— Прошу, — я указала рукой в направлении гостиной и взглядом попросила тетю Милу вернуться на кухню. Она понимающе посмотрела на меня, картинно пожала плечами и с наигранной обидой удалилась.
— Садитесь, — я выключила телевизор и вслед за гостями, провалившимися в мягкие подушки дивана, уселась в кресло.
— Меня зовут Олег Лепилин, и у меня к вам дело, — представился молодой человек. В его немного раскосых голубых глазах я различила удовлетворение и даже, я бы сказала, высокомерие. — Вы сейчас, как я вижу, без работы, я угадал? — спросил он, снисходительно улыбаясь.
Очевидно, его улыбка была вызвана сладко щекочущим самолюбие сознанием собственной проницательности.
— Вы хотите предложить мне работу? — без обиняков спросила я, переводя взгляд с Лепилина на высокого парня в синей майке и голубых джинсах.
Ткань майки рельефно топорщилась от упругой силы его накачанных бицепсов.
Лицо парня было как будто вырублено топором.
Широкий, низкий лоб нависал над тяжелыми выдающимися скулами и квадратным подбородком. Его водянистые, бесцветные глаза сначала беспокойно забегали, подозрительно косясь по сторонам, а потом недоверчиво и заинтересованно застыли на мне.
Пронзительный и цепкий взгляд, казалось, зафиксировал каждую деталь интерьера, и я постаралась придать своему лицу невозмутимое выражение.
«Есть в нем что-то зверино-настороженное, волчье, что ли, — подумала я, — Никак, мент?.. Вечно у них это профессиональное недоверие во взгляде!»
— Вот именно, — уже без тени улыбки сказал он и, давая мне понять, какая бездна ответственности обрушится на меня в случае, если я приму его предложение, закинув ногу на ногу, авторитетно заявил:
— Мне нужен телохранитель.
— Телохранитель? — непонимающе переспросила я, скосив глаза на парня в синей майке.
Лепилин перехватил мой удивленно-намекающий взгляд и поторопился пояснить:
— Хороший телохранитель, — он твердо посмотрел на меня, как бы говоря: я слов на ветер не бросаю.
— Вам угрожают? — поинтересовалась я.
— Мне нужен отличный бодигард, — упрямо и четко произнес он, как бы давая понять, что расспросы в мою компетенцию не входят.
— Я должна знать все. Если я берусь за дело, то в моих правилах получить как можно больше информации о моем работодателе. Это, между прочим, в его же интересах.
Произнося эту реплику, я и бровью не повела.
Лепилин чуть заметно улыбнулся, демонстрируя завидное самообладание.
— Вы знаете, чем занимается компания «Дионис Л»? — неожиданно спросил он, решив обойти подводный камень взаимной неуступчивости.
— Не имею ни малейшего представления, — соврала я. Пусть этот высокомерно-напыщенный молодчик, временами играющий в демократию, а временами корчащий из себя потомка славного аристократического рода, потрудится объяснить.
— Моя компания — предприятие большого размаха, — с гордым пафосом начал Лепилин, делая ударение на слове «моя» и проводя немного подрагивающей рукой по зачесанным назад волосам. — Мы осуществляем крупные торговые сделки. Поле нашей деятельности — продукты питания. Естественно, у нас есть конкуренты и даже недоброжелатели. Так вот, чтобы избавить себя от лишних стрессов и опасностей, я решил прибегнуть к услугам такого хорошо зарекомендовавшего себя бодигарда, как вы.
Он льстиво и двусмысленно улыбнулся, но в его улыбку тут же закрался снисходительный нюанс, как будто он позволил себе извинительную глупость восхититься профессиональными достоинствами стоящего ниже его на социальной лестнице человека.
— Если не ошибаюсь, — решила я его поддеть, — нынешняя компания «Дионис-Л» — это бывшая плодоовощная база, снабжавшая в «совдеповские» времена овощами весь Тарасов? — Я придала своему лицу наивное выражение.
Лепилин беспокойно заерзал, еще раз провел рукой по волосам и, пригвоздив меня к спинке кресла пронзительным и жестким взглядом, надменно сказал:
— Не имеет значения, что из себя представляло то или иное предприятие в доперестроечную эру. А вы, как я вижу, неплохо осведомлены, — в его глазах мелькнула тень недоверия: «Ты что, мол, меня за дурака держишь?»
— Просто вспомнила… — уклончиво ответила я и непринужденно посмотрела на парня в синей майке.
Тот был неподвижен, как скала. Его выгоревшие брови насупленно сошлись на переносице, а «глубокомысленный» взор, подобный хмурому осеннему дню, казалось, навсегда нашел себе место на моем лице. «Ну и зомби», — усмехнулась я про себя.
— Давайте определимся с оплатой, — провозгласил бодрый лепилинский тенор.
— Я еще не дала вам своего согласия, — сдерживая раздражение, сказала я.
— Мне кажется, с вашей стороны было бы глупо…
— Деньги для меня — важный, но не решающий фактор, — заявила я, с олимпийским спокойствием выдержав испытующий взгляд Лепилина. — Существенную роль для меня при рассмотрении того или иного заказа играет возможность установления с клиентом доверительных отношений. Не побоюсь этого эпитета…
Я намеренно выражалась витиевато и напыщенно, позаботившись о самой пафосной интонации, на которую была способна. Тем же концом — по тому же месту!
— Что вы под этим подразумеваете? — насторожился Лепилин.
Я заметила, что он нервничает, но старается этого не показывать. Привык, наверное, чтобы все на блюдечке с голубой каемочкой…
— Вы должны ввести меня в курс дела. Вам кто-нибудь угрожает?
— Допустим, — с раздражением в голосе, сцепив пальцы, сказал Лепилин.
— Вы знаете кто?
— Нет. Но вчера… — голос его дрогнул, и мой клиент провел рукой по лбу, точно отгоняя от себя тягостные воспоминания. — Вчера взорвали мой автомобиль… — напряженно выговорил он.
— Вот как… — задумалась я.
Дело серьезное. «Но вообще-то ты, Женя, чем-нибудь пустяковым когда-нибудь занималась?» — мысленно обратилась я к себе. Плакали теперь мои августовские каникулы на море.
— ..Я чудом остался в живых, — взволнованно продолжал Лепилин.
Очевидно, внутренняя плотина недоверия рухнула, и теперь он торопился «ввести меня в курс дела».
«Опасная все-таки жизнь у этих толстосумов», — с оттенком сострадания подумала я. Весь их гонор — это компенсация за психические издержки их социального положения.
— Мой шофер погиб! Лимузин к черту сгорел! — с горечью воскликнул он, изменив своему первоначальному хладнокровию, и с тупой отрешенностью уставился в окно.
— Давайте определимся с оплатой, — ободряюще предложила я.
— Вы беретесь? — оживился он, и в его облике впервые промелькнуло что-то беззащитно-мальчишеское.
— Пятьсот долларов в сутки вас устроит? — ледяным тоном назвала я сумму гонорара.
— Вполне, — просто ответил он.
Мне показалось, назови я сумму в десять раз большую, он и глазом не моргнул бы.
— Где случился вчерашний инцидент? — с профессиональной суровостью спросила я.
Лепилин немного замялся.
— На Гревской, возле парикмахерской… — наконец выдавил он.
С минуту я молча рассматривала Лепилина. Первое впечатление, надо признаться, было не в его пользу. Сейчас же, когда его лицо лишилось своей высокомерно-пренебрежительной маски и, так сказать, под действием сильных эмоций обнажилось, когда на бледном лице ярко обозначилось отчаяние, страх и надежда и его почти классические черты подверглись некоторой деформации и утратили свою застывшую правильность, я в полной мере смогла оценить некоторую привлекательность этого, на первый взгляд, совсем не симпатичного молодого человека.
В лице парня проступили даже некая интеллигентность и юношеское обаяние. Густым русым волосам, казалось, было скучно лежать зачесанными, и они то и дело готовы были взбунтоваться против «зализанной» прически, придающей выражению лица Лепилина солидность.
Немного удлиненные голубые глаза, тонкий нос и красиво очерченный рот, который вначале беседы Лепилин неприятно поджимал, выражая этим свое высокомерие и пренебрежение, позволяли назвать их обладателя едва ли не красавцем.
— Как вы думаете, кто мог знать о вашем появлении на Гревской?
— Понятия не имею, — вяло пожал он плечами, опять возвращаясь к образу преуспевающего хладнокровного бизнесмена.
— Если вы не против, Олег… — я хорошо помнила, что отчества он не называл.
— Валерьевич, — помог он мне.
— Так вот, если вы, Олег Валерьевич, не против, я немедленно приступлю к выполнению своих обязанностей, — смело заявила я, глядя на него в упор.
— Я сам хотел вас об этом просить… — довольно мягко улыбнулся Лепилин.
— Мне не помешала бы еще кое-какая информация о вас и о вашей компании… — дружелюбно сказала я, внутренне приготовившись к отпору. Но этого не произошло.
— Я являюсь заместителем генерального директора. Генеральный директор — мой отец — сейчас находится в больнице. Он перенес инфаркт, — Лепилин нахмурился и тяжело вздохнул, — так что все дела компании веду я. С нашими сотрудниками вы, Евгения…
— Максимовна, — теперь наступила моя очередь подсказывать.
— ..познакомитесь на месте, — закончил Лепилин. — Сейчас я еду обедать, — властным тоном объявил он, — а вы…
— Через пять минут я буду в вашем полном распоряжении, — перебила я и, решив, что остальные подробности можно будет выяснить позднее, извинившись, направилась на кухню, откуда доносился умопомрачительный аромат пассерованного картофеля и жареного линя.
Тетя Мила встретила меня немым вопросом в лукавых, молодых глазах.
— Тетушка, родная, извини, но обедать я не буду.
— Ну тогда поужинаешь, — невозмутимо констатировала привыкшая к моему сумасшедшему рабочему графику тетя и глубоко вздохнула, выражая этим вздохом победу смирения над огорчением.
— Я позвоню, — бросила я ей в дверях.
— Нет, ты посмотри, — удержала меня тетушка, приглашая к окну.
Я подошла к подоконнику и взглянула вниз. Там в тесной компании видавшего виды «жигуленка» второй модели и «восьмерки» стоял, поблескивая серой перламутровой поверхностью, шикарный джип «Тойота». Возле него дежурили два дюжих молодца. Один, казалось, боялся даже на шаг отойти от дорогой сверкающей игрушки, другой мерно прохаживался неподалеку.