Сразу становилось ясно, что такой бой мог растянуться на несколько часов, никто не желал предпринимать каких-либо действий, что могли переломить ход события в свою пользу, ведь это означало большие потери.
Впрочем, у десантников-диверсантов столько времени нет. Его ровно столько, сколько потребуется звену китайских штурмовиков, чтобы взлететь, долететь до места боя и сбросить несколько бомб. Так что именно десантникам придется идти на прорыв, чего и ждут китайцы, чтобы нанести противнику максимальный урон.
Вадим, чертыхаясь, ругая себя за то что снова ввязался в ненужную ему драку, полз вперед. Ну он же предупредил своих, все он выполнил свой долг, а раз так можно сматывать удочки и уносить ноги, так нет, полез в самое пекло. Так он размышлял, продвигаясь все ближе и ближе за спины засевшим китайцам, рискуя попасть под огонь своих.
Наконец он добрался до дистанции метания гранаты и тяжело дыша, стараясь унять выскакивающее из груди сердце, подготовил три гранаты, положив их перед собой. И быстро выдернув из них кольца, одну за другой забросил под самые ноги китайцев и снова спрятался за ствол дерева. Один за другим хлопнуло три взрыва.
Еще двое китайцев из группы, что атаковал Куликов, чисто инстинктивно обернувшись, выскочив из укрытий, осознав, что они раскрыты, попали под плотный огонь солдат.
Теперь Вадиму самому требовалось как-то убраться и не быть как эта парочка нашпигованной пулями.
Куликов решил двигаться к месту своего секрета, где он, по сути, и должен находиться к моменту начала боя. Бежать, как он задумывал, сейчас уже бессмысленно. Хотя почему бы и нет? После боя всем будет не до него, свои бы ноги унести от погони. Но логика на войне работает редко, люди больше полагаются на чувства, и Вадим мелькающей тенью прорывался к своему секрету.
Прямо перед ним возникла какая-то другая тень и он не задумываясь первым открыл огонь из своего АК-127, а потом добавил еще одну гранату для надежности.
Это было его как говорят в теннисе вынужденной ошибкой. Этой длинной очередью он привлек к себе внимание противника повернувшего все оружие на него, и решившего что в тылу противник гораздо опаснее, чем тот, что атакован ими в лагере и сам суматошно отстреливается.
Пришлось залечь и отстреливаться. Рядом в опасной близости, но с небольшим недолетом что его и спасло, грохнуло несколько гранат, чьи осколки приняло на себя дерево.
Китайцы так увлеклись странным противником в своем тылу, что почти забыли о враге в лагере. А он тоже мух ртом не ловил и также видя, что в тылу китайцев творится какой-то бардак, пошел в контратаку. Застучали частые очереди, сухо рвануло три-четыре подствольных гранаты и китайцам вновь пришлось развернуть направления огня, сосредоточив все внимание на основном противнике.
Тут свое слово сказал Вадим, бросив оставшиеся у него гранаты. Простучало еще несколько очередей и все стихло. Китайцы на данном участке фронта были уничтожены.
— Эй! Кто там?!
"Да что б тебя…" – разочарованно и зло подумал Вадим.
Он узнал голос старшего сержанта Коржакова и это плохо. Если другим он еще что-то мог наплести в три короба, но не старшему сержанту. Этот сразу все поймет.
— Отвечай! У нас времени разбираться нету! Сейчас вмажем, гранатами забросаем, а уже потом будем думать, и сожалеть, если поступили неправильно!
"Как всегда на войне…" – невесело подумал Вадим.
— Это я! Младший сержант Куликов!
— И какого рожна ты там делаешь?! — тут же спросил Коржаков.
— Может, сейчас решим более насущные проблемы, товарищ старший сержант?! Сами сказали, что времени разбираться нету, бой все-таки…
— Тоже верно. За мной!
Китайцев быстро обыскали, забрав себе оставшийся гранатный боезапас, и поспешили вмешаться в продолжающийся ожесточенный бой на других направлениях.
Солдаты под началом старшего сержанта Коржакова пошли по тылам противника, внося в бой изрядную сумятицу, но эта сумятица в первую очередь была на руку десантникам. Китайцы стушевались, все с самого начала у них пошло не так как надо, это тоже дало о себе знать просто чисто на психологическом уровне и уже они чувствовали себя попавшими в ловушку из которой надо как-то выбираться.
Активный бой продолжался еще минут пять, но потом стал каким-то рваным. Почувствовав слабину противника, десантники уже под командованием лейтенанта Таркова пошли в атаку и китайцы, окончательно дрогнув, начали отступать. Но попали под огонь группы Коржакова и почти все полегли.
Еще некоторое время работал снайпер отщелкивая тех кто решил уходить по другим направлениям спасаясь самостоятельно. Но вопрос о том всех ли они положили или все же кому-то удалось уйти, умело прячась среди деревьев и кустах, остался открытым. Чтобы его закрыть пришлось бы обыскивать местность и считать трупы, на что нет времени, да и не знали они сколько китайцев насчитывалось в отряде в самом начале.
— Снимаемся! — приказал лейтенант Тарков, стоило только бою стихнуть более чем на минуту.
Он тоже прекрасно понимал, что очень скоро стоит ждать налета авиации противника. А пилоты получив информацию что китайский отряд уничтожен, особо миндальничать не будут и расстараются на славу.
Солдаты очень быстро собирали вещи. Кто-то оказывал помощь раненым, бинтуя руки, ноги, коля обезболивающее. Раны, в основном, оказались легкими и это хорошо - с тяжелыми далеко, понятное дело, не уйти. Имелись во взводе и убитые. После переклички выяснилось, что не хватает трех человек. Их нашли на своих позициях, кого порвало гранатами, кого нашпиговало пулями… На их погребение времени уже не оставалось. Пришлось оставить, только боеприпасы и комплекты химзащиты забрали.
— Уходим!
Уйти удалось менее чем на километр, когда в небе загудело и появились самолеты. Лагерь накрыло сначала напалмом, потом прошлись кассетными зарядами, а третий штурмовик добавил что-то тихое. Так, четыре раза хлопнуло чуток и все.
— Химоружие! — первым дошло до молодого бойца с Балтики.
— Точно!!!
Быстро определив направление ветра, который вот гадость! шел почти на них, бойцы ломанулись ему перпендикулярно в гору уходя из зоны заражения на бегу для верности напяливая противогазы. На то чтобы облачиться в защитные балахоны времени уже не оставалось.
Перемахнув хребет, чтобы не отсвечивать почти на лысой макушке в рассветных лучах встающего солнца, спустились в темноту леса и затаились, тяжело переводя дух. Как и полагается сразу же проверили оружие, распределили оставшиеся боеприпасы. Выходило что их не так уж и много, хватит от силы на час скупой обороны.
Вадиму очень не понравилось, как поглядывал на него лейтенант Тарков, при тихом разговоре со старшим сержантом.
"Сука, мог бы и промолчать, — подумал с раздражением Куликов. — Я же, в конце концов, твою шкуру спас. Неблагодарная сволочь. Да и сегодня тоже, если б не я то ни тебя, ни всех остальных уже в живых бы не было…"
— Ну-с, товарищ младший сержант, — подойдя и глядя сверху вниз, начал лейтенант, знаком показав остальным особо любопытным, что начали подгребать, чтобы исчезли куда подальше.
Вокруг Куликова тут же образовалась пустое пространство, и на него с интересом стали поглядывать остальные бойцы, особенно Авдеев, Белый и Бардов не понимая чего это на этот раз к нему прицепились и явно не с добром.
— Мне со старшим сержантом хотелось бы прояснить пару неясных моментов… я бы даже сказал, подозрительных моментов, сегодняшнего ночного происшествия.
— Каких именно? — поинтересовался Вадим, сделав невинное лицо и преданно, по щенячьи переводя взгляд с одного командира на другого старшего по званию.
— А ты не знаешь?
— Абсолютно не понимаю, о чем идет речь, товарищ лейтенант. Даже догадок никаких нет.
— Ну-ну… старший сержант, — кивнул Тарков Коржакову и тот подхватил эстафету.
— Как ты оказался в тылу у китайцев Куликов? Причем, аккурат напротив третьего поста со своего первого. То есть, по сути, на противоположной стороне. Вот чего мы понять не можем…
— Даже и не знаю, товарищ старший сержант, — пожал плечами Вадим. — Сам в догадках теряюсь. С того момента как все закрутилось-завертелось, эти крики, взрывы, стрельба…я вообще мало что помню. Как-то вот оказался.
— Допустим, — снова взял слово лейтенант. — Прямо напротив моей позиции это в районе второго секрета вдруг ни с того ни с сего разбросало взрывами группу нападавших. Это ваша работа?
— Напротив второго секрета? Вряд ли товарищ лейтенант. Что мне там делать?
— К себе возвращаться… — зашипел Коржаков.
— У нас есть сильные подозрения, товарищ младший сержант, — продолжил лейтенант, жестом осадив набычившегося старшего сержанта, — что противник не успел нас окружить, благодаря отдаленному взрыву из-за чего мы встали все по тревоге. Что вы можете по этому сказать?
— Ничего. Я сам знаю не больше вашего. Странный взрыв тоже слышал. А что, почему? Без малейшего понятия.
Лейтенант и старший сержант переглянувшись долго смотрели на Куликова, а тот на них. Так и мерились взглядами, наверное, с минуту.
— Твое поведение нетипично Куликов, ты это понимаешь? — спросил лейтенант, нарушив затянувшееся молчание.
— Да? А как я должен себя вести?
— Возмущаться. К тебе прицепились, что-то требуют, подозревают в чем-то несусветном, а ты спокоен как удав.
— И что с того?
— А то Куликов, — усмехнулся Коржаков, — что мы знаем, что ты дезертир.
На этот раз Вадим решил сыграть по их правилам и повозмущаться:
— Да как вы такое могли обо мне подумать?! Если бы я был дезертиром, то разве бы стал вмешиваться в этот бой? Нафиг бы он был мне нужен?! Мне бы даже наоборот было бы проще свалить под шумок, не имея за собой хвоста и даже более того числиться в погибших вместе с вами! Но нет, я был вместе с вами, и честно вел бой!
— Сколько искреннего возмущения, какая игра, — ухмыльнулся Коржаков. — Но как говорил Станиславский: не верю.