С того самого места шла полоса поваленных, раздавленных и расплющенных деревьев. «Наверное, сотня бульдозеров расчищала пространство для автострады, - подумал Томас. - Как чудно!»
Он пошел по деревьям, переступая через разорванные корни, расщепленные стволы и сломаные ветки. Листья еще не увяли. Из покалеченных, еще живых деревьев капал сок. Красно-синяя бабочка с оборванным крылом билась, не в силах взлететь. Томас подобрал ее и посадил себе на голову.
Он шел все дальше, и полоса поваленных деревьев становилась все шире.
Томас услышал плач ребенка и увидел девочку-негритенка лет пяти - она пыталась выбраться из-под завала поломаных веток. Томас помог девочке высвободиться и взял ее на руки, а она, продолжая реветь, принялась лупить его по голове.
Прижав к себе орущее дитя, Томас двинулся дальше, но вскоре, перепрыгивая через поваленные деревья, их догнала женщина-негритянка, выхватила девочку у Томаса из рук и припустила с ней вместе обратно в джунгли.
- Эй! – крикнул Томас. – Скажите, что тут стряслось?
- Змея! – гаркнула негритянка. – Ужасная зеленая змеище! Пронеслась, раздавила лес, раздавила нашу деревню. Может, еще вернется!
Женщина скрылась в джунглях.
«И это натворила зеленая змейка?! Ну и ну, - подумал Томас, - она здорово прибавила в весе!»
Путь привел к перещре в высокой, отвесной скале. Томас вошел под ее своды и двинулся по широкому гроту.
Тут и там он видел тельца летучих мышей. Вскоре он приметил летучую мышь, которая карабкалась вверх по стене. Он взял ее в руку и обратился к ней на языке вампиров.
- Что тут случилось? – спросил он.
Летучая мышка испуганно выдохнула.
- Ужас! Почти все умерли от страха. Змея! Такая змеище!
И вывернувшись из его пальцев, она улетела во мрак.
На сей раз, выйдя из темноты на свет, Томас оказался на развалинах городской улицы. Он оглянулся и увидел Станцию Метро. Дома повсюду лежали в руинах, тут и там клубился дым, люди суетливо перебегали с места на место и что-то искали в грудах обломков. Вдали сверкали иглы небоскребов.
Томас увидел двух репортеров, одетых только в пиждак и трусы. Они фотографировали.
- Чудовищно! – захлебывались репортеры. – Невероятно! Обалдеть! Уму непостижимо!
- Что тут творится? – спросил Томас. – Я только вышел из Подземки.
Репортеры уставились на него. Веки у них опухли, седые как снег волосы торчали во все стороны, будто лучи солнца.
- Торнадо! – вскричал один из них. – Зеленое торнадо! Расплющило город одним махом! Вот это силища!
- Можете считать, что я свихнулся, - прокричал другой, - но там были глаза! И такой вихрь! Бешеная скорость! Тут раньше был Чикаго. А теперь – вот тебе на!
- Катастрофа века! – завопил первый.
- Всех времен и народов! – заголосил второй.
- Куда оно двинулось? – прокричал Томас. – В каком направлении?
- На запад! Дальше, на запад! – И репортеры снова понеслись, щелкая затворами, фотографируя людей в изодранных одеждах, которые выбирались из руин, или втроем-вчетвером, спотыкаясь, выносили телевизоры, или сидели на обломках, обхватив голову руками.
Томас взглянул на солнце, затянутое завесой дыма, и повернул на запад – но, не сделав и пяти шагов, провалился в открытый канализационный люк.
Он летел и летел - в полной темноте.
Потом, падая, он стал легонечко ударяться о стенки.
И вот, в голубоватом свечении, подобном свету луны на снегу, он увидел, что съезжает по крутому горному склону вдоль длинного каменистого желоба, постепенно замедляя ход.
Наконец, он встал на ноги и огляделся: кругом поднимались белые вулканы и расстилались озера белого света. Он взглянул на небо и решил было, что сияющий шар над горизонтом - это луна; но тут, цепенея, он различил очертания Южной Америки, и с краю Австралию, похожую на голову скотч-терьера. Над ним по небу плыла Земля.
Тогда – где же он оказался?
И тут он заметил тени: тенеподобные существа были повсюду – на глади озер и на горных склонах; все они поспешно двигались в одном направлении. Ступая по озеру белой пыли, Томас последовал за ними. И вот, он перебрался через невысокий холм и увидел: вся долина за холмом куда-то исчезла.
На ее месте зияла огромная округлая черная дыра, с полмили в поперечнике. На самом краю обрыва кишмя кишели тени. Их становилось все больше, они неслись отовсюду, двигаясь по холмам и озерам с огромной скоростью, словно конькобежцы по льду.
То были люди. Или существа, похожие на людей. Они, казалось, были сотканы из паутины и двигались в толпе быстро-быстро, словно пальцы пианиста.
- Что случилось? – окликнул их Томас.
Голоса туманных человечков звучали в его ушах словно трель миллионов жаворонков. Но о чем они говорили? Человечки, казалось, кипели от возбуждения. Они так разволновались, что отрывались то и дело от толпы и вертелись волчком, чтобы остудиться; иные подпрыгивали высоко вверх и крутили сальто, а потом снова падали на землю и перевешивались через край, уставившись в черную пропасть.
Человечки не обращали на Томаса ни малейшего внимания. Вскоре он понял: они его не слышат – и не видят. Томас вошел в гущу тенеподобных существ и постарался ухватить одного из них, но бестолку: их тела были бесплотны, как дым. Их лица были словно вычерчены по линейке, а глаза светились, как циферблаты на бензоколонке. Томас постарался увидеть, что в них было – буквы или цифры. Оказалось, там были картинки. Их глаза были похожи на крошечные экраны телевизорв, кадры в которых меняются с огромной скоростью.
И тут он понял, что лунные существа говорили очень-очень быстро - потому речь их звучала как трель миллионов птиц. Он начал различать обрывки фраз.
- Змея с небес...
- Упала, как копье!
- Прямо в землю!
И: «Глубоко?» И: «О, на тысячи миль!»
И прислушиваясь, Томас ясно различил человеческий голос:
- Спасите!
Он наклонился и посмотрел в кратер. И вот снова из черной тьмы отчетливо донеслось:
- Спасите!
Это был голос девушки.
Томас огляделся. Может, просто нужно набраться мужества и прыгнуть? Нет, это безумная мысль.
Томас принялся искать пологий спуск на дно кратера. Он прошелся вдоль обрыва - вокруг него кипели толпы тенеподобных созданий, точь-в-точь как клубы дыма.
- Помогите! – донеслось из самой глубины.
Томас остановился в нерешительности. Он не раз уже падал, но оставался цел и невредим. Похоже, что надо прыгать - иначе вниз не спуститься.
Томас обошел кратер в надежде найти спуск. Его пугал не только сам прыжок. Он думал еще том, как потом выбираться.
- Спасите! – то и дело доносилось из черноты.
«В конце концов, - подумал он, - там не только эта девушка». А змея? Теперь каких она размеров? Томас вспомнил хриплый старухин смех: «Догоняй свои глаза!»
Тем временем туманных человечков собралось так много, что края кратера стали похожи на заполненные трибуны стадиона. Человечки сновали туда-сюда, вертелись и пихали друг друга, стараясь получше разглядеть черную дыру.
Томас решился. Он встал на самый край, глубоко-глубоко вдохнул - и прыгнул.
И прыгая во тьму, он снова услышал, как снизу донеслось:
- Спасите!
Его подхватил вихрь: Томас не падал, он опускался постепенно, описывая круги все меньше, пока не оказался в какой-то комнате на полу, вертясь на спине вокруг собственной оси.
Томас поднялся, широко расставив ноги и отдышался – у него кружилась голова. Наконец, он огляделся. Прямо перед ним, под тусклой лампой на стуле сидела девушка.
Томас, опешив, смотрел на девушку. «На дне кратера, на другой планете… – думал он. – Что она тут делает - совсем одна? И где моя змея?»
Но девушка только взглянула на него и воскликнула:
- Ну наконец-то! Хоть кто-то! Наконец-то!
И спрятав лицо в ладонях, разрыдалась.
Томас постарался утешить ее. Наконец, она успокоилась и сказала:
- Я живу тут, на Луне, потому что я больна. У меня очень странная болезнь. Очень, очень странная.
Поначалу девушка не хотела говорить, что с ней. Но, в конце концов, она сказала Томасу:
- Вот, смотри.
И широко открыла рот, будто больной на приеме у зубного врача. Томас наклонил лампу пониже и заглянул ей в рот.
Над языком у гортани, прямо над аденоидами, он увидел крошечную зеленую змею: та уставилась на него красными с золотым отливом глазами.
Девушка закрыла рот и опять разрыдалась.
Томас стоял, как громом пораженный. Он имел дело с вампирами любых размеров и нрава. Но зеленая змея в горле у девушки! Та самая змея, которая повалила леса и разрушила города.
«Нет, это не по мне, - подумал Томас. – Не пора ли домой, к моим милым вампирам». Но тут он вспомнил о Милашке, которая ждала его в облике куклы. И о Вампире, ее первом муже - он до сих пор, наверное, сидит у дороги и думает, как же найти человека, который обратит время вспять.
Но Томаса разбирало любопытство, и он спросил у девушки:
- Как ты живешь со змей внутри? Что чувствуешь при этом?
Она взглянула на него с тоской в глазах. Казалось, она смертельно устала.
- Ты чувствуешь…- сказала она, - чувствуешь…
- Истину! – прогремел из ее гортани голос. И зажав руками рот, она разрыдалась снова.
Что за голос! Он исходил из горла девушки, но отдавался таким эхом, будто звучал в огромной зале.
- Как это? – спросил Томас. – Что значит: «Истину»? Что есть Истина?
- Покажи-ка свой палец, - сказала змея.
Пока змея говорила, девушке приходилось открывать рот. Она закрывала глаза, но рот открывался, и Томас разглядел змеиную головку над языком.
Он осторожно поднял руку, выставив крупный мозолистый указательный палец. Девушка наклонилась, закрыв глаза, и Томас подумал: «Она его поцелует».
Но тут – в один миг показалась змея, цапнула его за палец и скрылась снова.