– Э-э-э… Да разве такое возможно, Гэри? – выпучив глаза, удивился Теодор.
– Кто его знает? – развел руками тот. – От Филадельфии до Норфолка около двухсот миль. Но Джессап, ссылаясь на рассказ моряка, клянется, что у военных это получилось: корабль, окутанный зеленоватым туманом, исчез вместе со всем экипажем, состоявшим из более чем ста восьмидесяти человек, а потом столь же внезапно вернулся в филадельфийский док.
– Чудеса! – недоверчиво покачал головой Джеки.
– Это еще не самое удивительное, – продолжал Матиас. – Когда «Элдридж» и его команду обследовали ученые, оказалось, что большинство людей частично или полностью потеряли рассудок: они лишь хохотали или плакали, рассказывая о встрече с неизвестными созданиями, которые откуда ни возьмись возникли в зеленоватом тумане. Тела некоторых членов команды якобы оказались впаянными в корпус корабля в прямом смысле слова. Это объясняли непредвиденным смещением времени, хотя, повторюсь, кто его знает, что там случилось на самом деле. Как и следовало ожидать, военные ничего не стали комментировать для публики, а Джессапа объявили сумасшедшим. Интересно и то, что он некоторое время спустя после выхода собственной книги покончил жизнь самоубийством. Это ли не странно? Теперь вы понимаете, как военные умеют скрывать свои тайны?
– Прямо заговор какой-то! – не выдержал Уильям. – Тебя послушать, так военные виноваты во всем, что нельзя объяснить.
– Я считаю, что их заинтересованность в сохранении тайн как раз все объясняет! – безапелляционно заявил Гэри. – Ладно, оставим в покое Филадельфию и Норфолк. Что ты скажешь, например, о военной базе «Эдвардс»? Она, прошу прощения, не за сотни миль от нас, она – в Калифорнии, совсем неподалеку. Зачем на ней испытывают программу «Спейс-Шаттл»? Почему на ней все так засекречено? Да если бы на базе не снимали «Энтерпрайз» для «Звездного пути», так о ней вообще ничего не было бы известно!
– Да, это правда, – подтвердил Мадруга, – я видел в газетах фотографии.
– Ты же сам сказал: на базах разрабатывают… э-э-э… новую технику, – поделился своим мнением Вэйер. – Ведь если об этом болтать на каждом шагу, то об изобретениях наших военных немедленно проведают враги.
– Эх, ничего вы в этом не смыслите, – махнул рукой Матиас. – Враги и так проведают о том, что их интересует. Помните историю летчика Пауэрса, сбитого коммунистами над Уралом? Того, кого впоследствии обменяли на какого-то советского шпиона. Так вот, в Штатах Пауэрсу был оказан довольно холодный прием, и это несмотря на то, что человек геройски вел себя в плену, побывав в СССР за решеткой.
– Я читал о нем в газетах, – вставил Джек. – Он трагически погиб чуть больше года назад при крушении управляемого им вертолета.
– Вот-вот, еще одна странность! – воскликнул Гэри. – Что-то чересчур уж много совпадений. Как и в деле Джессапа, не так ли? Наверное, Пауэрс слишком много знал, чтобы с подобными знаниями спокойно жить дальше.
– Кстати, если не хотите слушать про Иисусовы чудеса, то я вспомнил одну забавную историю, которая недавно приключилась с нашим Тедом, – вдруг оживился Стерлинг, вновь полуобернувшись к друзьям. – Вернее сказать, сама-то история оказалась вовсе не такой забавной, – лицо говорившего нахмурилось. – Вам же известно, что Медвежонок обожает звонить мне по телефону только для того, чтобы прочитать найденные им в телефонной книге смешные фамилии или какие-нибудь странные заметки в газетах? Так вот, однажды он позвонил мне и прочитал историю о самом себе, как ему, бедняжке, показалось…
– Постой! – вскинул руку Теодор, оживившись. – Дай мне самому рассказать об этом.
– Мы слушаем тебя внимательно, Тед! – успокоил его Джек Мадруга. – Продолжай.
Вэйер осмотрел друзей и легонько кивнул:
– Однажды я прочитал несколько листов телефонной книги, но не обнаружил ни единой смешной фамилии. Раньше мне почему-то сразу попадались всякие… э-э-э… Огуречники, Саксофоновы, Кузнецы и тому подобное, но в тот день мне совсем не повезло. Тогда я стал просматривать газеты, принесенные одним из братьев. Вам же известна привычка Далласа каждое утро класть… э-э-э… новые газеты на телефонный столик? Так о чем это я… – рассказчик на мгновение умолк, явно вспоминая детали обещанной истории и собираясь с мыслями. – Я просмотрел несколько газет, как вдруг в одной из них увидел, что напечатанное было про меня.
– Да ни за что в это не поверю! – усмехнулся из противоположного угла автомашины Матиас. – Зачем газетам про тебя писать, Тед? Ты не известная рок-звезда и не знаменитый футболист, ты даже не президент Соединенных Штатов!
– Гэри, не перебивай его! – урезонил друга тактичный водитель. – Дай ему сперва высказаться.
– Да, не перебиуай! – поддержал начинания Теда и Джеки Хьюэтт. – Мне тоже интересно посуушать!
В ответ на это Матиас развел руками, одной из которых сделал известный знак «мой рот на замке», и откинулся на спинку сиденья. Вэйер вздохнул и продолжил:
– Я прочитал заголовок, в котором… э-э-э… было написано про Теда, и потому решил, что здесь напечатано про меня. А потом стал читать всю заметку и понял, что ошибся: написано там было вовсе не про меня, а про человека… э-э-э… который нападал на девушек и убивал их. Теперь он пойман, сидит в тюрьме, и скоро, как пишут газеты, над ним состоится суд.
– Что-то очень знакомое, – задумчиво пробурчал себе под нос Гэри, – видимо, я тоже читал об этом.
– Конечно, читал! – подсказал ему Уильям и обратился к остальным: – Мы все читали. Ведь Тед перепутал свое имя с именем другого Теодора – Банди.
– Вот именно! – воодушевился Вэйер. – Когда я увидел его имя… э-э-э… то решил, что это написано обо мне, а после, прочитав всю заметку, понял, что это совсем другой человек, которого всего-навсего зовут так же, как и меня! Как оказалось… э-э-э… он был очень плохим человеком: убивал девушек и даже кусался!
– Верно! – вмешался Матиас, видимо, позабыв о только что данном слове. – Банди орудовал совсем рядом с нами: и в Неваде, и в Юте, и в Колорадо, и еще бог знает где.
– Не поминай имя Господа твоего всуе! – немедленно напомнил ему Стерлинг, прикладывая указательный палец к губам.
– Прости, – тут же поправился Гэри, но с энтузиазмом продолжил: – Его буквально на днях задержали и арестовали во Флориде. Представляете, как далеко он забрался? Теперь он действительно ждет суда, а журналисты мгновенно раструбили об этом во всех газетах.
– Мне очень не понравилось, что он кого-то убивал, – ввернул Теодор. – Ведь этим самым он… э-э-э… просто опорочил наше имя. Поэтому мне и пришло в голову, что он – это не я. Я никогда не кусался и не убивал девушек. И от прочитанного мне стало… э-э-э… очень грустно, я даже едва не расплакался.
– Убивать девушек вообще нельзя, – категорично заявил Уильям. – «Не убий!» – гласит нам одна из заповедей.
– А кусаться? – доверительно глядя на Стерлинга, спросил Хьюэтт. – Што про это гоуорит Еуангеуие?
– Про кусаться ничего не сказано, – ответил проповедник слова божия. – Однако, исходя из человеческой морали и воспитания, лучше, конечно же, этого не делать. Ведь понятно, если ты кого-нибудь укусишь, то в ад, конечно, не попадешь. Тем не менее другому человеку, тобой укушенному, все-таки будет больно, а это нехорошо. Другое дело убийцы: им уготовлена преисподняя.
– Давайте лучше поговорим о чем-нибудь другом! – предложил Джек Мадруга. – А то история с Тедом оказалась совсем невеселой…
– Не понимаю, – Матиас обратился к Теодору, – чем, собственно, тебя-то задела эта история? Подумаешь, что человека также звали Тедом. И почему ты переносишь его поступки на себя? Тезка – это всего лишь тезка: ведь не тебя же держат в тюрьме за многочисленные убийства.
– Мне это неприятно, – повторил Вэйер. – Почему его… э-э-э… так назвали, если он совсем на меня не похож?
– Ну с таким вопросом ты можешь обратиться к родителям Банди, они тебе ответят, – усмехнулся Гэри. – Что касается меня, так я на сей счет думаю так: тезки всегда разные, – внезапно глаза его вспыхнули. – Вот, ребята, мне вспомнилась история, ну прямо как раз по обсуждаемому предмету!
– Какая? – заинтересованно спросил водитель.
– Не знаю, читал ли кто-нибудь из вас об этом в газетах, но чуть больше года назад в тюрьме Юты был казнен опасный преступник Гилмор: он обвинялся в совершении нескольких ограблений и двух убийствах.
– Я слышал о Гилморе, – вступил в разговор Стерлинг, легонько хмурясь. – О нем рассказывали по телевизору. Помню, что его казнь была первой с 1967 года – именно с того времени в Соединенных Штатах не приводилось в исполнение ни одного смертного приговора.
– Верно, – кивнул Матиас. – Так вот о чем я намеревался сказать нашему Теду: имя Гилмора было Гэри! Но, честное слово, ребята, я ни мгновения не переживал из-за того, что у нас с ним одинаковое имя. И в том, что он оказался моим тезкой, я не вижу над собой никакой насмешки. Каждый отвечает за свои поступки. Так что, дорогой Медвежонок, бери с меня пример – и не страдай из-за пустяков! – закончил он.
– И все же, – напомнил шофер, – давайте лучше сменим разговор, а?
– Эй! – Матиас внезапно перебил товарища, поднимая вверх палец и требуя тишины. Глаза его были беспокойны. – Вы ничего не слышите?
Разговор мгновенно прекратился, и сидевшие в салоне обратились в слух. Ребята молча переглядывались и, казалось, даже перестали дышать.
– Что мы должны слышать? – нарушил продолжавшуюся не более минуты тишину Мадруга, не поворачиваясь к Матиасу и легонько откашливаясь.
– Я ничего не суышу! – поклялся Хьюэтт и в доказательство своих слов покачал головой.
– Какой-то странный звук, – неопределенно ответил Гэри, все еще прислушиваясь.
– Может быть, это… э-э-э… мотор шумит? – предположил Вэйер, указывая глазами на капот за лобовым стеклом.
– Ничего подобного! – тут же возразил ему водитель. – Мотор моей красотки никогда не шумит. В любом случае, никогда не шумит громче, чем ему положено!