Через несколько минут, приходит постовая медсестра и дает мне список лекарств, которые мне нужно купить. Метрагил, офлоксацин, система, перчатки, циклоферон, шприцы, вата, спирт, перо. И это все для меня. Спускаюсь на первый этаж к аптеке и все это покупаю. Поднимаюсь опять в палату. Каждый шаг болезненный, и я не иду, а просто медленно плетусь. Немного кружится голова. Только я ставлю лекарства на тумбочку, как заходит медсестра и вызывает мне в процедурную. Там у меня берут полный двадцати-кубовый шприц крови с вены, берут с пальца кровь. Потом ставят капельницу. Это моя первая в жизни капельница. Я очень, очень боюсь иголок. Поэтому, когда прокалывали мою вену, я отвернулась. Но медсестричка Таня профессионал и я почти ничего не почувствовала.
Процедурный кабинет представляет собой маленькую узенькую комнату с двумя кушетками, двумя холодильниками и двумя столами. Возле холодильников стоят несколько железных штативов для капельниц. В углу, возле дверей находится раковина. Большое окно в конце комнаты хорошо ее освещает. Я лежу на кушетке и наблюдаю за падающими капельками в системе, которые превращаются в маленький ручеек, спускающийся в иголку, которая вставлена в мою вену. Сейчас два часа дня и следующая капельница будет минимум через 6 часов. Двери кабинета открыты. Я вижу людей, проходящих мимо по коридору. Вижу, как Артур Владимирович понес два торта в столовую, будет угощать коллег. А я с перепугу забыла его поздравить. Какое же сегодня число? Двадцать седьмое октября, вспоминаю я. Совсем рядом с моим.
После капельницы мне делают укол и я бреду в палату. Посидев минут двадцать, решаю съездить домой взять некоторые вещи, мой доктор мне разрешил. Больницу закрывают вечером после шести, но можно опоздать, поэтому я успеваю съездить в другой конец города и вернуться обратно. Звоню Маринке и все ей рассказываю.
— Ника я тебе сочувствую. Когда тебя прокапают, ты собираешь свои вещи и переезжаешь ко мне пока не найдешь квартиру, - заботливым голосом говорит подруга.
— Нет, я не могу, ты говорила, что живешь с братом, не думаю, что ему это понравится.
— Ты забыла, у нас очень большой дом, а Арчи ты и не увидишь он постоянно в больнице, приходит только ночевать. Но если ты так переживаешь, то я спрошу у него для приличия.
— Вот-вот, если он согласится, то я подумаю. Честно, мне неудобно, – хнычу я.
— Заткнись и выздоравливай, – с этими словами она кладет трубку.
Да действительно, у Маринки очень большой двухэтажный дом, который находится почти в центре города. Она из богатой семьи, живет с братом. Родители пластические хирурги. Они работают за границей. Брат тоже хирург, работает в одной из больниц нашего города. Я никогда его не видела, так как с Маринкой мы знакомы всего месяц или около того. И за это время очень быстро и сильно сдружились. Как будто она моя родственная душа. Родителей у меня нет, братьев и сестер тоже. Я выросла в детдоме, а воспитала меня женщина, которая работала там. Все мое образование это девять классов школы и сплошные курсы, вся моя жизнь сплошные подработки, пока меня не взяли администратором в фитнес клуб. Там я и познакомилась с Мариной.
Моя подруга красивая, добрая и очень веселая девушка. Она выше меня на голову, рост ее примерно 170 см. У нее стройная фигура и она всегда следит за собой. Темно-русые волнистые волосы, небольшими волнами спадают на плечи. У нее большие серо-зеленые глаза, идеальные, словно черные крылья птицы, брови, длинные черные ресницы, вздернутый носик и алые тонкие губы. Кожа, на ее овальном лице, нежного кремового оттенка всегда чистая и ухоженная. Маринка вообще модница в отношении косметики и одежды. Короче говоря, неисправимая тряпичница. Моя подруга веселая хохотушка и оптимистка. Я ее обожаю. Она мне очень помогла и многому научила. Всегда поддерживает и за такое короткое время, она стала мне как сестра, которой у меня никогда не было.
Посидев немного, беру сумку и еду на квартиру. Приехав домой, принимаю душ, собираю вещи, беру ноутбук и некоторую еду. Возвращаюсь в больницу, распаковываю вещи, беру ноут и ложусь отдыхать. В палате со мной еще две девочки. Их тоже ведет мой доктор. Никак не запомню его имени. Звонит Маринка.
— Как самочувствие подруга?
— Не очень, забери меня отсюда. Я успела съездить домой и взять себе ноутбук. Теперь мне будет не так скучно. Если честно, я так быстро устаю. На работе я так не уставала. Наверное, это из-за лекарств. У меня после капельницы во рту странный привкус. Как будто мой рот прошел процедуру кварцевания.
— Неужели там так плохо?
— Да плохо, приятное то, что у меня доктор секс-бомба замедленного действия, он очень строгий и не замечает того насколько он привлекательный. Он всех тут смущает своей красотой. Марина, ты бы его видела.
— Так-так-так, по-моему, кто-то влюбился, кстати, Арчи не против, чтобы ты жила у нас, так что когда очухаешься, сразу к нам.
— Да, он действительно влюбляет одним взглядом, ладно, уговорила, спасибо тебе. Что бы я без тебя делала? А как твои дела?
— Я собираюсь на свидание, - весело отвечает подруга.
— Тогда хорошо провести время тебе, - говорю я.
— Спасибо дорогая, крепись там и выздоравливай, целую, пока.
— Пока Мариша.
Поговорив с Маринкой, иду на капельницу. Вечером капельницы и уколы делает дежурная медсестра. У меня еще померили температуру и давление. После, совсем уставшая, ложусь спать. В палате я и две девочки. Мне тепло, но больно. На улице поднялся сильный ветер с дождем. Обожаю этот звук, когда шумят листья на деревьях, а капли дождя ударяются о стекла окон. Это музыка осени. Утром мне нужно сдать анализы. Я отключаю ноут и засыпаю под осеннюю мелодию дождя.
Утро. Открываю глаза раньше времени, до будильника еще полчаса. За окном темно-серое, как глаза моего доктора утро. Мне хочется его увидеть снова. Мои глаза скучают по его глазам. Сегодня суббота, но мне не спится. Иду умываться и чистить зубы. Потом иду сдавать анализы.
Как же больно берут кровь с пальца. Или это у моего страха глаза велики. Когда сидишь на стуле, то стараешься не думать об этом, но все-таки мечтаешь, чтобы этот самый стул убежал вместе с тобой подальше. И этот режим ожидания, когда тебе проспиртованной ватой протирают палец, и ты ждешь тот момент, когда игла проткнет твою кожу. И знаете что? Разные лаборанты по-разному берут кровь. Один быстро прокалывает палец, второй запихивает перо как черепаха, как будто у них не малый опыт в телесных пытках. Именно в этот момент хочется здоровой рукой дать ему по голове. Мне повезло во втором случае, но я себя сдержала.
После мучительной пытки, вся исколотая, возвращаюсь в палату. Через несколько минут заходит мой прекрасный доктор в своей форме цвета морской волны и говорит, что хочет со мной пообщаться. Черт, может анализы плохие. Я волнуюсь. Иду за ним. Садимся в коридоре за стол постовой медсестры. Он открывает мою историю и спрашивает:
— Как Вы себя чувствуете?
Его голос мягкий словно шелк, он ласкает мой слух.
— Болит в боку, садится очень больно, - отвечаю я.
Он молчит и перелистывает журнал, что-то пишет и отмечает в листе назначения. Почерк у него не такой красивый, как он сам, буковки маленькие и корявые. Интересно он сам разбирает, что написал. Я украдкой рассматриваю его, пользуюсь случаем, пока он занят бумагами. Так он не заметит, как я пожираю его глазами. Я ничего не могу с собой поделать. Он очень красивый парень. Его глаза небесного оттенка завораживают и околдовывают. И какого хрена он стал гинекологом? Почему молодые красивые парни становятся гинекологами? Вспоминаю, что у него вчера был день рождения. Хочу его поздравить. Лучше поздно, чем никогда.
— С прошедшим днем рождения, – тихо говорю я.
Мне хочется, чтобы он улыбнулся. Он такой строгий и немного хмурый. По нему не скажешь, что у него вчера был праздник. Он немного удивляется и отвечает «спасибо», но не улыбается. Мне хочется с ним флиртовать и заигрывать, делать все, чтобы он улыбнулся. Я понимаю, врачебная этика, он доктор и должен вести себя соответственно, и я кстати тоже. Но его присутствие и он сам заставляют запихнуть манеры куда подальше. Интересно, какая у него улыбка? Какой он, когда улыбается?
— Значит так, я Вам назначаю капаться еще дня три, потом будем смотреть, лучше Вам стало или хуже. Обязательно ставьте свечи. В листе назначения я все отметил. В понедельник меня не будет.
—Жаль, у меня день рождение, – нарочно перебиваю его. Я хочу, чтобы он знал это.
И вот она, та, которую я так ждала. Его поразительная и обворожительная улыбка. На его лице радость и смущение. Я наверное, открыла рот, когда он улыбнулся. Она поразила меня в самое сердце. Он совсем другой, когда улыбается. Но всего лишь на короткий миг, на несколько секунд он дает слабину и снова возвращает свой серьезный вид.
— Если станет плохо, можете обращаться к Сергею Николаевичу. У Вас есть ко мне вопросы? – спрашивает он.
Я смотрю в его глаза, которые просто приковали мои, и понимаю, что забыла обо всем, что хотела спросить. Такое происходит со всеми девчонками нашей палаты, а может и не только нашей. Когда он рядом забываешь обо всем, слова сами теряются. Он выжидающе смотрит на меня.
— Я забыла, – отвечаю я и опускаю глаза. Мне стыдно за себя, а ведь я действительно хотела, что-то спросить у него.
— В следующий раз запишите, – отвечает он, и уголки его идеальных губ немного приподнимаются. Наверное, такой ответ он слышит не первый раз.
— Хорошо, – смущенно отвечаю я.
— Тогда до вторника.
— До вторника, – говорю я, встаю и направляюсь к себе в палату. Когда прохожу мимо него, то слышу:
— С наступающим, – тихо и медленно говорит он.
— Спасибо, – немного повернувшись в его сторону, благодарю я и улыбаюсь как чеширский кот.
Возвращаюсь в палату и жду своей очереди на капельницу. Ждать приходится не долго. И вот во мне уже торчит иголка и по венам ощущается холод от лекарства. Из процедурной я опять наблюдаю прохожих по коридору. Вижу, как мимо проходит мой доктор, который так волнует меня. Потом заходит в кабинет процедурной и идет к окну. На подоконнике лежит журнал, он его перелистывает и что-то отмечает. Он то-ли серьезный, то-ли грустный, мне не понятно.