Все это добро весило немало, откровенно говоря очень даже много, килограмм по пятьдесят, но никто не жаловался, ибо вправду говорят: своя ноша не тянет, да и не выжить им без нее по сути в тылу противника.
Но к счастью шли быстро, насколько это было возможно в непростых условиях гор, да еще с такой тяжестью, но недолго, до момента окончательного рассвета, что уже брезжил на востоке в момент десантирования.
Стоило только показаться первым лучам солнца, как лейтенант отведя их в самый густой участок леса из ельника (лиственные деревья здесь как оказалось распустились не так сильно как на западе откуда они прилетели, только-только начали показываться первые листочки из-за чего солдаты были как на ладони), скомандовал:
— Привал.
Взмыленные от трудного марш-броска бойцы тут же попадали прислонившись к стволам, тяжело дыша, жадно приникая к фляжкам.
— Воду беречь, пока не найдем ручья. Снег не жрать. Только простуженных мне еще не хватало. Да и дышать лучше через нос…
Солдаты с сожалением оторвались от фляжек. Снег в горах действительно еще местами лежал небольшими сугробами в затемненных участках и под скальными козырьками. Многие жадно закурили, хоть это не запретили.
— Немного информации, — продолжил лейтенант Тарков, сам едва отдышавшись. — Как вы уже поняли, мы заброшены для проведения диверсий с целью всячески осложнить жизнь захватчику. Связь с командованием будет осуществляться очень редко и то только в случае острой необходимости, потому мы предоставлены самим себе и будем действовать и выбирать цели по своему усмотрению. Что касается дополнительного вооружения и боеприпасов к моменту расхода наших первичных запасов, то у меня есть график поставок, время и места сбросов, так что мы должны продержаться очень долго… или как повезет. Вопросы?
— Где мы хоть примерно находимся, товарищ лейтенант? — поинтересовался Белый.
— Если пилоты ничего не напутали и не изменили маршрут, о чем бы они мне сообщили, чего не делали, то мы находимся в горах Боргойского хребта, западнее реки Селенга примерно в двадцати километрах к северо-западу от города Джида. Уверен, что вы никогда прежде в своей жизни не слышали ни одного из перечисленных названий, и даже примерно не представляете, где мы находимся, — усмехнулся лейтенант. — Так?
Солдаты кивнули с кривыми улыбками, подтверждая правоту командира.
— Я так и думал. Что ж, даю наводку, это место находится примерно в пятидесяти километрах к югу, от юго-западного берега озера Байкал. Надеюсь, хотя бы где находится Байкал, все знают?
Солдаты, криво улыбаясь, активно закивали головами. Все знали, где находится главная ценность России содержащей двадцать процентов пресной воды планеты Земля и что так стремятся заполучить китайцы.
"Так они по сути и заполучили Байкал, — подумал Вадим. — Теперь им осталось разве что трубопровод протянуть наподобие нефтегазового и качать воду в Китай как эти самые углеводороды…"
— Замечательно. Так вот, через этот город проходит железная дорога, по которой из Китая через Монголию идут поставки вооружения, снаряжения и войск к Транссибирской магистрали, чтобы они могли продолжить движение дальше на запад. Мы, как я уже сказал, должны этому всячески мешать. Еще вопросы по делу есть?
Больше вопросов не было. Все яснее ясного. Им придется вести борьбу партизанскими методами. О которых как-то говорил Коржаков.
— Старший сержант Коржаков…
— Я.
— Отправьте два человека на вот эту высотку наблюдателями.
— Есть!
Вадим уже знал кого отправят. По крайней мере одного человека точно…
— …Куликов! Жахоев! Живо на пост!
— Есть…
Окончательно сбросив ношу, едва передвигая ногами, Вадим, получив от лейтенанта специальный цифровой бинокль, стал взбираться наверх. Что и говорить, наблюдательный пункт им подобрали не низкий.
Замаскировавшись в каких-то колючих кустах, они стали разглядывать окрестности на наличие какой-либо опасности, а конкретно китайцев, которые как считает лейтенант, наверняка уже знают о забросе, многочисленных диверсионных групп в свой тыл и постараются уничтожить все подразделения диверсантов до того как они начнут диверсантить, осложняя им жизнь.
Куликов внимательно осмотрелся по периметру, но на горизонте все было чисто. Просеял небосвод, но и сейчас бинокль ничего не показал и не отметил, даже птиц и тех не наблюдалось.
Солдаты внизу начали что-то копать. Это оказался схрон. В него спрятали две трети всего вооружения и продовольствия.
Вадим прикинул, что с оставшейся третью можно провести две, максимум три хороших по своей мощности диверсии, а это значит всего они смогут сделать от шести до девяти-десяти нападений и придется ждать борт с дополнительными боеприпасами. Вопрос только в том, на сколько им хватит по времени этих запасов. На месяц? Два? Да и побегать хорошо от цели к цели придется, чтобы их банально не вычислили.
Вадим еще раз приник к окуляру бинокля и шепотом выматерился.
В небе показался самолет-разведчик, цифровой бинокль обвел его в рамку и покрасил в красный цвет. Вадим тут же подал условный сигнал и жизнь внизу тут же замерла. Лишь стрелок с "иглой" копошился дольше всех, приводя свой комплекс в боевую готовность. Но вот и он затих.
Самолет шел чуть в стороне с юга на север широкими зигзагами чтобы охватить как можно большую площадь.
"Вряд ли с высоты можно что-то обнаружить", — подумал Вадим, представляя, как сейчас видится местность с борта самолета – сплошная серо-зеленая муть изрезанная горными хребтами. Обнаружить несколько человек хорошо замаскированных и ничем себя не выдающих, ни куревом, ни тем более кострами, обнаружить практически невозможно.
Впрочем, он был не прав, видимо разведчик, этот или другой, через свои приборы все-таки кого-то обнаружил. Потому как вскоре в небе показалось звено штурмовиков идущих прямо к цели и где-то далеко на северо-востоке, почти на грани различимости они пошли на боевой заход, пикирование, выход из пике и над горизонтом поднялось облако черного дыма.
— Напалм… — прошептал Жахоев и поежился. — Плохая смерть…
По спине Вадима тоже пробежал холодок. Не стоило недооценивать противника. Значит, одну группу уже накрыло.
Штурмовики, выпущенные на заводах России и проданных "соседу, другу, партнеру и союзнику", ушли, а разведчик продолжил кружить, выискивая диверсантов в своей зоне ответственности. Если он даже больше никого не найдет и самолеты не прилетят бомбить, это не значит что тут вскоре не появятся соответствующие поисковые подразделения "егерей", а уж от них придется побегать или повоевать, что опять-таки означало скорый бег. Так что лучше не попадаться.
Взвод оставался на месте весь день, не рискуя двигаться с места пока разведчик не убрался из зоны видимости и очень долго в ней не появлялся. Это дало людям необходимую передышку для нового ночного перехода, на этот раз более осмысленного, потому как шли уже к первой цели. Никто не собирался долго раскачиваться, потому как времени на это просто не было.
Никто об этом не говорил, но все понимали, что вполне возможно у них будет только одна попытка, но это уже зависит от мастерства командиров. Впрочем, лейтенант производил впечатление вполне толкового офицера, так что шансы не сгореть в первой же операции имелись, и это не могло не радовать простых бойцов.
Им повезло. За три дня, пока они кружными путями двигались к железной дороге, пробираясь сквозь леса и горы сначала на юг, обойдя стороной селение Дырестуй и переправившись через немаленькую одноименную с административным центром холоднющую речку Джида и только потом, свернув на восток, направившись непосредственно к железке. Их не то что не преследовали, но даже не засекли. Хотя штурмовики еще несколько раз появлялись на горизонте и уходили на север, что не сулило ничего хорошего обнаруженным.
Вот снова.
— Опять полетели. Суки. — Хмуро произнес Липов, указывая к горизонту, на едва заметные летящие точки штурмовиков.
Вадим шел с ним в дозоре, охраняя основной отряд с левого фланга. И это рассматривалось как отдых, потому как дозорные солдаты шли налегке, а вся их поклажа распределялась между другими бойцами взвода.
"Сколько нас осталось? — невольно подумал Куликов, провожая взглядом вражеские самолеты. — Может мы уже единственные десантники-партизаны и скоро наступит наша очередь оказаться под напалмовой или кассетной бомбежкой? Ведь как известно: сколько веревочке ни виться… Надо линять. Даже если акция получится удачной и мы спустим поезд под откос, на нас тут же спустят всех собак и не отстанут, пока не загонят и не перебьют. Да, определенно нужно сваливать".
И главное у него есть хорошая возможность сделать это. Да вот хоть прямо сейчас! Нужно только долбануть прикладом по башке своего напарника и бежать, бежать без оглядки. Для спасения нужно действовать более решительно, больше нельзя упускать таких случаев, как то произошло с Авдеевым во время охраны поезда. Тогда он не смог треснуть своего товарища, опасаясь не рассчитать силу удара и ненароком прибить сослуживца.
Дальнейшие его действия развернулись в мозгу как скатерть. Он первым делом вернется назад. Зайдет в пройденный вчера поселок Дырестуй (ну и дали же название), отберет у кого-нибудь транспорт (должно же там хоть что-то остаться после повального бегства жителей, в конце концов, не все же смотались?), автомат в качестве убеждающего аргумента очень даже поспособствует и рванет по дороге на запад.
Вадиму хватило одного мимолетного взгляда на карту лейтенанта, когда он проходил мимо во время совещания оного со старшим сержантом, чтобы память цепко ухватила все дороги, попутные селения в которых он сможет дозаправиться, опять же угрожая оружием.
Опасно? Конечно! Ведь китайцы повсюду. Но что делать?.. Здесь еще опаснее.
В Россию, в ее центральные и западные области понятное дело уже лучше не соваться.
"И что тогда? Куда двигаться? — задумался Куликов. — Опять в Казахстан?!!"