— Представляю. Особенно начальство, которое за аренду платит. Случайно не ты постаралась? — Алиса подозрительно уставилась на Юлю. — Что-то мне подсказывает — без тебя не обошлось.
— А почему я? — Юля невинно округлила глаза, но, не выдержав, расхохоталась. — Как ты догадалась?
— Интуиция, — хмыкнула Алиса.
— Точно, моя работа. А как же еще я могла себе выходные заполучить? Нужно было что-то придумать, вот я и сообразила, и не просто так, а с пользой. Скуратова, едем в тюрьму, нас ждут великие дела.
— Я от тебя офигеваю. — Алиса нехотя встала и пошла за подругой. — Топать к своей цели по трупам тараканов — такое могло прийти в голову только тебе! Ты, Юлька, действительно Катастрофа, Чугункины правы.
Глава 5
— Прекрати трястись, как припадочная, — шикнула на подругу Юлька, когда они спускались по тюремной лестнице, направляясь в специальную комнату для свиданий. — Все же нормально прошло.
— Я не могу успокоиться! Так боялась, когда рассматривали наши документы, ты даже не представляешь, — прошептала Алиса. — Все, Юля, это последняя капля! Никогда больше не заикайся, чтобы я влезала вместе с тобой в такие авантюры. У меня чуть разрыв сердца не случился, когда охранник на пропускном пункте за телефонную трубку взялся. Я думала, что он собирается в прокуратуру звонить! Ты представляешь, что с нами случилось бы, если б он действительно туда позвонил? Нет, такие нервные потрясения мне ни к чему! Что бы ты мне ни говорила, как бы ни убеждала, больше…
— Тихо, перестань болтать, вон конвоир стоит, — быстро предупредила Юля Алису и лучезарно улыбнулась молодому охраннику. — Добрый день, — проворковала она. — Как служится?
Конвоир посмотрел на нее равнодушными глазами, ничего не ответил и, открыв решетчатую дверь, пропустил девушек дальше.
— Здесь все такие истуканы? — проворчала Юлька. — Я ему — здрасьте, а он…
— Прекрати свои штучки, не смей никого ни о чем спрашивать, — одернула ее Алиса. — Им по уставу разговаривать не положено.
— Надо же, как все запущено, — удивилась Юля. — Как в тюрьме, одним словом, — хихикнула она.
— Юля!
— Молчу, молчу!
Девушки подошли к следующему пропускному пункту, и другой охранник, открыв решетчатую дверь, проводил их до места. Они вошли в почти пустое помещение. Там стояли всего один стол и несколько стульев. Даже окон не было, пространство освещала тускловатая лампочка, подвешенная высоко под потолком.
— Да уж, ничего не скажешь, — передернулась Юлька, оглядывая комнату. — Хоть бы стены более веселой краской облагородили. Ты только посмотри на этот болотный цвет, глядя на это очарование, охота заквакать или «Шумел камыш» запеть!
— Может, еще и картины из Третьяковки тут повесить? — пошутила Алиса. — И мягкий диванчик поставить, вместе с домашним кинотеатром?
— Напрасно иронизируешь, — обиделась Юлька. — Вон за границей какие тюрьмы по телику показывают! У нас, наверное, в санаториях так не живут, как у них — в заключении. А чем наши уголовники хуже? Я понимаю, когда действительно маньяк или насильник — это да, их нужно в карцере держать, а вот остальные…
— Хватит ахинею нести, слушать смешно, — перебила ее Алиса. — Преступник, он и есть преступник и должен получать по заслугам.
— Да? А когда человек случайно в тюрьму попал, как Князев, например? — не сдалась Юля. — Почему он должен страдать от таких условий наравне с разными маньяками?
— Это еще доказать надо, случайно или нет, — отмахнулась Алиса. — Поговорю с этим Князевым, тогда и сделаю выводы. Сама же совсем недавно мне говорила, что должна его увидеть, чтобы понять, виновен он или нет.
— Это я просто так говорила, чтобы ты не приставала. Я и без этого почти уверена, что Князев невиновен.
— Вот авантюристка, — вздохнула Скуратова. — Собственно, чему здесь удивляться? Имея дело с тобой… Но насчет твоей уверенности я бы поспорила.
— А я все равно Катьке верю, потому что знаю ее сто лет, она не может ошибаться. Если она уверена, что Дмитрий не виноват, значит, так и есть.
— Екатерина — всего лишь влюбленная женщина, — сказала Алиса.
— И что?
— Ничего особенного, кроме того, что влюбленная женщина не может мыслить адекватно, когда дело касается ее любимого мужчины. Она всегда идеализирует предмет своего поклонения и не может думать о нем как о преступнике.
— Но ведь ты согласилась быть адвокатом Князева и защищать его?
— Ну и что?
— Значит, тебя тоже посетили какие-то сомнения, иначе ты не взялась бы за это дело, сколько бы я тебя ни уговаривала, — заметила Юля.
— Не буду лукавить, ты права: у меня действительно есть сомнения. Когда я хотела было послать тебя к одной нехорошей маме, я вдруг вспомнила своего Маркова — как он попал в похожую ситуацию, и если бы не мы с тобой…[3] Зачем спрашиваешь, раз сама все понимаешь? — неожиданно прикрикнула Алиса на подругу. — И вообще, не морочь мне голову! Мне нужно просмотреть кое-какие документы, сосредоточиться перед разговором с подзащитным…
— Смотри на здоровье. Кто тебе мешает? — Юлька пожала плечами, пряча улыбку.
Алиса села к столу и, разложив бумаги, углубилась в чтение. Время от времени она делала какие-то пометки в блокноте. Юля ей не мешала, а, усевшись в уголочке, достала из своей сумочки сканворд, ручку и сосредоточилась на вопросах и ответах.
Через несколько минут дверь открылась, и конвоир ввел в комнату молодого мужчину. Тот держал руки за спиной и опустил их, лишь когда конвоир вышел. Юлька вытаращила глаза, увидев Князева таким изможденным и хмурым.
— Ничего себе, — прошептала она. — Если бы встретила на улице, ни за что бы не узнала! Что делает с людьми беда, а ведь еще и двух недель не прошло, как его арестовали.
Князев равнодушно посмотрел на девушек и присел к столу.
— Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич, — дружелюбно улыбнулась Алиса. — Я ваш адвокат, Скуратова Алиса Андреевна.
— Добрый день, очень приятно, — буркнул молодой человек, не глядя на девушку, сосредоточив внимание на своих руках.
— В суде я буду выступать в роли вашего защитника.
— Угу.
— Дмитрий Анатольевич, мне бы сразу хотелось договориться с вами о необходимости полной откровенности с вашей стороны.
— Как скажете, — равнодушно согласился тот, по-прежнему не отрывая глаз от своих рук.
Алиса растерянно посмотрела на подругу, пожала плечами, давая понять, что ей крайне не нравится настроение подзащитного и она не знает, как с ним дальше разговаривать.
— Эй, граф Монте-Кристо, может, проснешься и посмотришь, кто к тебе пришел? — недолго думая, вдруг рявкнула Юля. — Что ты там выискиваешь на своих ладонях?
Молодой человек нехотя поднял глаза и бросил взгляд сначала на Алису, а потом на Юльку.
— Ну, посмотрел, и что дальше? — бесцветным голосом спросил он.
— Не узнаешь?
— Нет.
— Я подруга Кати, твоей секретарши, а это — Алиса, моя подруга, адвокат. Мы пришли, чтобы вытащить тебя отсюда.
— Как? У вас есть план побега? — криво усмехнулся Дмитрий. — Интересно было бы послушать.
— Нечего ёрничать, иначе мы уйдем, и расхлебывай тогда свою жуткую кашу самостоятельно! Ему помочь пришли, а он издевается, — возмущенно заявила Юля. — Понравилось на нарах спать? Флаг тебе в руки, спи еще десять лет!
— Это кто? — с недоумением спросил Князев у Алисы.
— Юлия Смехова, моя помощница, — сдерживая улыбку, ответила Скуратова. — Она тоже будущий адвокат, проходит у меня практику.
— А с какой стати практикантка разговаривает со мной в таком тоне?
— А как еще с тобой разговаривать, если ты как вареная репа сидишь? — не удержалась от замечания Юля. — Очнись, придурок, мы пришли тебе помочь!
— Как вы меня назвали? — хлопнул глазами Князев.
— Повторить?
— Дмитрий Анатольевич, Юлия права, мы здесь по поручению вашей секретарши, Екатерины, — торопливо заговорила Алиса, увидев, что в глазах ее подзащитного промелькнула искорка возмущения, а значит, и понимания. — Ваша жена отказалась нанимать адвоката.
Екатерина решила сделать это сама. Юля — ее давняя знакомая, и… в общем, теперь вашим адвокатом буду я. Постараюсь вам помочь. Надеюсь, вы не против?
— Нет, — ответил тот, косясь на Юльку.
Смехова еле сдерживалась, чтобы не наговорить этому трутню что-нибудь заковыристое, чтобы он вышел наконец из транса.
— Вот и хорошо, — улыбнулась Алиса. — А теперь мне бы хотелось услышать от вас: что же на самом деле случилось тем вечером в вашем офисе?
— Мне бы самому хотелось услышать, что случилось, — нахмурился Дмитрий. — Я могу озвучить лишь ту версию, которую мне поведал следователь.
— Будьте любезны.
— Звучит она весьма и весьма… — горько усмехнулся молодой человек. — Я, Дмитрий Князев, будучи в состоянии алкогольного опьянения, совершил тяжкое преступление, а именно: «нанес ножевое ранение охотничьим ножом в шею некоей Самохиной Анастасии, что привело к летальному исходу, так как рана была несовместима с жизнью. Вина доказана полностью под тяжестью неопровержимых улик».
— И вы согласились с этим постановлением?
— А куда мне было деваться, если так и есть? Все улики против меня, а, как известно… Короче, против лома нет приема, — невесело засмеялся Дмитрий. — Следователь Коровин так и сказал, слово в слово.
— А сами-то вы что думаете по этому поводу?
— Ну, во-первых: у меня никогда не было охотничьего ножа, я не увлекаюсь столь жестоким видом отдыха, как охота. Я с детства не переношу вида крови, даже в малых количествах, а на охоте, сами понимаете…
— Точно, Катя говорила, что он при виде одной капли крови синеет, — влезла в разговор Юля.
— Погоди, не мешай, — одернула ее Алиса. — Охотничий нож… это уже кое-что, — задумчиво проговорила она, делая запись у себя в блокноте. — Что вы еще можете вспомнить из событий того вечера, Дмитрий Анатольевич?
— Ну… — задумался Князев. — Мы сидели за столом, пили вино, танцевали, а потом…