мирно, не говорящий ни слова. Тогда они обыскали его карманы и нашли накрошенный табак и нарезанные из газеты бумажки для самокрутки. Отец не читал газет, потому что не знал языка, они служили ему лишь бумагой для сигарет. Пока они так стояли, чиновники нащупали ещё что-то, завёрнутое в платочек, и объяснили ему, что он должен пойти в мэрию и заплатить штраф, так как курить необработанный табак запрещено. У отца, конечно, не было денег, и тогда за это “страшное” преступление он был арестован и 15 суток дробил камни на шоссе к селу Добиля. По утрам им не давали ни крошки, как он выдержал, не знаю. Возможно, работники на стройке подкармливали». Едва встав на ноги, Панде снова отправился по сёлам в поисках работы.
Вскоре Любка заболела менингитом. Ванге после серьёзной болезни требовались покой и хорошее питание. Взять их по-прежнему было неоткуда. Ситуация, наоборот, лишь становилась хуже. Сначала Ванге пришлось ухаживать за отцом, теперь во внимании нуждалась Любка. Менингит тоже носит инфекционный характер и часто является осложнением других заболеваний. Обострение болезни приходится на холодное время года. И Ванга, и Любка заболели именно зимой, когда в их домишке гуляли сквозняки, а есть было совсем нечего. К счастью, несмотря на отсутствие мест в больнице, Любку всё-таки взяли из жалости и поместили в коридоре. Красимира утверждает, что мать лечили голодом. Возможно, это лёгкое преувеличение — она и так ела крайне мало. Однако детоксикация организма, приём мочегонных средств, на самом деле, составная часть лечения, что связано с выведением токсинов и инфекции.
Думается, в любом случае пребывание в больнице, где было чище и теплее, чем дома, помогло Любке. Через две недели её выписали. По возвращении Любка обнаружила сестру на грани истощения, в полуобморочном состоянии. Ванга, конечно, умела многое, даже шить вслепую, но полностью ей себя было обслуживать крайне сложно. Вода и еда в доме отсутствовали: соседи не знали о том, что слепая девушка живёт одна, а Ванга, никому не жалуясь, сидела в мазанке и ждала младшую сестру. Подобные коллизии однозначно сказались на функционировании мозга Ванги. Фактически она впадала в транс. Без пищи и воды, незрячая Ванга обитала в собственном мире, в котором, как в галлюцинациях, в снах видела некие картинки. Описываемые ею видения необразованные люди принимали за озарения, предвидения. Что-то Ванга однозначно могла угадывать верно. В её положении интуиция развивалась с огромной скоростью, помогая девушке как в житейских вопросах, так и в беседах с теми, кто приходил к ней узнать о своём будущем. Удивляет вовсе не это, а способность её организма быстро восстанавливаться. Порой люди, живущие в комфортных условиях, часто болеют и долго потом не могут поправиться. Ванга вопреки здравому смыслу выздоравливала в самых тяжёлых обстоятельствах. Нет, это не говорит о её сверхспособностях или знаках свыше — подобный феномен нередко встречается у тех, кто вынужден жить в нищете, ежедневно пытаясь выстоять в тяжелейших, экстремальных условиях. Там и смертность высока, и такие «чудеса» встречаются часто. В частности, есть объяснение тому, что Ванга без движения, без пищи сумела дождаться возвращения сестры. «При таких энергозатратах нашего запаса должно хватить на 37-40 суток. Впечатляющая цифра, но это в режиме абсолютного покоя, любые движения будут нещадно сокращать ваш запас энергии». Объяснимы и видения Ванги, которые с каждым годом усиливались: «...многие в такой ситуации начинают разговаривать с предметами или с воображаемыми собеседниками, и такой метод может помочь в одиночном выживании». На протяжении всей жизни Ванга разговаривала с цветами, самой собой, с теми, кто являлся незрячей женщине в воображении.
Болезни подточили силы сестёр, и врачи советовали отцу каждый день поить их молоком, чтобы хоть как-то вернуть им силы. Панде к тому моменту устроился работать в хозяйстве знаменитого обувного предприятия «Бата» («Bata»). Эта чешская фабрика постоянно расширяла своё производство, основав так называемые Бата-виллидж. Смысл постройки деревень состоял в том, чтобы у работников фабрики появилась возможность жить в непосредственной близости от места работы. Также «Бате» принадлежали земельные наделы, благодаря чему фирма обеспечивала себя и сотрудников всем необходимым. Условия труда там считались одними из лучших. Панде привёз дочерей к месту своей новой работы, где его наняли пастухом. Их здоровье пошло на поправку: молока девушкам доставалось в избытке.
Именно в тех местах Ванга впервые заговорила о некоем всаднике, которого, кроме неё, никто не видел. Свидетелем подобных происшествий в основном бывала Любка, потому что именно с ней проводила большую часть времени Ванга. Пока младшая набирала воду, старшая сестра могла впасть в транс, ничего не замечать вокруг, а потом рассказывала о своих видениях. Так и появился в рассказах всадник.
— Он хотел напоить коня и ждал, пока ты воду наберёшь, — делилась Ванга. — Ты просто его не видишь.
Любку пугали видения Ванги. Она боялась за сестру, сидевшую долгое время недвижимо, не реагирующую на её слова, и начинала плакать. Ванга всегда говорила, что бояться тут нечего. Её незрячий мир наполнялся образами, которые не были связаны с реальностью, но Ванга жила в нём изо дня в день, считая его естественным и более дружелюбным по отношению к ней, чем реальный.
В книге «Мозг против мозга» Святослав Медведев, директор Института мозга РАН, пишет: «Хотя нам известно о мозге достаточно много, мы не знаем основных принципов его работы». В конце XIX века учёные Поль Брока и Карл Вернике определили области мозга, отвечающие за речь. Затем на «карту мозга» нанесли и другие области, определив их назначение. Однако сегодня исследования показывают, что зоны, связанные с обеспечением определённых функций, расположены по всему мозгу. Именно поэтому так часто выполнять утерянные по каким-то причинам физические способности видеть, слышать или говорить делегируются в другие зоны.
Медведев называет глаза частью мозга, вылезшей наружу. «Так что мозг можно ещё и видеть, и сам мозг может видеть». Если же человек лишён «наружного» зрения, то что он может видеть? Какие картинки представляет ему мозг, «повёрнутый внутрь себя»? Он ведь обрабатывает не только зрительную информацию. Скорее всего, ответ кроется в следующем:
«Принципиально также возможен (хотя никем научно не доказан) внечувственный (экстрасенсорный) обмен информацией. Экстрасенсорный — значит не проходящий через упомянутые пять органов чувств. Теоретически он не запрещён, но не всё разрешённое сбывается. Возможно, что он биологически невыгоден».
Таким образом, при выпадении из списка одного из органов чувств некое замещение теоретически может происходить и на уровне внечувственном. Другое дело, насколько получаемой подобным способом информации можно доверять на сто процентов, если даже глазам своим нам нередко не стоит доверять.
Всадник показал Ванге растущие в тех краях лечебные цветы: «звёздная трава» назвала их Ванга. Любка пригляделась и заметила возле колодца травку, на тонких стебельках которой не было листьев, а белые цветки напоминали звёздочки. Потом нигде Любка таких не встречала, и местные жители подобных не видели. Интересно, что Ванга и Любка могли «видеть» разные растения. К описанию Ванги подходит несколько лекарственных трав. Возможно, Любка увидела что-то подходящее под описание сестры. Так или иначе, а знаний полезных свойств растений у Ванги не отнять. Любка побаивалась старшую сестру с крутым, странным нравом. Рассказы о её необычных видениях пугали Любку и вызывали трепет перед неизвестным. Кого видит Ванга, с кем разговаривает, невнятно бормоча — этого младшая сестра понять не могла. «Мозг — удивительно сложный и чрезвычайно тонкий механизм... То, что люди, перенёсшие тяжёлые травмы, возвращаются из своего “путешествия” со странными историями, не было новостью. Но это не значило, что их путешествия были реальными». Всадник станет лишь первым из череды посещавших Вангу сущностей: ангелы, инопланетяне, души умерших людей — кто только не будет «помогать» незрячей в её одиноком существовании.
К лету Панде вернулся в Струмицу. Возвращение стало для него фатальным: он опять сломал руку, на сей раз куда более неудачно, чем в первый раз. На месте перелома образовалась открытая рана, которая не заживала и гноилась. По организму начала распространяться инфекция — старые раны от нанесённых в тюрьме побоев тоже нагноились. Истощённый Панде не мог бороться с болезнью, не хватало ни моральных, ни физических сил преодолеть недуг. Давало о себе знать и полуголодное существование. Сёстры выхаживали отца в меру своих возможностей. Иногда ему становилось лучше, и они радовались малейшей надежде на выздоровление. «Но по ночам Любка слышала, как Ванга заливается горючими слезами, и полагала, что сестра оплакивает их горькую участь, ибо знает, что отец скоро умрёт, и они останутся круглыми сиротами».
Несмотря ни на что, Панде все предыдущие годы оставался для семьи опорой. Он шёл, опустив голову, батрачить, следить за чужим скотом, выпрашивать немного муки в виде милости. Он потерял надежду иметь крепкое хозяйство, любимую жену и сытых детей в тёплом доме. Нужда и аресты перечеркнули все его мечты, но Панде для девочек некому было заменить. Обе были не замужем, а братья явно не могли занять его место. Поэтому горевала Ванга, чью жизнь отец фактически сломал, не позволив выйти замуж и жить в достатке. Она не винила того, кто подарил ей жизнь, полную лишений, и кого она считала, независимо ни от чего, опорой. Потом также оплакивать Ванга будет непутёвого мужа. Когда она давала советы женщинам «терпеть, смириться и ждать ещё более худшей участи», Ванга судила по себе. Её житейский опыт учил подчиняться мужчине, не надеясь на оптимистический расклад в дальнейшем.
В сентябре Панде опять стало хуже. Недолгий период улучшения сменился днями, полными тревог и забот об умирающем отце. Братья возвратились домой и по очереди с сёстрами проводили день и ночь возле него. Василу и Томе приходилось не только сидеть возле постели отца, но и искать работу. Как прежде, даже если их нанимали, то вполне могли ничего не заплатить. Голод стал привычным состоянием. Отец, не способный выйти на улицу в поисках заработка, как он это делал много лет, отправил детей к давнему знакомому, который имел возможность дать крохотную сумму в долг. Просто так денег в долг им давать, как выяснилось, не собирались. «За так денег не дают, — ответил отцовский “друг”, — завтра пойдёте в поле и соберёте оставшийся хлопок. За это я дам вам денег».