— Согласна? Вы уверены? — снова влез в церемонию, бледный как мел, отец. Когда он подошёл к нам, я даже не заметила.
— Соединяю вас как мужа и жену! — будто не слыша вопрос, продолжила Богиня. — Две судьбы, две разные дороги соединяю в одну, но как вы по ней пройдёте только вам решать, — лёгкий взмах руки и на наших запястья проступает рисунок парных браслетов.
Магия в чистом виде! Я во все глаза смотрела на проявляющийся узор и никак не могла понять какого он цвета. То черным вспыхивал, то белым почти незаметным становился, как морозный узор на стекле, то озарялся голубым сиянием.
— Уф! — воскликнула Богиня. — Как же приятно! Ну все, детки, дальнейшая ваша судьба в ваших руках. Сможете – будете счастливыми, — она развернулась уходить и чуть оглянулась на повороте, подмигнула и я услышала. — Я же обещала! Дерзай!
Мой отец и муж, о боги, муж – это даже звучит волшебно, будто и не слышали последние слова богини. А может так и было и они предназначались только мне? Ксадас поднялся, аккуратно и нежно положил мою руку мне на колени. И меня повезли в обратный путь. У меня было время обдумать все случившееся. Богиня, как и обещала, перенесла мою душу в другой мир, магический, волшебный мир. И я, как говорится, с корабля на бал, попала сразу на собственную свадьбу. И волей Судьбы или так сложилось, но он покорил моё сердце с первого взгляда.
Но я калека? Даже не знаю, что и думать, то ли Ксадас так любил эту Марису, надо же, даже имена похожие, то ли… Нет, он же обещал там перед Богиней найти способ исцелить, значит влюблён. С другой стороны, он даже не поцеловал жену. Хм… У нас принято целовать невесту, точнее уже жену на церемонии, а тут? Может здесь другие нравы? Я же ничего не знаю про этот мир.
Мы подъехали к воротам и впереди меня ждала тряска по булыжной мостовой. Вот только выехав из храма моя коляска сразу остановилась и я услышала то, что совершенно не вязалось с тем, что было внутри Храма.
Богиня же, никем не видимая, сама себе под нос бурчала: “Это будет интересно, нет, это будет весело!”, — и задорно хихикала, словно провернула какую-то грандиозную проделку.
Глава 3
Коляска остановилась, как только мы выехали за ворота. Муж, шедший сбоку от неё по инерции сделал ещё пару шагов и обернулся, ожидая нас. Отец оставил меня и подошёл к нему.
— Я выполнил свою часть сделки, — проговорил отец, а Ксадас иронично улыбнулся и его бровь чуть изогнулась, так красиво и необычно…
— Что, прям у Храма Богине хотите получить назад расписки? — в голосе стояла стужа. — А если не верну? Что вы сделаете? — он словно насмехался над отцом.
Хотя какое мне дело до их разборок? В данный момент меня занимали мысли о моей дальнейшей жизни. Но следующие слова выдернули меня из хоть и грустных, но радужных мыслей.
— У нас уговор, вы выкупаете мои долги, а я вам отдаю дочь в жёны, — отец злился, это было отчётливо слышно в интонациях голоса.
— И? — прохладно поторопил Ксадас. — Вы считаете меня лжецом? Или думаете, что я взял расписки с собою в Храм?
— Нет, — как-то неуверенно ответил отец.
А я впала в ступор, он продал меня за долги? Или я что-то не так поняла?
— Лорд Лионар Иворский, не забывайтесь, — его голос стал высокомерным, а выражение лица — ледяным. Сейчас передо мной стоял жёсткий и властный мужчина. — Мы теперь родня и будьте так добры держать себя в руках, — как мальчишку отчитывал он пожилого лорда. — Покрывать ваши проигрыши в карты я не намерен более, расписки оставлю у себя, как гарант, что вы не вернётесь к пагубной привычке.
Я во все глаза смотрела на мужчин. Карты? Меня что, в карты проиграли? Продали за долги? А мой снежный эльф, такой нежный и заботливый там в Храме, изменился, сейчас от него веяло холодом и властью. Отец — хотя какой он мне “отец” на самом деле, да ещё и продал? Но все же тоже лорд и явно старше, стоял и пристыженно молчал. Не мог он постоять за себя, да и за меня не сможет.
Тем временем мой муж махнул рукой и к нам подоспели слуги, он отдал быстрые распоряжения. Мою коляску подхватили с двух сторон и легко понесли к карете. Не знаю как называются открытые повозки, но именно к такой меня несли. Ну хоть язык себе не откушу, мелькнула мысль. Не знаю с кем я приехала сюда, но вот обратно ехала в одной повозке с мужем.
За всю дорогу он не произнёс ни слова, сидел, рассматривая обручальное тату и хмурился. А я пыталась собрать свои мысли воедино. Мы, женщины, глупый народ, если полюбили, то ищем оправдания всем поступкам избранника. Оказывается, я тоже не исключение, всю дорогу пыталась найти рациональное объяснение всему услышанному и увиденному. Вот только выходило плохо. Да и что я знала-то?
Ну, судите сами. Девочка, явная калека, ещё и без души, если верить Богине, то есть вообще не дееспособное тело. Ну, как у нас кома. От меня же не требовали ни слов, ни действий. Значит их и не ждали. И вот это тело отец продаёт за карточные долги лорду. Нет, даже не так, молодому и красивому, как бог, лорду. Зачем она ему? Любовь? А была ли любовь? Ведь только отец возмутился разнице имён, для лорда Снежного не имело значения Мариса я или Мария.
Чем больше я думала, тем сильнее погружалась в уныние. Но в душе жила надежда: а вдруг я ошибаюсь, всё не так поняла, или не знаю здешних нравов и обычаев? Такие противоречивые чувства. Не хотелось обманываться, но и жить с разбитым сердцем очень больно. Надежда даёт хоть какие-то силы. А в голове все чаще и чаще звучали слова Богини: "Сможете — будете счастливыми", — почему я их сразу не услышала? Почему не поняла подтекст?
Я не заметила, как мы остановились. Только когда мой муж выпрыгнул из повозки и лакеи стали снимать моё кресло, вынырнула из грустных мыслей и обомлела. В буйстве зелени настоящего леса, а не декоративного парка, возвышался воздушный как облако и такой же ажурный и белоснежный дворец. Именно дворец, а не домик, типа поместья. Казалось, он вырастал из земли прямо на лесной поляне и сразу устремлялся вверх ажурными полыми колоннами и большими стрельчатыми окнами. Представилось, как внутри этих колонн ночью зажигаются огни, подсвечивая все здание. Как играют отблески огня в стеклянных проёмах окон. Кажется, я начинаю влюбляться в архитектуру этого мира.
Дорожка, по которой мы добирались, была извилистой, но ровной и моё транспортное средство так не трясло как на булыжной мостовой. Вдоль росли ухоженные цветущие кусты, и я не могла налюбоваться на природу этого мира. Вот мы проехали куст с большими фиолетовыми цветами, словно крылья бабочки. Следом были маленькие ярко-оранжевые цветочки, больше похожие на оригами и снова крупные, но уже ярко-лиловые, как наши орхидеи.
Я так увлеклась, что не заметила как мы преодолели дорогу до поместья и оказались перед большими двустворчатыми дверями, что открылись при нашем приближении. Магия или датчики движения? В огромном холле мой муж, как-то походя, бросил слугам:
— Марису на верх в подготовленные покои и пусть служанки переоденут и уложат в постель, — все было произнесено без эмоций, будто приказал лошадь в конюшню отвести.
От возмущения, аж кулаки сжались. Вот точно говорят: "Любовь зла, полюбишь и козла". Я была так зла, что даже не рассмотрела куда меня транспортировали. А вот свои покои, точнее свою золотую клетку, всё-таки успела. Моё кресло и меня вместе с ним закатили в большую и светлую спальню. Находящаяся с права огромная кровать поражала воображение, я такие только в исторических фильмах и видела. Тёмное дерево, резные колонны и изумрудные тяжёлые занавеси, собранные и подвязанные у каждой из четырёх колон. И невесомый, приятно салатовый балдахин тянулся к потолку этаким шатром. На сколько я помню, именно верхняя часть и называлась "балдахин". Я читала, что раньше это была необходимость, защита не только от насекомых, но и от дождя. Тут же было явно все декоративное.
С левой стороны было все лаконичнее, невысокий дамский столик с большим, на мой взгляд, зеркалом, чуть в стороне кресло и маленький стеклянный столик рядом: "Для сиделки", — промелькнула мысль. Ну что можно сказать, не густо, но и цветовая гамма мне импонировала. Нежно кремовые стены, тёмного дерева мебель и всех оттенков зелёного, отделка. Портьеры тёмного почти малахитового, кресло в тон портьеры, на кровати изумрудное и все остальное нежно салатовое или цвета первой листвы. И кое-где были светло-жёлтые вкрапления, смотрелось все так гармонично и приятно глазу.
Не успела я все рассмотреть, так как не увидела дверей в гардеробную и ванную комнату, как в покои ворвались две наглые служанки.
— Смотри ка, а слухи-то не врали, — обходила меня по кругу одна из девиц, — и прям как кукла, ни жива, ни мертва, сидит не шелохнётся.
— Тише ты, а вдруг она все слышит? — вторила ей другая, тоже в наглую рассматривая.
— Ой, да брось, за год не очнулась и щас чуда не случится, — махнула рукой первая нахалка, — одно я не пойму, зачем на ней женился господин?
И вот теперь я навострила ушки, и чтобы себя не выдать, глаза прикрыла, так как почувствовала, что одна копошится в волосах, наверное, причёску разбирая.
— Ходили слухи, что любил наш господин её, а эта краля его всё время отшивала, подумать только, где он и где она? — сердечко забилось чаще.
Так всё-таки любил?
— Не верю я в любовь, да коли и любил, сейчас зачем ему такая ноша? Ведь не жена и не хозяйка дома. Ну сама посуди, зачем нашему лорду бревно в постели? — эти нахалки захихикали.
А я начала закипать, главное сейчас не выдать себя и дослушать, мне информация нужна. Да и где-то в глубине души я понимала, что они правы. Ну не извращенец же он, чтобы трахать бесчувственное тело. Это понимание обдало таким холодом, что у меня вспотели руки и я только сейчас заметила, что сжимаю их в кулаки. Болтушки же, споро меня раздели и натянули что-то лёгкое и длинное, наверняка ночнушку. А вот потом они ужасно удивили. Легко подняли это тело и расправив одеяние, уложили на кровать. Сколько же весит это тело, что две девушки легко его подняли?