Багратион видел, как сгущаются массы войск противника, как грозно двинулись они на флеши. Он вскочил на коня и сам повёл кавалерию в контратаку. Карьером неслась русская конница на конницу французов. Сблизились. Сшиблись. Вокруг Багратиона падали убитыми свои и чужие всадники. Доктор 2-й армии Гангарт, сопровождавший своего командира, упал на землю вместе с убитым под ним конём.
– Поднимите Гангарта! – приказал ординарцам Багратион и помчался дальше. Он помчался навстречу французским маршалам. Он ещё ни разу не уступал им в боях. Он не сдал бы своих флешей и сейчас…
Вдруг осколок артиллерийской гранаты раздробил Багратиону ногу, ниже колена.
Тяжелораненый генерал склонился к шее коня. Адъютанты подхватили Багратиона. Он истекал кровью и тяжело дышал… Обожжённое порохом лицо бледнело… С каждой минутой ему становилось всё хуже…
Санитары разрезали сапог, начали перевязку. Багратион осознал, что не сможет командовать войсками, и приказал передать Барклаю-де-Толли, что теперь он решает успех обороны. А Багратиона положили в коляску и медленно повезли в тыл.
Навстречу ему с развёрнутыми знамёнами шли из резерва колонны русской конницы. Солдаты приветствовали своего любимого полководца. Превозмогая боль, Багратион поднял слабеющую руку, которая столько раз шпагой указывала цель атаки его солдатам, его полкам.
К коляске подскакал унтер-офицер Андриянов. Верный ординарец командующего 2-й армией, никогда не покидавший его в боях, теперь просил разрешения вернуться в строй.
Багратион молча кивнул, Андриянов привстал в стременах, отдал честь генералу, повернул коня и понёсся догонять своих товарищей. Вместе с ними врубился Андриянов в колонну врагов, свалил одного, сбил грудью коня другого, схватился с третьим, мстя за рану своего командира.
С потерей командующего войска 2-й армии лишились руководства, стали отходить.
Опасный момент сражения
Наступил очень опасный для русских момент сражения.
Маршалы донесли Наполеону, что они захватили флеши, что русские отходят, что видны уже тылы русской армии.
Маршалы просили императора бросить в наступление главный, мощный резерв – гвардию. Они ручались, что русская армия побежит.
Наполеону тоже показалось, что он близок к победе. Он всегда ждал, когда силы противника начинают сдавать, – и бросал в наступление гвардию. Гвардейская пехота довершала разгром, гвардейская кавалерия уничтожала бегущего противника.
Наполеон подумал, что решающий момент сражения наконец наступил, и отдал приказ:
– Гвардию в огонь!
Мимо императора с приветственными кликами пошли в бой полки гвардии. Молодой. Старую гвардию Наполеон берёг…
И вдруг на командный пункт Наполеона примчались от села Бородина, с северного фланга, адъютанты, на взмыленных конях, и с тревогой повторяли только одно слово:
– Казаки… казаки… казаки!!!
А это Кутузов, узнав о потере флешей, бросил на северный фланг Наполеона казаков атамана Платова и кавалерийский корпус генерала Уварова.
Массы русской конницы перешли, севернее Бородина, реку Войну – и вдруг появились там, где было всё совершенно спокойно! Первыми в панике помчались по дорогам и без дорог повозки обозов, кухни, фуры маркитантов. А что, если русские ударят по артиллерии?! Если казаки затопят тыл армии?! Командовавший войсками пасынок Наполеона Евгений Богарне́, опасаясь казаков, укрылся в каре своей пехоты. Его итальянцы начали отстреливаться.
Но русская конница уже нагнала страху! Паника покатилась по тылам и стала степным пожаром распространяться в войсках.
Наполеон немедленно остановил свою гвардию. Он поскакал на свой северный фланг, дабы самолично разобраться, что же происходит.
Битва притихла часа на два. Кутузов за это время подвёл к южному флангу своей армии резервы. Послал туда генерала Дохтурова, написав ему записку: «Дмитрий Сергеевич, надо стоять до последней крайности». Спокойный, мужественный, опытный генерал Дохтуров привёл в порядок отошедшие от флешей войска и занял оборону, несколько отступив к востоку.
Так Кутузов вырвал победу, которую Наполеон, казалось, уже одержал на Бородинском поле. И она стала для императора невозможной.
Победу в бою добывают солдаты
Миновали два часа затишья на поле битвы.
Кутузов, добившись цели, решил поберечь свою конницу и отвёл её назад. Наполеон вернулся к Шевардину и возобновил атаки.
Снова закипели схватки, и опять судьбу сражения, судьбу России решали её солдаты. И множество их покрыло себя неувядаемой славой.
С каждым часом битвы всё больше потерь несла пехота, и всё важнее становилась роль артиллерии, на которую опиралась оборона. На русские батареи всё чаще нападали французы. Погибало пехотное прикрытие. Всё меньше артиллеристов оставалось у орудий. А на них вал за валом накатывались вражеские атаки.
У артиллеристов, как всегда, было одно спасение: НЕ ТРУСИТЬ! Бить и бить из своих орудий. Бить чем чаще, чем прицельней – тем опасней для атакующих врагов.
На одной из батарей погибла почти вся артиллерийская прислуга. Но уцелевшие канониры Иван Беляев, Иван Тюрин, Василий Крыгин бесстрашно вели непрерывный огонь. И, не выдержав, покатилась назад атакующая пехота противника.
Ещё опаснее были атаки французской конницы. Бешеным карьером мчалась она на батареи. С каждой минутой становились видней ожесточённые лица всадников, сверкающие клинки. Вот-вот налетят на батареи, станут рубить, топтать конями…
И снова спасает артиллеристов их стойкость и меткий огонь. Они бьют по коннице разрывными гранатами. Валятся кони, падают через их головы кавалеристы. Но уцелевшие рвутся вперёд. Они уже рядом. Не дрогнув, бьют по ним картечью в упор русские пушкари Михаил Панков и Михаил Абрамов. И французы не выдерживают визжащего града чугунных пуль, поворачивают коней и удирают…
На одной из батарей в живых остался только артиллерист Дмитрий Иноземцев, уцелело лишь одно орудие, и то с перебитым колесом. Иноземцев заменил колесо и продолжал вести огонь – сам подносил ядра, сам заряжал, сам наводил и стрелял по атакующим колоннам противника.
Прекращались атаки и контратаки, и с новой силой продолжалась артиллерийская дуэль.
Девятнадцатилетний артиллерист Владимир Павлов точно пристрелялся по вражеским батареям, и его гранаты взорвали 11 зарядных ящиков. От этих сокрушающих взрывов гибли враги, опрокидывались орудия изломанными колёсами кверху.
Французы отвечали яростным огнём. Их гранаты падали среди зарядных ящиков русских батарей, но в секунды, пока гранаты, вертясь, шипели перед взрывом, фейерверкеры Григорий Березин, Степан Лукьянов успевали их отшвырнуть.
Всё чаще стали бить французские орудия.
А потом снова налетела французская кавалерия и ворвалась наконец на одну из русских батарей. На выручку своих пушек и пушкарей прискакали драгунские эскадроны и погнали противника. Французы хлестали коней, чтобы скорей ускакать под прикрытие своих орудий. Но неотвязно мчались за ними русские драгуны. На плечах бегущих ворвались в расположение врага, и вот уже умелые драгуны Николай Привалов и Фома Дрига спешились, повернули вражеские пушки и стали бить из них по противнику.
Опомнились французские кавалеристы, снова строятся к атаке. Теперь русским драгунам надо спешно уезжать под прикрытие своих войск – а жаль оставлять захваченные пушки. Хорошо бы их забрать с собой. Но на своих лошадях ничего нет, кроме сёдел. Находчивы драгуны. Трофим Ляхов, Григорий Верига, Лаврентий Синельников, Карп Томенко, Леонтий Сторожев туго подтягивают подпруги сёдел, привязывают орудийные постромки к стременам, вскакивают на коней и уволакивают трофейные пушки из-под носа у врага.
Противник снова атакует. И опять в расположении русской пехоты возникают опасности. Первый удар атакующие всегда наносят по офицерам, чтобы лишить войско командиров. Офицер, особенно в рукопашном бою, не только командует, он сражается и сам. Ему некогда думать о защите своей жизни. Об этом всегда должны заботиться его подчинённые. Будет жив офицер, значит, крепче будет оборона, успешней атака. А погибнут командиры – рассыплются роты и батальоны. Поэтому первые удары наносит враг по офицерам. Солдаты знают об этом и оберегают своих офицеров.
В рукопашном бою француз уже нацелил штык в грудь поручика Алексеенко, но ловким ударом солдат Семён Лукьянчик отбил штык, уничтожил врага, спас офицеру жизнь. Другой француз замахнулся штыком на майора Пушкина, и нет уже времени бить по врагу, ещё миг – и погибнет офицер. Но доли секунды было достаточно солдату Афанасию Стрелкову, чтобы броситься вперёд и заслонить своей грудью офицера. Солдат Стрелков погиб, а майор Пушкин ударом шпаги заколол врага и, собрав свой батальон, продолжал руководить боем.
В другом месте французы окружили капитана Задонского, оглушили его, поволокли в плен. Это увидел рядовой Василий Бескоровайный, крикнул:
– Братцы, не выдавай командира! – и бросился с товарищами на выручку.
Солдаты прикладами и штыками разметали противника, вырвали из рук врагов офицера Задонского.
Невозможно перечислить всех, кто геройски сражался на Бородинском поле. Их были тысячи… тысячи… тысячи… Это они, русские солдаты, выполняя приказы своих командиров, своего полководца Кутузова, наносили тяжкие удары по врагу, срывали планы Наполеона.
Миновал полдень, с каждым часом таяли ряды войск. Уже захватил Наполеон флеши, высоту за деревней Утица, и опять казалось ему, что близится победа.
И маршалы доносили, что они уже вышли на фланг русской армии, что нужен ещё один сильный удар – и конница пойдёт по тылам русской армии. Это значит, что французская конница атакует русские войска с тыла, захватит их резервную артиллерию, обозы. Стремительно выйдет на Новую Смоленскую дорогу и этим отрежет всю русскую армию от Можайска, от Москвы. То есть сделает то, что и замыслил император, начиная сражение.