бабушка,
Да как же такое понять!
Из дома ушла,
оробевшая,
Виновная в чем-то
ушла…
Когда-то давно овдовевшая.
Всю жизнь она им отдала.
Кого-то всегда она нянчила —
То дочку,
то внучку свою —
И вдруг
в первый раз
озадачила
Своим непокорством семью.
Впервые
приходится дочери
Отчаянно стряпать обед:
Ушла
на свидание
бабушка. —
И это на старости лет!
Спешит на свидание бабушка.
И совестно ей от того…
Спешит на свидание бабушка.
А бабушке — сорок всего.
МАТЬ И ДОЧЬ
Две старушки —
мать и дочь.
Седенькие,
старенькие,
Не поймешь,
кто мать,
кто дочь —
Обе стали маленькими.
Доживают век вдвоем
Тихо,
однозвучно,
И стареют
с каждым днем
Обе
неразлучно.
Из-под шляпок
букольки —
Беленькие стружки.
Покупают бублики
В булочной старушки.
Как же так?
Я замер вдруг,
Недоумевая,
Ведь одну
из двух старух
Родила другая.
Нянчила и нежила,
Умывала личико,
Заплетала
свежие
Детские косички,
От простуды берегла.
Это ж было,
было…
Женихов разогнала —
Так ее любила.
ПЕРЕПЕЛКА
Охотник
Подарил мне перепелку.
Испуганно дрожавшую
В силке.
Я нежно гладил
Крохотную холку,
Зажав птенца
В бессильном кулаке.
В неволе
Эта пойманная птаха
Такою беззащитною была.
Живая ртуть
Ее слепого страха
Как бы огнем
Мне руку обожгла.
И тут
рванулась
Ввысь
моя душа.
Простер ладонь:
— Лети,
пичуга,
смело!..
Нахохлившись,
Испуганно дрожа.
Она
в ответ мне
Словно омертвела.
Какой простор
В разжатом кулаке. —
И эта синь небес,
И этот клевер в поле.
Она ж застыла
На моей руке.
О древняя
инерция
неволи!
……………………………………………….
Я вспомнил с болью
Друга одного
И женщину.
(Давно все это было.)
Та женщина,
Хотя и разлюбила.
Но до сих пор
уйти
не может
от него.
МОНОЛОГ ГЕНРИХА IV
Меня враги считали дураком.
О, я на них за это не в обиде!
Как куколку с потешным колпаком,
Я им себя протягивал — берите!
Играйте с ней и засыпайте с ней.
Когда Париж как замок заточенья.
Мне ваша снисходительность нужней
Опасного кровавого почтенья.
Настанет день. Придет моя пора.
Не далека развязка этой пьесы.
Башка шута не стоит топора.
Зато Париж, конечно, стоит мессы!
Что ж, хлопайте по заду, по плечу,
Есть голова, была бы только шея!
Я приручу вас, я вас приучу
К тому, что я ручной, что я вас всех ручнее.
О, господи, быть глупым помоги!..
В бокалах яд. Блестят кинжалы бледно.
Взойду на трон я, снявши башмаки.
Бесшумно, заурядно, незаметно.
Взойду на трон, и Франция сама
Склонит чело, на верность присягая.
О, высшая стратегия ума —
Обманчивая глупость шутовская.
Ну, а пока насмешки, как добро.
От королевских я приму фамилий.
Быть хитрым — это вовсе не хитро.
Куда хитрей казаться простофилей.
СТИХИ О ГОЛОМ КОРОЛЕ
Юноша стареющий,
Демон начинающий,
Ни во что не верящий,
Все на свете знающий.
Он сидит предо мной,
Отвечает лениво, не сразу,
Краснощекий, презрительный,
Очень довольный собой,
Он считает банальными,
Громкими фразами
То, во имя чего
Мы ходили на бой.
Он считает банальным
Хвалить, восхищаться.
Быть наивным боится,
Чтобы не поглупеть.
Быть совсем еще юным
В свои восемнадцать, —
Нет! — такую банальность
Он не может терпеть.
Он чуть-чуть снисходителен,
Будто знает такое,
Что не знают и те.
Кто давно поседел,
А в глазах его
Что-то стеклянное, странное.
Что-то чужое,
Будто он, как пенсне.
Их нарочно надел.
Он и горя не нюхал,
Рожденный в рубашке.
А послушаешь только
Его словеса!..
Неужели есть те,
Кто вот эти стекляшки
Принимают
За умные правдой глаза?!
Юноша стареющий.
Демон начинающий.
Ни во что не верящий.
Все на свете знающий.
Мне судьба
Невеселую юность вручила —
В сорок первом году
Мы хлебнули немало беды.
Но меня даже горе
Сурово учило
Жадно праздновать жизнь, —
Понимаешь ли ты?!
Жадно праздновать
Каждую эту снежнику.
Каждый дружеский взгляд.
Каждый заячий след.
Чтоб всегда было все.
Словно в детстве, в новинку.
А другой для меня
В мире мудрости нет!
Я готов есть на улице
В стужу мороженое.
Верить в самое лучшее.
Слово искать до зари.
Я готов подобрать
Твою молодость брошенную.
Если хочешь, взамен
Мою старость бери!
И усталость бери,
И морщинки в придачу.
Если зол, так в веселье
Пусть буду я зол!
Я, как самый наивный
Андерсеновский мальчик.
Тычу пальцем в тебя:
— А король-то ведь гол!..
ШВЕЙЦАР
В подъезде моем многолюдном
Живет ресторанный швейцар
Со взглядом
Расплывчато-мутным,
Улыбчив,
Услужлив
И стар.
Швейцаров немало на свете,
Хороших и разных притом,
Но я говорю
О соседе,
Об этом соседе моем.
Не сразу,
А как бы осмелясь,
Он вдруг забежит наперед
И, словно на солнышке греясь,
Клиенту пальто подает.
А дома
Яснеет глазами
И, выпрямив спину свою,
Грохочет о стол кулаками,
Истошно орет на семью.
Он кормит их всех чаевыми —
Он гордость свою
Не щадил:
Пускай, мол, походят такими,
Каким он на службе ходил!
Ему бы напиться,
Подраться,
Бесчинствовать,
Лезть на рожон,
Чтоб как-то с судьбой расквитаться
За каждый свой рабский поклон.
И логика неумолима,
И нету концовки другой:
Достаточно стать подхалимом,
И ты уже хам,
Дорогой!
ДОБРОТА
Доброта
Порою
как лосенок,
Что забрел доверчиво
В поселок.
Смотрит,
улыбается народ.
Даже те,
кто убивает зверя,
На него глядят,
Глазам не веря, —
Он ведь сам
Навстречу им идет.
Глупенький,
На тонких ножках длинных,
Ты не знаешь
Хитростей звериных
И не можешь
Обмануть картечь.
Я и сам
Лукавить не умею…
Верю:
беззащитностью своею
Ты себя сумеешь уберечь.
ОДА ВРАГАМ
Я возвращаюсь
К юности минувшей
И говорю:
За все спасибо вам —
Той женщине,
Внезапно обманувшей,
Верней,
в которой обманулся сам.
Мой враг,
Спасибо говорю тебе я
За факт существованья твоего.
И был без вас
Беспечней и добрее,
Счастливей был
призванья своего.
Вы
посылали
вызов на дуэли,
Вы
заставляли
браться
за перо.
Вы мне добра,
конечно,
не хотели,
И все же
вы
мне принесли добро.
Не раз я был
за доброту
наказан
Предательскою завистью людской.
И все-таки
не вам ли
я обязан
Своею,
может, лучшею
строкой.
СТИХИ ОБ ОДНОМ ДРУГЕ
Говорят,
что друзья познаются в беде.
Что ж!
В беде
он как раз
настоящий товарищ:
Даст взаймы,
если ты оказался в нужде,
За ночь глаз не сомкнет,
если ты захвораешь.
Если критик
стихи твои забраковал,
От души пожалеет
и вспомнит при этом,