В таком неавантажном виде застал я европейскую колонию в Йокогаме. Те немногие из ее представителей, которых мне привелось видеть, казались совершенно поглощенными приискиванием той балки или того крючка, на которых им всего удобнее было бы повеситься. Япония и все японское, кроме желчного озлобления, не возбуждали в них решительно ничего. Некоторые из них, правда, волновались экспедициею на Формозу47, смутно ожидая от нее хоть некоторого возрождения золотого века ружейных заказов. Но и тут ходили совершенно легендарные слухи в этой своеобразной среде, мало возбуждавшей во мне желания продлить свое кратковременное и поверхностное с нею знакомство.
О САМИХ ЯПОНЦАХИсключительные успехи железнодорожного дела в Японии
Железная дорога между Йокогамой и столицей была еще в это время новостью, но движение по ней было уже действительно изумительное, что объясняется как чрезвычайно густой населенностью этой местности, так и необыкновенно подвижным характером японского населения, по крайней мере в этой центральной части империи. Едва ли где-нибудь в другой стране так наглядно обнаруживалась способность, присущая некоторым железным дорогам, создавать движение. Постройка этой первой японской линии не встретила ни одной из тех многочисленных трудностей, которыми железнодорожное дело обставлено еще и до сих пор в Китае: там единственная ветвь, построенная несколько лет спустя в одном из самых бойких мест, между гаванью Хоангпу (Wampoa) и Шанхаем, была тотчас же по окончании куплена правительством и разрушена с большими пожертвованиями, так как существование ее оказывалось почему-то несообразным с головоломными соображениями и требованиями того своеобразного кодекса правительственных и народных суеверий и предрассудков, который известен под общим именем Фэн-шуй (ветры и воды).
В Японии не приходилось принимать в расчет никаких подобных соображений и требований. Постройка железных дорог по инициативе правительства и на средства государственного бюджета встречала, правда, и здесь довольно многочисленных противников. Довольно вероятно, что некоторые из них руководились в своей оппозиции страхом перед нововведениями и заимствованиями у иностранцев, присущим консерваторам не на одном только крайнем Востоке. Тем не менее, они мотивировали свое недовольство не какими бы то ни было фэн-шуйскими соображениями, а доводами, может быть, и не основательными в конце концов, но, во всяком случае, заслуживавшими серьезного обсуждения. Так, например, с их стороны ставилось на вид, что Япония, при своей территориальной ограниченности, обладает уже дешевыми морскими путями сообщения и целыми системами судоходных каналов, существующих, по меньшей мере, более двух веков. Пути эти, конечно, не имеют удобства железнодорожных линий, но зато перевозка по ним обходится очень дешево, а это составляет немаловажное преимущество в стране, вообще небогатой продуктами ценными, нуждающимися в быстрой перевозке и способными окупать ее издержки. Ставилось на вид, что государственная казна уже и без того сильно истощена междоусобиями, преобразованием армии и флота, созданием многочисленных высших школ, контрибуциями, вроде Сацумской, о которой было уже говорено, и т.п. Постройка железных дорог по правительственной инициативе иностранными инженерами не могла не обойтись стране слишком дорого, тем более что весь материал, в том числе самые рельсы, приходилось получать из-за границы. А между тем привоз заграничных товаров в первые годы японского возрождения и без того уже превышал вывоз в ужасающих размерах, и курс японских бумажных денег быстро падал до двенадцати и даже до десяти процентов своей номинальной стоимости.
Японцы в погоне за новым
Надо было слишком хорошо знать местные японские условия для того, чтобы судить, насколько были основательны подобные возражения! Но легко было убедиться и с первого взгляда, что эти японские возражения против постройки железнодорожных линий между некоторыми главными пунктами, наперед намеченными правительством, не имели общего с тою суеверною косностью, которую мы вообще привыкли встречать в странах отсталых, неожиданно очутившихся лицом к лицу с чуждою и непонятною им цивилизациею. Правительство не стеснилось подобными возражениями, и фактический успех очень скоро оправдал его, по крайней мере на этот раз, перед общественным мнением, с которым ему приходится считаться гораздо более, чем думают те, которые судят о японских делах из европейского далека, на основании предвзятых мнений об отсталости страны и о деспотическом характере всех азиатских правительств огулом. Товарное движение по Эдо-Йокогамской железной дороге до сих пор еще не приняло действительно значимых размеров, благодаря главнейшим образом кризису, который тяготеет над всею торговлею крайнего Востока в течение последних восьми или десяти лет. Но количество путешественников здесь уже с самого начала стало громадным! У японцев, как и у всех южан вообще, сильно развита руместановская жилка пристрастия ко всему необыкновенному, новому, заслуживающему удивления и бросающемуся в глаза (у них даже существует непереводимое название для всяких подобного рода явлений - кэмбуцу *.
Едва только открылась здесь первая железнодорожная линия, толпы шли! Сперва, чтобы только поглазеть на невиданное доселе зрелище... Но мало-помалу являлось естественное желание прокатиться на этом странном механизме, движимом неведомою силою. Конечно, этого одного было еще очень и очень недостаточно, чтобы установилось сколько-нибудь солидное пассажирское движение, но не следует забывать, что местность эта населена гуще, чем самые многолюдные округи Бельгии или Ломбардии. Кроме того Эдо, с самого своего основания Гонгэн-самою в начале семнадцатого столетия, всегда был центром всевозможных производств и всякого бродячего народонаселения. С другой стороны, вся заграничная торговля Японии с каждым годом стала все больше и больше сосредоточиваться в Йокогаме, которая теперь уже окончательно затмила собою все другие открытые японские порты. Этому одинаково способствовало и её непосредственное соседство со столицею, и её сравнительная близость к главным производственным округам японской Империи.
*) Кэмбуцу - осмотр достопримечательностей (яп.).
Крайне важный для Японии порт в Йокогама!
Огромная низменность, окружающая залив близ столичного Эдо (прежде составлявшая провинции Мусаси и Симоса), одна лишь производит ежегодно почти столько же риса, сколько вся остальная Япония взятая вместе. Округи шелковичного производства лежат, правда, несколько дальше к северо-востоку, и для них более естественною гаванью предполагалась Ниигата. Но этот порт, лежащий вне большой торговой и почтовой кругосветной дороги, мало посещается иностранными судами. К тому же он слишком неудобен по причине мелководья. Те же неудобства представляет и Осака, географическое положение которого, однако, гораздо выгоднее: Холмы Киная48, производящие в изобилии лучший японский чай, серебряные рудники Икуно, медные копи и мраморные ломки Иосидо, стальные фабрики бывших областей Санъиндо 49и Санъёдо50, не считая других второстепенных производств, лежат в более или менее непосредственном её соседстве. А потому Осака, хоть и одна, но соперничает еще до известной степени с Иокогамой, особенно с тех пор, как железная дорога, соединившая ее с портом Хваю-Кобэ, продолжена до бывшей столицы Киото и даже немного дальше на восток, до большого центрального озера Бива. Что же касается до других открытых японских портов, то некоторые из них (Ниигата, Нагасаки) уже добровольно почти вовсе покинуты иностранцами. Международная торговля не потеряла бы ничего от их закрытия, так же как и от закрытия Хакодатэ. Но относительно этого последнего японское правительство само старается всеми мерами привлекать туда всякие местные и иностранные суда, в видах оживления почти пустынного северного острова Иэдзо, или Хоккайдо. Над заселением последних оно очень деятельно и, надо сознаться, очень умно работает в течение уже целого десятилетия, не щадя издержек на тщательное расследование его во всех направлениях иностранными учеными и инженерами.
«Синяя» толпа железнодорожных полустанков
Постройка Эдо-Йокогамской железной дороги обошлось дешевле, чем следовало ожидать, судя по тому, что дело это велось исключительно англичанами, и что со стороны японского правительства возможен был только номинальный контроль над работами. Правда, местные условия крайне благоприятны для такого рода предприятия. Вся линия идет почти по ровному морскому берегу, вдоль наилучше устроенной части главной японской большой дороги, известной под именем «Токайдо»51. Станции устроены на европейский лад, без всякой роскоши, но притом, к сожалению, и с безвкусием, отличающим все известные мне европейские постройки в Японии. Зато миниатюрные вагоны, почему-то устроенные в размерах значительно меньше тех, которые употребительны в Европе, приятно поражают чистотою и щегольскою отделкою. В этом строящие их англичане усвоили себе вполне удачно японскую национальную склонность к миниатюрности и изяществу.
Многолюдная толпа, теснившаяся на вокзале и в вагонах, представляла интересное и совершенно непознанное для меня зрелище.
Вамбери, большой знаток мусульманского Востока, замечает, что яркость красок и пестрота, поражающая европейский взгляд в Константинополе, в Бейруте или в Каире, исчезают по мере того, как мы подвигаемся вперед навстречу Восходящему Солнцу. В Японии мы достигаем крайнего предела в этом отношении: отсюда, плывя дальше на Восток, можно уже попасть только на крайний Запад, в Калифорнию. Зато я нигде не встречал такого бесцветного однообразия покроя и окраски одежд, как в Японии! Верх здешнего щегольства заключается в том, чтобы подобрать целую гамму из оттенков какого-то мучного, не то сероватого, не то рыжеватого цвета, напоминающего паутину. В толпе, которая теснилась в вокзале йокогамской железной дороги, таких щеголей практически не было. В ней преобладал решительно демократический, третьеклассный характер. Во всякой другой стране сие следовало бы назвать в полном смысле слова «серою толпою». Но здесь гораздо уместнее было бы назвать её «синею», так как вся она, от мала до велика, без различия пола, возраста и звания, была облачена в однообразные, как мундир, халаты, окрашенные всеми возможными мутными и другими оттенками цвета индиго