– Меня просто вывернуло наизнанку!
– Что-то не похоже, – засомневалась Пета.
– Тогда что, по-твоему, я делал все это время?
– Был в трансе, наверное.
Эдвард слегка побледнел, но быстро оправился.
– Вряд ли, потому что я все прекрасно помню. Я заправлял пленку в свой фотоаппарат. Он лежал на передней террасе, и я вспомнил, что хотел завтра поснимать малышку.
– Так, значит, тебя не тошнило!
– Ну, не все же это время меня выворачивало.
Элен всегда слушала новости, причем с неподдельным интересом. Она даже немножко гордилась собой и своим интеллектом, поскольку женщин обычно не слишком волнуют военные сводки. Поэтому, когда Антония, уже уложенная в кроватку, вдруг горестно подала голос, Элен в отчаянии посмотрела на родственников.
– Вот некстати! Теперь я пропущу новости!
Клэр немедленно вскочила на ноги.
– Я схожу к ней, Элен.
В душе Элен предпочла бы, чтобы Клэр и близко не подходила к ее ребенку, но обнаруживать свои чувства было глупо и недостойно. Поэтому она вежливо произнесла:
– Хорошо, спасибо. Боюсь только, тебе придется ее переодеть. В любом случае ее горшочек под кроваткой – такой розовый, с медвежонком.
– А где же Стивен? – забеспокоилась Пета, когда Клэр ушла в дом. – Он сказал, что вернется около девяти. Я велела ему идти по лужайке, чтобы дед не увидел его из окна и не затащил к себе.
Войдя в холл, Стивен остановился у двери гостиной. Там стояла Клэр, недовольно взирая на осколки, пролитую воду и цветы, разлетевшиеся по паркетному полу. Взглянув на портрет, украшенный венком, он спросил:
– Что стряслось? На этот раз не Эдвард?
– Ой, Стивен, боюсь, это опять он. Парень только что входил в дом. Я ужасно беспокоюсь – уже второй раз за сегодняшний день. Это Пета виновата, она его постоянно дразнит.
– Все это сплошное притворство, – заявил Стивен. – Он просто немного нервничает из-за завещания, впрочем, как и все остальные, и нарочно делает вид, что ему плохо.
Пожав плечами, Клэр посмотрела на осколки.
– Это любимая ваза Беллы, ее собственная, а не наследство Серафиты. Придется все это убрать, но сначала я посажу на горшок малышку.
Выйдя вместе со Стивеном из гостиной, Клэр закрыла за собой дверь.
– Не говори ничего Белле. Сегодня и без того сумасшедший день. Ты виделся с дедом?
– Нет, я схитрил. Текст завещания занес сэру Ричарду мой клерк, когда возвращался домой, а сейчас я прошел через лужайку, поэтому ваш дед меня не видел. Так что у него впереди целая ночь на раздумья, и утром он еще может все поменять. Но если он все же решит подписать завещание вечером, у меня уже не будет возможности его отговорить, вот в чем проблема. А пока я от него прячусь, может произойти что угодно – с его-то сердцем.
Стивен прошел через холл на заднюю террасу. Клэр побежала наверх и, посадив девочку на розовый горшок с медвежонком, наблюдала через балконное окно, как Бро уходит с лужайки, увозя с собой тележку с граблями и метлами. Он исчез за забором, окружавшим его маленький домик, и через пару минут появился вновь с велосипедом, на котором и укатил в деревню. Этой ночью он дежурил в пожарной команде, и его смена начиналась за час до захода солнца.
Жаркий день подходил к концу, и вечерняя прохлада немного остудила страсти, нервы, истрепанные войной, успокоились, а сердца, добрые и любящие по своей сути, смягчились, раскаялись в содеянном и воззвали к милосердию. Завтра они все пойдут к деду. Завтра они все попросят у него прощения. Завтра они все признают, что вели себя, как последние свиньи.
Но назавтра было уже поздно. Утром Клэр, несшая сэру Ричарду поднос с завтраком, вдруг резко остановилась у французского окна. Поставив поднос на посыпанную песком дорожку, она вплотную подошла к окну, тронула замок и вгляделась в сумрак комнаты; через мгновение она уже мчалась по лужайке к дому.
Глава 5
Элен стояла на балконе своей комнаты.
– Господи, Клэр, что случилось?
Остановившись, Клэр прижала руку к животу.
– О, Элен – наш дедушка! Он… мне кажется, он… Он сидит за столом и… выглядит ужасно странно. Филип здесь? Скажи ему.
Элен повернулась к двери, но в этот момент на балкон вышел сам Филип, пытающийся застегнуть воротничок рубашки.
– В чем дело, Клэр?
– Ой, Филип, идем скорее! С дедом что-то случилось!
И она, не дожидаясь Филипа, ринулась обратно к павильону. Он выбежал с балкона и уже через минуту несся по лестнице вниз, перескакивая через три ступени. Потом, что-то вспомнив, повернул назад и, сделав крюк, выбежал из дома с докторской сумкой в руках. Клэр, пробежав по подъездной дорожке, уже свернула на тропинку, ведущую к французскому окну. Филип последовал за ней, осторожно обойдя поднос, все еще стоявший на земле, и они оба, тяжело дыша, заглянули в окно. Плотные бархатные шторы были отдернуты, и через стекло был виден сэр Ричард, неподвижно сидевший за столом в довольно неестественной позе, губы у него посинели, а в скрюченных пальцах он держал ярко-зеленую авторучку.
Филип постучал в окно. Когда его закрывали, оно автоматически запиралось, и Филипу не оставалось ничего другого, как выбить стекло и, просунув руку, поднять задвижку. Бросив сумку на стол, он склонился над дедом и дотронулся до его руки, потом до плеча.
– Он мертв… И уже несколько часов.
Клэр отшатнулась.
– О, Филип!
– У него, вероятно, случился приступ, и он умер, не успев ничего предпринять. Как это ужасно, – проговорил Филип и, отвернувшись, слегка тряхнул головой, как бы сбрасывая груз запоздалой вины. – Мы не должны были его отпускать. Ему нельзя было находиться одному. Это моя вина, Клэр. Я должен был поднять шум. Но кто мог знать, что он так внезапно умрет? И именно в ту ночь, когда был в одиночестве! Я… я думал… я хочу сказать, что в благоприятных условиях он мог еще протянуть не один год.
– Это наша общая вина, Филип, а не только твоя. После всех этих вчерашних волнений…
– В принципе это могло на него повлиять. Но я не уверен, – с сомнением произнес Филип.
Он снял руку с плеча деда, и тело чуть наклонилось вперед, застыв над столом, словно восковая фигура. Руки старика неуклюже расползлись в стороны по полированной поверхности, посиневшие пальцы все еще сжимали авторучку. Клэр закрыла глаза, чтобы не видеть этого невыносимого зрелища.
– Что нам делать, Филип? Это так страшно. Через пару минут сюда все сбегутся.
– Нет, я попросил Элен никому не говорить. Я думал, деду просто стало плохо, и не хотел, чтобы Белла поднимала шум. Но теперь сказать все равно придется, так что давай его уложим и чем-нибудь накроем. – Он взял мертвеца за плечи. – Клэр, ты поможешь?
Клэр была в ужасе, но тем не менее помогла перенести окоченевший труп на диван.
– Господи, Филип, какой же он жалкий.
Филип достал из сумки пузырек с эфиром и кусочек ваты и стал стирать засохшую слюну и пену с посиневших губ трупа. Вздрогнув, Клэр поспешно отвернулась. Филип постарался отвлечь ее от этой малоприятной процедуры:
– Интересно, он успел подписать новое завещание?
Клэр взглянула на стол. На нем стоял лишь пустой стакан с водой на донышке и начатый пузырек с чернилами. Выдвинув все три ящика стола, она объявила:
– Здесь его тоже нет.
В павильоне было две комнаты, крохотная кухонька и ванная. Вторая комната не использовалась и была заперта. Перед гостиной находился небольшой пустой коридор с плиточным полом. Он вел к входной двери, напротив которой, по другую сторону ворот, стоял второй павильон, где обитал Бро со своей женой. На кухне не было ни мебели, ни утвари, ни занавесок; в ванной отсутствовали привычные флаконы и баночки, хотя мыло и полотенца были предусмотрительно положены прислугой. Этот домик использовался лишь раз в году, когда сэр Ричард проводил там ночь, поэтому все помещения, кроме гостиной, были пусты и заброшены. В гостиной же висели шторы, на полу лежал дорогой ковер, в углу стоял буфет с любимым фарфором его первой жены. Еще там был роскошный письменный стол, несколько стульев и тахта. Ну и, конечно, висел портрет Серафиты.
Клэр заглянула во все помещения и в коридор, пол которого был покрыт толстым слоем пыли.
– Завещания нигде нет, – объявила она.
– Как странно! – проговорил Филип, мельком оглядев гостиную. – Куда же он его дел?
Сделав вид, что его одолевает любопытство, он отошел от тела и стал выдвигать ящики стола.
– Здесь и вправду нет!
Подойдя к буфету, он стал шарить среди фарфора и засовывать пальцы в вазы.
– Его нигде нет. Это очень странно, Клэр!
– А он не?.. Может, у него?..
Филип чуть сдвинул тело.
– Нет, у него ничего нет. Где же оно может быть?
– Возможно, он увидел, как Стивен уходил вечером, и отдал завещание ему.
– Нет, я проводил Стивена до самых ворот.
Филип вернулся к телу, но его мысли были явно заняты другим, и через минуту он воскликнул:
– А, может быть, он его порвал?
– Тогда где обрывки?
В домике не было камина и вообще никакого огня.
– Ха, видно, он их проглотил.
– Но зачем? Почему просто не порвать завещание и не прятать обрывки? Мы все о нем знали – зачем было что-то скрывать?
Клэр подошла к тахте, где лежал окоченевший труп, но Филип милосердно прикрыл ей глаза рукой.
– Господи, как все это ужасно! Не успел бедный старик умереть, а уже столько суеты и загадок вокруг завещания!
– Ну, я пока особых загадок не вижу, – возразил Филип. – Скорее всего, все объясняется очень просто, просто мы пока этого не знаем. А вот то, что он умер в полном одиночестве, действительно ужасно, и я не могу отделаться от мысли, что это моя вина.
Клэр отошла к окну и стала смотреть в сад. На солнце ее волосы загорелись червонным золотом. Умерший старик не слишком любил ее; она была гораздо умнее Петы и не уступала ей в привлекательности, хотя ее красота была более сдержанной, чем у похожей на дикую розу кузины. Однако сэр Ричард ни в грош не ставил женский ум и презирал ее претензии на интеллект, что больно ранило чувствительную натуру Клэр. Она часто обижалась на него, так что его смерть ее не слишком огорчила. А раз так, то нечего притворяться и изображать горе, которого не испытываешь. Проигнорировав последнее замечание Филипа, она деловито произнесла: