И ей желанен кто-нибудь,
Он вправе на нее взглянуть!
Как эта красота стыдлива!
Что если, ангела лаская
И сладостно прильнув к нему,
Я черту шею обниму,
Который, гнусный вид скрывая,
Нарочно прячется во тьму?
Что если лысая старуха,
Оглохшая на оба уха,
Давно отвыкшая жевать,
Решила мной повелевать,
Призвав на помощь злого духа?
А вдруг она – одна из тех,
Кого недуг французский гложет,
И на меня ярмо наложит,
Чтоб я потом, за час утех,
Пять лет ходил, как труп, быть может?
Но, кажется, сюда идут.
Явление второе
Камило, Урбан в маске, с байковым клобуком в руке.
Урбан
Какой-то человек… Кто тут?
Камило
Не вы ли новый мой приятель?
Урбан
Явился ваш доброжелатель.
Камило
Безумцы так себя ведут!
Урбан
Никто не видит нас, Камило?
Камило
Нас видят звезды и луна.
Урбан
Хотя б угасла и она,
Вас ждет небесное светило,
Вам ночь блаженства суждена.
Камило
Она, быть может, ангел Божий,
Быть может, ведьма с мерзкой рожей,
Внушающей не страсть, а страх;
Но раз я буду с ней впотьмах,
Ведь это же одно и то же.
Урбан
Одно и то же? Вот так раз!
Иль тело в прелести расцвета
Не больше вкуса будит в нас,
Чем осязание скелета,
Каким рисуют смертный час?
Ведь красота – благоуханье;
И мы ее очарованье
Вкушаем, видим, познаем,
Как всякий аромат – чутьем.
Камило
Чем мне поможет обонянье?
Я не аптекарь и не врач.
Влюбленных зренье услаждает,
И только тот в любви вкушает
Весь аромат ее, кто зряч,
Кто, наслаждаясь, созерцает.
Слепец, – каким я скоро буду,
Исполнив дамскую причуду, –
Восторг любовный познает
Не более, чем грубый скот.
Урбан
Готов поспорить здесь и всюду.
Слепец, он создает в уме
Всего лишь смутное виденье,
А вам, сеньор, воображенье,
Хоть вы и будете во тьме,
Не меньше даст, чем ваше зренье.
Ведь пара глаз горит пожаром
В подобный миг, а двум-то парам
Земля и твердь насквозь видны!
Камило
Глаза иных омрачены
В подобный миг слепым угаром.
Ей сколько лет?
Урбан
Взглянув, решите.
Камило
Девица, замужем, вдова?
Иль знает тайны мастерства
Быть, по заказу, чем хотите,
Назло законам естества?
Урбан
Нет, не вдова и не девица,
Не брошенная молодица
И не замужняя она.
Камило
Тогда картина мне ясна:
Старуха, чучело, гробница.
Ну и хозяйка же у вас,
Когда я понял так, как надо!
(В сторону.)
Плут! Видно с первого же взгляда!
Его хозяйка – дикобраз,
Мужеподобная громада.
Посмотрим, всякое бывало…
Я маску с этого нахала
Содрать и бросить так и рвусь!
Конечно, дамы я лишусь,
Но дама стоила мне мало.
Нет, воля все-таки упряма,
И пламенем согрета грудь!
(Урбану.)
Ну что ж, мой друг, пора и в путь.
Где ваша сумрачная дама,
Чтоб на нее слепцу взглянуть?
Урбан
Наденьте этот клобучок.
Камило
Что за безумный я игрок!
Урбан
Так требует моя хозяйка.
Камило
Еще, вдобавок, это байка!
Хоть из камлота быть бы мог.
Урбан надевает на Камило клобук.
Далеко нам?
Урбан
Большой конец.
Камило
Слепца вожатый в воду кинет,
И страстный пыл его остынет.
Урбан
Терпенье, господин слепец!
Час испытанья скоро минет.
Явление третье
Те же и Отон.
Отон
(про себя)
Ночь в ярких звездах, помоги!
Раз ты ведешь мои шаги
И жизнь мою к могиле мрачной,
Стань черной, ночь, стань непрозрачной,
Чтобы не виделось ни зги!
Хотя я вышел в это поле,
Где ласковая тишина
Смирить бы пламень мой должна,
Он разгорается все боле,
И виновата в том она.
Урбан
(к Камило, тихо)
Нам кто-то заступил дорогу.
Возьмитесь-ка за мой ремень.
Отон
Ола! Кто это?
Камило
(в сторону)
Ну и день!
Слепою курицей, ей-богу,
Тащусь, беспомощный, как пень.
Отон
Ответьте!
Камило
(в сторону)
Если грянет гром,
Мне это будет поделом,
Урбан
Я – маска.
Отон
Легонькая шалость?
Урбан
Мы с ним вдвоем хлебнули малость
И потихонечку идем.
(К Камило.)
Вперед, нам светит месяц ясный!
Камило
Святое небо, как темно!
Урбан и Камило уходят.
Явление четвертое
Отон один.
Отон
Лишает разума вино.
Любовь к затворнице прекрасной
Мутит мой разум, как оно.
Возможно ли, чтоб эта дама
Свой дом считала сенью храма
И так блюла смешной обет,
Чтоб стольким рыцарям в ответ
Лишь «нет» да «нет» твердить упрямо?
Нет, невозможно; молвить честно,
Я полагаю, что она
Навряд ли к святости склонна,
Затем что святость, как известно,
Всегда костлява и бледна.
Она здорова, молода
И проедает без труда
Четыре тысячи дохода;
Ужель она в теченье года
Не зябнет ночью иногда?
Пусть на затворе держит дом,
Пусть ей греховный свет не нужен,
И дух ее с молитвой дружен,
Не все ль равно, раз эконом
Приносит индюка на ужин?
Нет, сто ночей не буду спать,
Все ночи буду коротать,
Прикован к милому порогу,
И кто приблизится, ей-богу,
Тому вовек уже не встать!
Пусть я под снегом коченею,
Хотя здесь редко снег идет,
Пусть тяжкий сон меня гнетет,
Я как скала окаменею,
Медуза[24], у твоих ворот.
Комната в доме Леонарды
Явление первое
Леонарда, Марта.
Леонарда
Не знаю, хорошо ль висят
Весь этот бархат, эти ткани.
Марта
Превыше всяких ожиданий.
Вы отойдите, киньте взгляд.
Леонарда
А этот лицевой ковер,
Он хорошо тут поместился?
Марта
Вице-король бы им гордился,
Король – и тот бы тешил взор.
Леонарда
Любовь Иакова[25]. А что же,
Сюда идет такой рассказ!
Марта
Что было с ним и что у вас,
Верней, нисколько не похоже.
Тот ждал семь лет да семь других,
А ваша милость дня не ждала.
Леонарда
Что если этот день – начало
Грядущих горестей моих?
Урбан нейдет. Чем нам заняться?
Марта
Да можно карты принести.
Леонарда
Он отказался с ним идти.
Да, да!
Марта
Не надо волноваться.
Что бы могло его смутить?
Такой воинственный мужчина!
Леонарда
Но он красив, и вот причина,
Что он изнежен, может быть.
Да и потом – какой герой
Стерпел бы выдумку такую,
Чтобы его вели вслепую?