Был свеж кирпич на ней.
Чтоб я с волненьем постучал
В тот дом далеких дней.
Чтоб где-то угольщик кричал:
«Углей!.. Кому углей!..»
Туда не ходят поезда —
В даль детских тех времен.
Из видов транспорта
туда
Доходит только сон.
У СТАТУИ ВЕНЕРЫ
Нет, ее красота
Не творенье всевышнее!
Так с какой же она
Снизошла высоты?
Взяли камень.
Убрали из камня все лишнее,
И остались
Прекрасные эти черты.
Жизнь моя,
Я тебя еще вроде не начал.
Торопился,
Спешил,
Слишком редко
Встречался с тобой.
Я троянскую
Хитрую лошадь удачи.
Словно дар, принимал
И без боя проигрывал бой.
Но с годами не стал я
Внутри неподвижнее.
В каждой жилке моей
Ток высокой мечты.
Взять бы жизнь.
Удалить
Все неглавное,
Лишнее.
И останется гений
Ее красоты.
"От всех смертей не могут медики..."
От всех смертей не могут медики
Раз навсегда людей спасти.
По всем законам диалектики
За мною смерть должна прийти.
Когда ж нам встретиться положено?
Где на меня нагрянешь ты —
На мостовой,
что мной исхожена,
Среди обычной суеты?..
Нарушу правила движения
Я, уцелевший на войне…
Вот только сделай одолжение —
Не приходи ко мне во сне.
Засну,
и все на этом кончится,
И утром не проснусь опять.
Так жизнь люблю я,
что не хочется
Мне даже смерть свою проспать!..
СОБАКА ЭДИТ ПИАФ
Жила певица.
Вместе с ней
Жил ее голос
Да еще
Ее старенький пес…
Так и жили
Втроем они.
Вместе.
Друг без друга
Никак им нельзя.
У певицы
Был голос и песни,
А у пса
Были только глаза.
Но с певицею
Голос расстался,
С бренным телом,
С усопшей душой,
Он живой
На пластинках остался,
Отошел от нее,
Как чужой,
И когда
Из квартиры соседней
Этот голос
Летит на мороз,
Слепо мечется
В тесной передней
И на стены
Бросается пес.
У собаки
Особая память.
Ей не пить
На поминках вино,
Ей не высказать
Горе словами,
Может, легче бы
Стало оно.
И на самом
Бравурном аккорде,
Когда песня
Подходит к концу,
Влажно катятся
Слезы по морде,
А точнее сказать.
По лицу.
ПОДМОСКОВЬЕ
Я соскучился в городе
По зеленой речушке,
Где воркуют, как голуби.
Пожилые лягушки.
Где осины пугливые.
Где прохладные травы.
Где берез молчаливые
Белоствольные храмы.
Сброшу жаркие тапочки.
Босиком — по дорожке.
А на листиках бабочки –
Лета яркие брошки.
"Трезвость раннего утра…"
Трезвость
раннего утра
с росистой травой,
Трезвость
неба,
что с каждой минутой
синее,
Трезвость
солнца и воздуха.
Трезвость
воды ключевой —
Ничего я не знаю
хмельнее!
"С горы на быстрых лыжах мчусь…"
С горы
на быстрых лыжах
мчусь.
Пью зимний воздух,
чтоб согреться.
И вдруг —
глоток
волшебный детства.
Давно забытого на вкус.
"Моя любовь — загадка века…"
Моя любовь —
Загадка века,
Как до сих пор
Каналы марсиан.
Как найденная флейта
Человека,
Который жил
До древних египтян.
Как телепатия
Или язык дельфиний.
Что, может, совершеннее.
Чем наш.
Как тот,
возникший вдруг
На грани синей
Корабль
с других планет
Или мираж.
Я так тоскую
по тебе
В разлуке!
И эта непонятная тоска,
Как ген.
Как область новая науки,
Которой
нет
названия пока.
Что ж,
может быть,
В далекий век тридцатый
В растворе человеческой крови
Не лирики,
А физик бородатый
Откроет
атом
Вещества любви.
Его прославят
Летописцы века,
О нем
молва
пойдет
Во все края.
Природа,
Сохрани от человека
Хотя бы
эту
Тайну бытия!
"Я был настолько молодым…"
Я был настолько молодым.
Что в пору,
в пору летнюю,
Девчонкой тоненькой любим,
Любил тридцатилетнюю.
Я прибавлял себе года
Не из пижонства пошлого,
А потому,
что мне тогда
Так не хватало прошлого!
Я зрелости,
как равноправья,
ждал,
Жил с дерзкой торопливостью.
Поскольку
молодость
считал
Большой несправедливостью!
Я был настолько молодым.
Что юность
оставлял другим.
"Прошу, как высшее из благ…"
Прошу, как высшее из благ.
Прошу, как йода просит рана, —
Ты обмани меня, но так,
Чтоб не заметил я обмана.
Тайком ты в чай мне положи.
Чтоб мог хоть как-то я забыться.
Таблетку той снотворной лжи,
После которой легче спится.
Не суетой никчемных врак.
Не добродетельностью речи
Ты обмани меня, но так.
Чтоб наконец я стал доверчив.
Солги мне, как ноябрьский день.
Который вдруг таким бывает.
Что среди осени сирень
Наивно почки раскрывает.
С тобой так тяжко я умен.
Когда ж с тобою глупым стану?
Пусть нежность женщин всех времен
Поможет твоему обману.
Чтоб я тебе поверить мог.
Твоим глазам, всегда далеким.
Как страшно стать вдруг одиноким,
Хотя давно я одинок.
"Он провожал ее в Москве…"
Он провожал ее в Москве,
У пятого вагона.
И сразу,
По-мальчишески лукав.
Встречал ее в Чите,
У пятого вагона.
В ТУ-104
Поезд обогнав.
А после
Стены
Общие,
Немые.
Сор
Мелких ссор,
Покорная тоска.
И кухонные,
Злые,
Примусные,
Слова.
И бигуди из-под платка.
Он в дом идет —
Ворота
Как зевота.
Бранливые,
Ворчливые слова…
О, как мне жаль
Большого самолета.
Что намертво
Разбился
О слова!
КУЛИСЫ
Арена цирка.
Крики.
«Бисы».
Кульбиты.
Смех.
И блеск и свет.
Но начинаются кулисы —
Опилки,
Клетки
И буфет.
В нем балерина
Ест свой ужин —
Кефир
На крашеных губах, —
В халатике,
В ботинках мужа,
В гигантских
Клоунских туфлях.
В нем фея,
Сказочная фея,
Что так летала высоко!
А здесь
Вблизи лишь бумазея
Ее поблекшего трико.
Она сейчас похожа очень
На елку
В блестках конфетти.
Что после новогодней ночи
Стоит в парадном
На пути.
Тягуч
Дремучий запах зверя —
Кружится гулко голова.
И я гляжу,
Глазам не веря.
На эти будни
Волшебства.
Как часто,
Занавес кулисы,
Ты падал
Вниз.
И оттого
Вдруг
Обнажались
Все карнизы,
Все балки
Счастья моего.
Так что же завтра
С нами будет?
Скажи мне
Вещие слова.
Что?
Волшебство
Житейских буден,
А может, будни
Волшебства?
"Быть может, я с тобою оттого…"
В.В.
Быть может, я
С тобою оттого.
Что ты меня
Мне
Лишь по крошке даришь.
Я о себе не знаю
Ничего,
Ты обо мне
И наперед все знаешь.
Красива ты.
И все же красота —
Не ямочек
Лукавая мгновенность.
Спасибо.
Что в тебе есть доброта
И высшая есть верность —
Достоверность.
Кем был я.
Кем я был без рук твоих?
Черновиком был.
Глиной был слепою.
Один мазок.
Один твой легкий штрих —
И наконец
Я стал самим собою.
Все отошло.
Что мне мутило кровь.
Нет от меня вчерашнего
Ни голоса,
Ни жеста.
Спросите:
Что такое есть любовь?
Я вам отвечу: