Лисандро
Вам бы хотелось самому
Завоевать благоволенье
Той, что живет вот в том окне?
Уж где Отону или мне!
Не вы ли мотылек влюбленный,
К ней безрассудно устремленный,
Чтоб умереть в ее огне?
Валерьо
Я – к Леонарде?
Лисандро
Разве нет?
Иль вы считаете секретом
То, что твердит весь божий свет?
Отон
Что, словом, в состязанье этом
У всех троих – один предмет?
Валерьо
Ну, раз уж дело таково,
Таить не стану ничего
И потому готов открыться,
Что цель моя – на ней жениться.
Лисандро
Царица женщин!
Отон
Божество!
Лисандро
Валерьо! Цель сближает нас.
Отон
Сближает и меня, как видно.
Валерьо
Но как же быть нам всем зараз?
Не спорить с вами – мне обидно,
А спорить – я обижу вас.
Когда бы выход я нашел!
Лисандро
Пустое, случай не тяжел.
Друзей не ссорит состязанье.
Отон
Согласье и соревнованье
Не сядут есть за тот же стол.
И все же так – верней всего,
Да и не может быть иначе,
Раз нет меж нами никого,
Кто был бы ближе всех к удаче.
Валерьо
Сравним, чье выше торжество.
Своих удач я не таю;
Охотно расскажу мою,
Когда вы слово мне дадите,
Что и своих не утаите.
Лисандро
Извольте, слово я даю.
Отон
И я.
Валерьо
Начну повествованье,
А вы судите, сколь полно
Награждено мое страданье.
Отон
Начните же, мы ждем давно.
Валерьо
Я начинаю.
Лисандро
Ну!
Валерьо
Вниманье!..
Однажды юная вдова,
Красавица с душой тигрицы,
Каталась вечером в карете.
Светлей трех тысяч серафимов,
Она плыла на смену солнцу,
Затем что солнце заходило,
И лишь на миг ее скрывала
Затменьем легкая гардина.
Я шляпу снял, поклон отвесил;
Она в ответ весьма учтиво
Склонилась в сторону подножки
Роскошной грудью лебединой.
Тогда, решив, что не случайно
Мне оказали эту милость,
Я в эту улицу с гитарой
В полночном сумраке явился.
Я сочинил на случай глоссу[7];
Себе на горе сочинил я.
Я начал петь еще нежнее,
Чем пел Пирам прекрасной Фисбе[8].
«Водой от пламени спасите», –
Таков, увы, был первый стих мой;
Он оказался и последним:
Уж так спасли, что Бог помилуй!
Состав воды, гасившей пламя,
Диоскорида[9] затруднил бы;
Свелось к тому, что я всю ночь
Себя высмеивал и чистил.
Лисандро
Я над Валерьо торжествую.
Я участь испытал другую:
Он – жертва, я – наоборот.
Отон
Итак, Лисандро, ваш отчет!
Лисандро
Призвав любовь, я повествую.
По этой улице счастливой
И злополучной в высшей мере,
Где тысячи живых страдальцев
Наследье мертвого лелеют,
Однажды, темной ночью, воры,
Спасаясь от властей побегом,
Тащили грузный мех с вином
Весьма внушительных размеров.
Бродяги эти, на бегу
Увидев мраморные двери
Вдовы, чье сердце много жестче,
Свой мех приткнули в углубленье.
И альгуасилы и другие,
За ними гнавшиеся следом,
Не разглядели в темноте
Подкинутого кавалера.
Я, поджидавший за углом,
Едва погоня отшумела,
Сейчас же ринулся вперед
И полетел на крыльях ветра.
Приблизясь к милому порогу,
Я вижу: кто-то неизвестный,
В плаще, при шпаге, смотрит в щелку
И разговаривает с кем-то.
Я подошел к нему, надвинул
До бороды свое сомбреро
И молвил: «Слушайте, идальго!»,
За епанчу схватив злодея.
А так как он не отвечал,
Я шпагу обнажил мгновенно
И в грудь ему, что было силы,
По рукоять вонзил железо.
В мою же грудь плеснула кровь,
И я, домой придя поспешно,
При свете осмотрел камзол;
Он пахнул чем-то очень крепким.
Беру фонарь, спешу обратно,
И, возвратясь на то же место,
Я вижу озеро вина
И шкуру проткнутого меха.
Отон
Раз вы такой добились ласки,
Даю отчет не без опаски.
Валерьо
Но отчитаться вы должны.
Отон
Великий Туллий![10] Здесь нужны
Твои ораторские краски.
Впервые пели петухи
Надтреснутыми голосами
И городские с полевыми
Издалека перекликались,
Когда я возле стен вдовы
С упорством маятника начал
Шагами мерить мостовую
И взором – запертые ставни.
Мрак был чернее португальца,
Который в черный плащ запахнут,
И, ошибясь на два окна,
Я отошел немного дальше.
Там мирно жил один башмачник,
И я туда глаза уставил,
Чтобы взглянуть на милый дом,
Где столько пленных обитает.
Вдруг я увидел на балконе
Фигуры белой очертанья;
Решив, что это – Леонарда,
Я обратился к ней, взывая:
«О чистый ангел в белой токе,
Держащий четки в нежных пальцах!
Услышь мучительную тайну
Раба, сгорающего страстью!»
Едва я так воззвал, сеньоры,
Как уважаемый башмачник
(Он был в рубашке, налегке)
Сказал, беря кирпич изрядный:
«Э, подъезжать к моей супруге?
Я угощу тебя, бродяга,
Чтоб завтра опознать при свете!»
И, не нагнись я тут по счастью,
Среди осколков кирпича
Я так бы и лежать остался,
Расквашенный, как плошка с рисом,
Забрызгав улицу мозгами.
Валерьо
Все три удачи – хоть куда!
Но, оставляя эти шутки,
Я полагаю, господа,
Что все мы не в своем рассудке
И всех большая ждет беда.
Отон
Хотите мой совет, друзья?
Лисандро
Скажите.
Отон
Перестать встречаться;
Борьба у каждого своя.
Валерьо
Друг с другом больше не знаваться.
Отон
Кого б из вас ни встретил я,
Я не скажу ему ни звука.
Лисандро
Меж нами – вечная разлука.
Отон
О несравненная вдова!
Лисандро
О перл волшебный естества!
Валерьо
О восхитительная злюка!
Перед церковью
Явление первое
Леонарда, Марта.
Марта
Святое небо покарало
Безумье ваше.
Леонарда
Да, мой друг.
И, в довершенье этих мук,
Меня убить не пожелало!
Моя душа полна отравы.
Поверь, что этот злой старик
При помощи волшебных книг
Сломил мой холод величавый.
Ведь впрямь на колдовство похоже,
Что я сама, в такой вот час,
Позор свой ставлю напоказ.
Марта
Да что вы! Да избави боже!
Винить его в злодействе низком!
Ни он смутить вас не пытался,
Ни даже тот, кто оказался
Таким свирепым василиском[11].
Да будет проклят этот взгляд,
Который с первого же раза
Так ослепил два чудных глаза!
Леонарда
Нет, пусть его глаза глядят.
Я не хочу, чтобы они,
Меня увидев, пострадали.
Марта
Ей-богу, чтоб они пропали!
Ведь сколько из-за них возни!
Леонарда
Молчи! Тебе какое дело?
Господь храни его в беде.
Марта
Ах, где ваш разум, стойкость где?
Куда все это отлетело?
Где величавые черты