— В таком случае, мсье, мы поместим деньги в свой собственный сейф; вы сможете получать их только через нас. — И он поспешил добавить, поскольку двадцатилетний профессиональный опыт приучил его не противоречить клиентам: — Что, впрочем, не доставит вам никаких хлопот.
Господин Жерарден ответил:
— Вот так мне больше нравится, как-то более доверительно.
Они вновь поднялись на первый этаж, вошли в великолепный кабинет господина Мортимера, туда был вызван старший кассир, чтобы написать расписку. Ему было разрешено сесть за директорский стол, и в присутствии заинтересованных сторон он брал одну за другой пачки с деньгами, пересчитывал их, записывая результат после каждой пачки. Операция длилась добрых двадцать минут. В течение всего этого времени ни господин Мортимер, ни господин Жерарден не проронили ни слова, слышно было только, как под пальцами шуршала бумага, да откуда-то доносился стрекот пишущей машинки. Взгляд новоявленного миллионера был прикован к ловким рукам кассира. Да и генеральный директор не мог оторвать от них глаз. Наконец служащий прочел торжественным голосом, подчеркивавшим важность происходившего:
«Получена от господина Жюля Жерардена, из 32-го номера, сумма в девятьсот девяносто девять тысяч франков (999.000 фр.), банкнотами по тысяче франков, №№ Н 1217, 701 по 750; Ж 5222, 121 по 170; А 1512, 101 по 150; С 6003, 221 по 270; Р 3427, 441 по 490; П 5634, 731 по 780; К 4789, 151 по 200; X 1042, 421 по 470; 3 8567, 321 по 370; Д 5303, 361 по 410; Ф 1029, 671 по 720; Н 8635, 131 по 180; Л 4501, 701 по 750; И 1204, 161 по 210; С 4505, 151 по 200; У 3603, 501 по 550; Е 1476, 101 по 150; И 7809, 351 по 400: 3 9009, 401 по 450; К 1001, 601 по 650».
— Должен ли я включить сюда и чемоданчик? — спросил бухгалтер.
— Пожалуйста, мсье, — отозвался господин Жерарден. — Для вас так даже будет удобнее.
Он вытащил из чемодана ночную рубашку и сунул ее под мышку.
«...и чемодан. Париж, 12 января 1934 года. Подпись...»
Служащий протянул бумагу господину Мортимеру, который ее подписал.
Господин Жерарден взял расписку, внимательно перечитал ее, потом положил в бумажник и горячо поблагодарил. Наконец, бросив последний взгляд на свое новоиспеченное богатство, он, пятясь, вышел из кабинета директора, зажав под мышкой ночную рубашку.
Он позавтракал у себя в номере морским языком, запеченным в тесте, бифштексом с яблоками и кофе-гляссе. Около двух часов дня, все такой же смиренный и суетливый, он вышел из отеля. С наступлением сумерек он вернулся в отель, но был сам на себя непохож. Толстое коричневое пальто с хлястиком, бежевая фетровая шляпа, перчатки из свиной кожи во многом изменили его облик, манеру держаться; впрочем, тут не было ничего необычного: в своей теперешней одежде господин Жерарден выглядел типичным мелким буржуа, недавно разбогатевшим. Одни только ботинки оставались у него прежними. Господин Жерарден побывал у парикмахера: его выбритый затылок и подстриженная бородка благоухали одеколоном, отчего ему самому, по-видимому, было не по себе. Гордясь и в то же время конфузясь, взволнованный взглядами, которые бросали на него, с нетерпением ожидая услышать себе похвалы, хотя он ни за что на свете не попытался бы сам их вызвать, господин Жерарден переступил порог директорского кабинета, якобы желая узнать, в котором часу обед.
— Каким вы стали элегантным, господин Жерарден! — воскликнул Мортимер. — И за такой короткий срок!
При этом его строгий взгляд подмечал все недостатки одежды, купленной в магазине готового платья.
— Вы находите? — скромно отозвался господин Жерарден.
Он поправил на носу пенсне, потом неловким жестом расстегнул новое пальто, чтобы можно было увидеть темно-серый, тоже новый, костюм.
— О, клянусь честью! — только и смог добавить господин Мортимер.
— Недурно, не правда ли? — спросил господин Жерарден уже более уверенным тоном. — Я купил все это на Бульварах. Вот уж истинно, в Париже есть возможности, о которых и не подозреваешь в провинции. Я полагаю, что могу бывать в этом везде. Надо только сменить башмаки. Я отложил их покупку на завтра.
Он потупился, точно школьник, в ответе которого нашли ошибку.
— У меня не осталось больше денег. Моя тысячефранковая купюра...
— Как! — воскликнул господин Мортимер. — Вы заплатили всего тысячу франков за все вместе? Весьма удачная покупка!
— Да-а-а! — вздохнул господин Жерарден. — И все же деньги утекают так быстро.
Господин Мортимер ободряюще улыбнулся.
— Ну, когда ты миллионер...
— Само собой! — пылко подхватил господин Жерарден. — В сущности, очень трудно изменить свою природу. Когда я получил эти деньги, я дал себе слово вести себя разумно. И я так и поступаю, господин директор, так и поступаю! Но внезапно я начинаю думать, правильно ли я поступаю. Может, лучше было бы пожить в свое удовольствие? В конце концов, спокойная, обеспеченная старость это очень мило, если только доживешь до нее! Разве знаешь заранее? Полагаю, я должен буду потратить немного денег. Этому надо научиться!
Обучение шло в таком темпе, что господин Мортимер первый был поражен. Клиентура отеля, к сожалению, была не слишком многочисленной, и, располагая некоторым досугом, он мог ежедневно уделять внимание новому миллионеру; он был свидетелем необычайной метаморфозы. Господин Жерарден не только перестал дергаться, утратил свои прежние неуклюжие манеры, робкие жесты, неуверенную речь. Но с каждым днем его все больше завораживали достаток и роскошь.
На следующий же день после своего появления в отеле он купил себе трость с золотым набалдашником и вечерние туфли, от чего походка его стала на редкость осторожной: опасаясь, чтобы на лаке не появились морщины, он принимал все меры предосторожности.
На другой день дневные часы, поскольку было воскресенье, он провел в гостиной отеля, читая газеты, наблюдая, как снуют взад и вперед обслуживающий персонал и постояльцы. За отсутствием господина Мортимера он долго беседовал с господином Бенои, потом с Али, который надзирал за работой турецкой кофейни. Вечером он отправился в кинематограф на Елисейских полях.
В понедельник, предварительно заявив, что покупать готовое платье недостойно порядочного человека, он сообщил, что собирается сшить на заказ два костюма и пальто. В этот же день он приобрел очки в черепаховой оправе. Но последнее его приобретение оказалось недолговечным. Господин Жерарден не смог привыкнуть к такой радикальной перемене и через сутки вынужден был вернуться к своему привычному пенсне.
Не смог он приучить себя и к табаку, несмотря на высокое качество сигарет, продававшихся в отеле. Нижнее белье и два больших чемодана из черной кожи были его следующими покупками. Ничто из купленного не доставлялось в отель поставщиками. Господин Жерарден все приносил сам, с тем же тревожным видом обеспокоенного владельца, с каким он относился недавно к чемоданчику с тысячефранковыми банкнотами. Так он потратил не менее десяти тысяч франков.
— Пожалуй, хватит, — сказал он в четверг вечером господину Мортимеру. — Пора возвращаться в Клермон, лажу там кое-какие мелкие дела и потом — хоп! — на Лазурный берег! Безбрежная синева, пальмы, женщины в купальных костюмах... там скучать не будешь, не прав-
да ли? Здесь, мсье, я уж откроюсь вам до конца, я никуда не решаюсь пойти, я чувствую себя не в своей тарелке. Мне кажется, на Юге все будет по-иному. Ведь такое заведение, как ваше, верно, имеет свой филиал в Ницце?
Господин Мортимер заверил, что там они владеют самыми роскошными отелями.
— Но, — добавил он, — самые лучшие в Каннах.
— Нет, нет, — с упрямым видом возразил господин Жерарден, — у меня есть причины выбрать Ниццу.
— О-о, — сказал господин Мортимер. — Ницца великолепна! К вашим услугам будет столько всяких развлечений.
— Я хотел бы прежде всего там...
Оборвав себя на полуслове, господин Жерарден осмелился коснуться кончиками пальцев предплечья директора и, округляя глаза, прошептал:
— Я должен купить жемчужное колье.
— Жемчужное колье! — повторил господин Мортимер, сделав удивленное лицо. — Вас можно поздравить с победой, господин Жерарден?
Тот захлопал глазами.
— Скажем так... будущая победа... объяснение... Кто знает? Может, и женитьба...
Господин Мортимер одобрительно прокудахтал и счел нужным потереть ладони. С видом серьезным и задумчивым господин Жерарден продолжал, словно разговаривая сам с собой:
— Да, это значит метить высоко. Никогда прежде и... Но сейчас... — И уже более определенным тоном заключил: — С женщинами не так-то просто, верно?
— Да, конечно! — заверил директор, который хорошо знал, во что обходятся женщины.
В пятницу утром господин Бенои, отряженный господином Мортимером, сопровождал господина Жерардена на улицу Мира к Фонтену. Посетителей принимал Фонтен-сын, окруженный своим штабом. Телефонный звонок был сигналом к боевой готовности, он уже знал, что может ожидать многого от новоявленного миллионера. Каждый из двенадцати продавцов демонстрировал на своем лице волнение, исполненную энтузиазма и надежды преданность. Можно было подумать, что то прибыл министр, принесший с собой целый набор наград за высокие заслуги в продаже ювелирных изделий.
Утро было тусклое и печальное. Но магазин, вернее, целая череда салонов, которые его составляли, сиял всеми огнями горевших люстр, сверкал многочисленными зеркалами. В первых залах не было выставлено ни одной драгоценности, они мерцали где-то вдали, в демонстрационном зале. Там, куда впервые вступал новый клиент, можно было увидеть лишь столы, по два в каждом салоне. Господина Жерардена попросили присесть перед одним из них; господин Бенои остался стоять рядом с ним, словно личный секретарь Его Преосвященства. Отослав жестом сонм продавцов, склонив в поклоне высокую юношескую фигуру, господин Фонтен уселся по другую сторону стола. Таким образом, он повернулся спиной к одному из огромных зеркал-шпионов, где фигура клиента отражается вся целиком, где он полностью отдан под почтительное, но неусыпное наблюдение служащих в униформе, не то посыльных, не то полицейских. Господин Жерарден, казалось, был нечувствителен к этой умело организованной слежке: он исподтишка бросил на себя в зеркало мимолетный и довольный взгляд. Но, переведя глаза на господина Фонтена, он осознал всю свою ничтожность. Потому что господин Фонтен-сын был красив как бог. Его изящные жесты, его любезные манеры заставляли клиентов, и в первую очередь клиенток, забывать, что он вовсе не элегантный коллекционер. Нетрудно было догадаться, каким жалким выглядел рядом с ним этот разбогатевший провинциал. Умоляюще взглянув на господина Бенои, господин Жерарден заверил его, что согласие может быть достигнуто лишь в переговорах между этими двумя светскими молодыми людьми.