчил меня. Я так высоко ценил литературную деятельность г. Хволоса, что даже был убежден, что ни одно объявление о распродаже полотен не принадлежит перу его. И вот этот-то высокочтимый деятель обвиняет меня в «развязности», то есть в таком качестве, к которому я сам всегда относился неодобрительно! Оказывается, однако ж, что г. Хволос, бросая в меня своим обвинением, сам поступает с развязностью поистине прискорбною. Оказывается, что он, читая «Дневник», не понял самого главного: что я веду «Дневник» от третьего лица, которого мнения суть выражение мнений толпы, а отнюдь не моих личных. Быть может, г. Хволос думает, что я и у поручика Хватова ночевал, и в международном статистическом конгрессе (в гостинице Шухардина) участвовал, и был судим в Отель дю-Нор по обвинению в политическом преступлении? Если это так, то мне остается только уверить его, что ничего подобного со мною не случилось и что все описываемое в «Дневнике» относится исключительно к тому вымышленному лицу, от имени которого он ведется. Затем, я могу дать г. Хволосу еще следующий полезный совет: прежде нежели обвинять другого в развязности, нужно самому быть как можно менее развязным и ни в каком случае не выступать с обвинениями, не выяснив себе наперед их предмета. Н. Щедрин.
52
сейчас увидите, ловок ли я!
53
по-австрийски!
54
Но вы компрометируете таким образом состояние, которое в качестве последнего Поцелуева должны передать своим детям!
55
это моя манера занимать деньги.
56
А теперь дело сделано! Я стал богаче на сорок рублей, а еврей беднее на такую же сумму — в этом весь секрет операции!
57
Составлено в С.-Петербурге, 19 января.
58
Хронический сумасшедший Иван Поцелуев.
59
Вот и все!
60
Теперь вы знаете секрет моих финансовых операций, дядюшка!
61
что поделаешь! Мы все, сколько нас ни есть, только так и поступаем!
62
кое-как.
63
Не хотят понять, что лошадям нужно пространство!
64
это самое главное!
65
но ради бога! есть ли в этом здравый смысл!
66
Так скажите на милость.
67
Это будет грандиозно и вместе с тем фантастично.
68
Ах! мы прекрасно отпразднуем, ручаюсь за это!
69
по части собак и лошадей.
70
вот что существенно.
71
как бы сказать, министерство прогресса.
72
У нас будут лошади-леопарды, лошади-гиппопотамы, лошади-носороги. И если наука дойдет до создания лошадей-орлов и лошадей-акул, — у нас будут их первые образцы.
73
это будет целый переворот!
74
но в то же время наши цирки будут работать день и ночь.
75
обязательное условие.
76
Это будет стоить бешеных денег.
77
Кой черт, может же государство немного раскошелиться ради такого грандиозного предприятия!
78
совершенно как человек!
79
Ну а поросята!
80
это бедно, жалко, в этом нет ни жара, ни увлечения!
81
да что толковать! Мы угостим вас амазонками! тысячу, десять тысяч, сто тысяч пар ляжек разом! — какое зрелище! А у нас будут и отдельные кабинеты, если вам угодно. Вы ведь старый распутник, дядюшка!
82
Название деревни (см. "Дневник провинциала в Петербурге"). (Прим. M. E. Салтыкова-Щедрина.)
83
Как видите, в моей системе все пригнано друг к другу.
84
Да-с! Я патриот, дядюшка!
85
Да-с! Я патриот, дядюшка!
86
Не правда ли, дядюшка? 8 честное слово!
87
в добрый час!
88
У меня неограниченный кредит!
89
штрафирке.
90
чего проще!
91
Скажите на милость, разве не возмутительно ли это!
92
Содержание судоговорения будет предметом особенной статьи, имеющей войти в настоящий «Дневник». (Прим. M. E. Салтыкова-Щедрина.)
93
ни-ни, кончено.
94
последнее дело, если голова не в порядке.
95
Вы находите, что это чересчур!
96
В сущности.
97
и это главное.
98
Дядюшка! наш величайший враг — это проклятый день, которому нет конца!
99
звание дворянина обязывает!
100
Вы благородное дитя, Жан! вашу руку!
101
прошу прощения.
102
Это глубочайшее из моих убеждений.
103
это опять-таки убеждение.
104
Если это не убеждение, то что же это такое? Дядюшка! не кто иной, как я…
105
прекратить революцию!
106
по моему мнению, одно и то же! Так-то!
107
Я всегда на стороне правого дела.
108
Отечество, дядюшка! я только это и признаю! А вы называете меня космополитом! О! дядюшка!
109
где хорошо, там и отечество.
110
Но это опять-таки очень хорошо!
111
Превосходно. Но знаете ли, дядюшка, вы открываете мне совершенно новый мир!
112
Да! но поспешим!
113
кому вы это говорите!
114
Ах! вы увидите сложную работу Виргинии и ее прыжки сквозь обруч на лошади… совершенство! А какая девушка!
115
что за ляжки! ах черт возьми! бедра богини!
116
Ну что ж, во всяком случае, вы знаете теперь, как проходит мой день!
117
не сходя с места
118
У вас благородное сердце, Жан!
119
прекрасный, скажу я вам!
120
У меня было как бы предчувствие!
121
Но я надеюсь, что вы разделите с нами компанию, дядюшка!
122
Не правда ли?
123
ясно?
124
всех не упомнишь!
125
очень мне нужны ваши Февали!
126
Я не говорю, что это вполне комфортабельно, но… мне это удобно!
127
я проницательнее, чем думают!
128
Понимаете, дядюшка!
129
Карфаген должен быть разрушен!
130
прыжки сквозь обруч.
131
Черт возьми! Это становится несносным!
132
если приедете, господа, я угощу вас такой бараниной, что вы ее долго помнить будете!
133
"баранина, которую вы долго помнить будете",
134
Сударыня! не беспокойтесь!
135
Но… прости меня, боже!
136
Господа! взгляните на эту фрейлину, которая похожа на сводню!
137
Сударыня! Прошу извинения, но вы сами понимаете, что не ради ваших прекрасных глаз находимся мы в этой конуре.
138
бараниной… что за бахвальство!
139
Ты был тщеславен и хвастлив, мой ангел!
140
почтенная старуха, похожая на сводню.
141
Знаешь ли ты, что это почти преступление?
142
это государственная должность, мой милый, помните!
143
Не правда ли, дорогой?
144
завсегдатая.
145
Но посмотрите же, дядюшка, как я хорош!
146
Но позвольте! Я сам вам устрою это!
147
Нет ничего столь действительного для восстановления сил, как рюмочка коньяку натощак! После ночного кутежа это почти чудотворно!
148
прошу прощения, дорогой, но только коньяк может произвести эте чудо!
149
непременное условие.
150
крошечку!
151
прекрасно!
152
это слишком!
153
это божество!
154
тут ничего не скажешь.
155
Скажите на милость, допустимо ли это!
156
Вот женщина — какой круп!
157
по крайней мере, у ней были такие ляжки!
158
любители ляжек.
159
Оставьте меня в покое с вашими «ляжками», мой милый! Вы достойны сожаления!
160
"милый пролаза", "любезный провинциал",
161
дядюшка… не правда ли?
162
Что вы говорите!
163
Бросьте мистификации, дядюшка!
164
Хорошо, вы нам расскажете все это у нас.
165
надеюсь, это еще одна причина, чтобы не беспокоиться о нем.
166
Вы будете нашим председателем!
167
В самом деле, дядюшка, вы нас презираете?!
168
Бросьте увертки, дядюшка! Я спрашиваю, презираете вы нас? Да или нет?
169
Вы золотое сердце, Жан!
170
Нигилист! прости господи, он, кажется, хочет поломаться!
171
Бросьте снисходительность! По местам, господа!
172
173
* Печатаются три фрагмента из сохранившейся рукописи незаконченной главы III. См. текстологический комментарий. — Ред.
174
175
* См. "Отечественные записки" ЭЭ 2 и 4 нынешнего года. Ввиду того что между появлением второй главы и настоящей прошло шесть месяцев, считаю долгом возобновить в памяти читателя некоторые факты. "В больнице для умалишенных" составляет продолжение "Дневника провинциала", печатавшегося в 1872 году. В конце «Дневника» провинциал вследствие "разнообразий петербургской жизни" попадает в больницу для умалишенных. Здесь он встречается со своим родственником, офицером Ваней Поцелуевым, который, будучи умалишенным, без всякого стыда изливает перед ним всю суть своего внутреннего офицерского существа. Поцелуев играет очень видную роль в обществе сумасшедших, чем он обязан непреклонности и цельности своих убеждений, и «провинциалу» невольно приходит на мысль: что было бы, если б судьба вынудила его вечно проводить жизнь среди Поцелуевых? Сумел ли бы он покорить этих людей, или, напротив того, сам был бы покорен ими? По некоторым соображениям, второй исход оказывается более вероятным, а отсюда — понятный ужас, который овладевает «провинциалом». К довершению всего, в больнице происходит суд, на котором один из умалишенных обвиняется в "замарании халата". Это еще более возбуждающим образом действует на нервную систему впечатлительного «провинциала». Он видит страшные сны. Встревоженная его мысль рисует перед ним все перипетии, через которые проходит история его подчинения Поцелуевым, и которая разрешается судом за уклонение от посещения фруктовой лавки Одинцова, служащей обычным местопребыванием Поцелуевых. По суду «провинциал» присуждается к обмазыванию кильками, наказанию очень странному, почти фантастическому, однако же не беспримерному в истории. Понятно, что сон этот заставляет его вскочить с постели в величайшем страхе. Происшествие это заставляет «провинциала», до сих пор упорно протестовавшего против своего помещения в больницу, сознаться, что он попал туда совершенно правильно; (Прим. M. Е. Салтыкова-Щедрина.)
176
б
177
Надеюсь, мы посмеемся!
178
Выходка эта заключалась в страшном крике, который поднял «провинциял», вследствие виденного им сна. (Прим. M. Е. Салтыкова-Щедрина.)
179
Впервые опубликованы Б. Эйхенбаумом в изд. 1933–1941, т. X, стр. 645–652.
180
ОЗ, 1872, Э 12, стр. 409–410.
181
Л. Ф. Пантелеев. Воспоминания, М. 1958, стр. 451.
182
См. комментарий Б. М. Эйхенбаума в изд. 1933–1941, т. X, стр. 656, а также: Л. М. Добровольский и М. И. Малова. Рукописи литературных произведений M. E. Салтыкова-Щедрина. Научное описание. — Бюллетени Рукописного отдела Пушкинского дома, IX, стр. 36–37, ЭЭ 115–121.
183
См. Бюллетени РО, IX, стр. 36, Э 115.
184
См. там же, Э 116.
185
рации
186
буйному
187
См. Бюллетени РО, стр. 37, Э 117.
188
Там же, Э 118.
189
Там же, Э 119.
190
Там же, Э 120.
191
Там же.
192
этого человека
193
очевидно, радикалы
194
доктор искоса взглянул на двоих радикалов
195
См. Бюллетень РО, стр. 37, Э 121, изд. 1933–1941, стр. 615–649.
196
"Камско-волжская газета", 1873, Э 35, 25 марта. — Н. Розанов. Обзор текущей журналистики, стр. 2; "Сын отечества", 1873, Э 33, 8 февраля; Э 49, 1 марта; Э 87, 20 апреля.
197
"Азовский вестник", 1873, Э 33, 26 апреля. — Новости журналистики, подп.: "Постоянный наблюдатель".
198
Е. Покусаев. Революционная сатира Салтыкова-Щедрина. М. 1963, стр. 218.