– Захватывающее объяснение, – после паузы сказал Джеймс. – Не ожидал, что ты разбираешься в проблемах искусственного интеллекта.
– Да хрен я там разбираюсь, – хмыкнул Майкл. – Вот Бран в нём сечёт, а я так, по верхам нахватался. В общем, вроде как в ближайшем будущем Терминаторы нам не грозят. И на дороге пока человек надёжней автомата – если не бухой в дымину, конечно.
– Ты хорошо разбираешься в машинах? – Джеймс повернул к нему голову.
– У отца автомастерская. Я там с детства тусил, потом подрабатывать начал. Люблю копаться в железе. А ты?
Джеймс хмыкнул.
– А я пока не решил, чем хочу заниматься. Мне нравится история… музыка.
– Ты вчера классно играл, – искренне сказал Майкл. – Все аж заслушались.
Сквозь трещины в бетоне лезла трава. Было тихо, только отдалённый гул магистрали волнами докатывался до аэродрома. Майкл подкатил к началу широкой полосы, под колёсами захрустели камешки.
– Даже не знал, что здесь есть заброшенный аэропорт, – Джеймс с любопытством огляделся, снял солнечные очки.
– Я сюда часто езжу. Надо где-то тренироваться перед гонками, – Майкл кивнул на конструкции из проржавевших бочек, досок и кирпичей, выстроенные у края полосы.
– Ты участвуешь в соревнованиях? На своём мотоцикле?
– Не. Участвую – да. Но не на том, который ты видел. У меня есть второй, спортивный.
– А в чём разница?
– Ну, круизер удобнее, тяжелее, седло длинное, чтоб вдвоём сидеть. А мотокроссовый – лёгкий, там, считай, только рама, движок и руль.
– Ты часто выигрываешь?
– Раз в год точно. – Майкл вышел из машины, открыл багажник и покопался в рюкзаке, вернулся с диском: – Поедем с музыкой, будет веселее.
Оценивающе посмотрел на Джеймса, проверил, хорошо ли тот пристёгнут. Предупредил:
– Будет быстро.
«Быстро», конечно, ни разу не передавало ощущение от скорости сто пятьдесят пять миль в час в открытом кабриолете. Они пролетали взлётную полосу из конца в конец за сорок секунд. Майкл резко выкручивал руль, дожимал газ, уходя в управляемый занос, Джеймса кидало на его плечо, кабриолет крутился на месте, как волчок. Майкл выравнивал его – и опять посылал вперёд, вдавливая педаль газа в пол.
Джеймс восторженно вопил, вскидывая руки вверх, из колонок орали басы и электрогитарные риффы. Ветер стеной бил в лицо, выдавливая слёзы из уголков глаз, визжали протекторы, стираясь о бетон, оставляя на нём чёрные кольца.
– Хочешь сам?
Джеймс, конечно, хотел. А кому бы не хотелось попробовать скорость на вкус, ощутить телом, как машина летит вперёд, когда стрелка спидометра утыкается в красный предел?
– Жми в пол! – Чтобы перекричать рёв мотора, приходилось орать Джеймсу прямо в ухо, привалившись к нему всем весом. – Ещё! Плавнее! Бери вправо! Полоса кончается, отпускай газ – разворот! Доворачивай руль! Педаль в пол, погнали!..
Потом, оглушённые скоростью и пьяные от адреналина, они стояли, прислонившись к машине, и смотрели, как солнце закатывалось за облака. Жевали сэндвичи, заранее упакованные Майклом в рюкзак, передавали друг другу бутылку с холодным чаем, прикладываясь к ней по очереди.
– Обалдеть, как покатались, – вздохнул Майкл.
– Ага. Тебя подбросить до дома?
– Спятил? В моём районе противозаконно появляться на такой тачке. Спасибо, конечно, но я на метро.
– Ты же не в Гарлеме живёшь.
– Южный Хакни уделает любой Гарлем, просто поверь мне. Ты такой дыры ещё не видал.
– Ты из Хакни?
– А чё, незаметно? – Майкл усмехнулся.
– Давай я тебя хотя бы у парка Виктория высажу.
– На хер. Если меня увидят с тобой – авторитету пиздец.
– Почему это?..
– Потому что западло тусоваться с золотыми мальчиками. Вот подойдёт ко мне Бран и спросит – хули ты делал с этой кудрявой бабочкой? Что я ему отвечу? На машине катался? И кто мне поверит?
– А почему тебе не поверят?
– Потому что такие, как ты, без веской причины не интересуются такими, как я. И наоборот.
– Что за веские причины?
– Хотя… а подвези, – вдруг согласился Майкл. – Если спросят, скажу, что ты мой клиент.
– В каком смысле… клиент? – опешил Джеймс.
– Да в самом простом. – Майкл посмотрел на него, недоумённо поднял брови: – Чё?
– Ну… мне кажется, это неудачная идея… – Джеймс отвёл глаза, он был пунцовым, прямо как облака, подсвеченные солнцем из-за горизонта.
Через секунду до Майкла дошло, и он заржал, чуть не согнувшись пополам.
– Да я про тачку твою, придурок!..
– Сам придурок… – Джеймс рассмеялся от облегчения.
Майкл фамильярно стукнул его кулаком в плечо – легонько, из дружеских чувств. Не удержался, взъерошил ему волосы. Волнистые пряди скользнули между пальцами, как шёлковые.
– Скажешь тоже, – Майкл пренебрежительно хмыкнул. – Я сексом за деньги не занимаюсь. Тока по любви.
Оторвался от машины, подцепил рюкзак возле колеса и сунул туда целлофан от сэндвичей.
– Ну что, рванули назад?
04
С Сарой всё вышло легко и непринуждённо. Она вообще была девчонка простая – легко смеялась, легко заводилась, сама тянулась целоваться, и получалось у неё это как-то естественно. Майкл, конечно, сталкивался с напористыми девицами, но те были другими – манерно щурили густо накрашенные глаза, играли запястьем с браслетами, гнусаво тянули слова, думая, что это выглядит томно. Повадки циничной шлюхи у какой-нибудь двадцатилетки выглядели смешно.
Через дом от Майкла жила настоящая шлюха, Талула. У неё была дочка лет пяти, вечно рассекала по улице на своём розовом трёхколёсном велике с блестящим хвостом из фольги. Талула в обычной жизни была скромной, как монашка из начальной школы при церкви Иоанна Иерусалимского. Майкл даже не знал, чем она занимается, пока не встретил её как-то вечером при полном параде. По забавному стечению обстоятельств Талула была единственной, к кому Майкл не собирался подкатывать: бесплатно она бы не дала, а за деньги ему было не нужно.
Сара была другой. Раскованной, но ужасно милой. Они посидели в кофейне, поболтали о какой-то ерунде. В основном трепалась Сара – про свои планы стать актрисой, про многочисленных друзей, про своих бывших. Майкл слушал и кивал. Она была, как прохладный ласковый дождик: вроде и приятно подставить ему лицо, но намочить тебя всерьёз он не сможет.
– А давай ко мне, – предложила она, расплатившись за кофе.
– Чтоб Джаймс опять пришёл мне морду бить?
– Это ты боишься или надеешься?
Майкл напряжённо улыбнулся, не найдясь с ответом.
– Ну ты хамло. – Сара засмеялась, явно решив, что это забавная форма флирта. – Я тебя ещё склеить не успела, а ты уже на моего бывшего глаз положил?
– Ты ж сама говорила – хотела втроём попробовать, – отшутился он.
– И точно. – Она откинулась, прищурилась, будто оценивала. – Вы бы вместе смотрелись как картинка.
Майкл ухмыльнулся, но внутри стало как-то вообще не до смеха.
– Да не, – буркнул он. – Я не из этих. Так-то я ничо против не имею, – добавил он. – Пусть себе живут, мне ж конкуренции меньше.
Она хмыкнула, подняла брови.
– Толерантный какой. А я думала, ты гомофоб. С твоим-то окружением.
– Гомофобы – это которые педиков боятся, – пояснил Майкл. – А чё мне бояться? Руки оторву, да и всё.
– Не буквально, надеюсь?
– Не буквально, – вздохнул он. – Буквально – в зубы дам, если полезут.
– Ну я предупрежу своих мальчиков, что ты суровый. А ты постарайся сначала просто «нет» сказать, прежде чем в драку лезть. У меня в компании, знаешь, разный народ встречается, а ты парень заметный, могут и подойти.
Они вышли из кофейни, Сара взяла его за локоть таким естественным жестом, будто они встречались уже пару лет. До заката было ещё далеко, но солнце уже уплывало за крыши домов, улица лежала в глубокой тени. Шелестели платаны, с витрин ювелирных магазинов лился жёсткий белый свет. На узком перекрёстке красный двухэтажный автобус виртуозно разъехался с коричневым фургоном UPS.
– Пока мы с Джеймсом не сошлись, все думали, что он гей, – сказала Сара.
– А похож, – согласился Майкл. – Чистенький такой, тихий, вежливый.
– Знаешь, есть такие правильные мальчики, которые с девочками только дружат. Вот Джеймс был такой. Ни с кем из наших не встречался. Ну, говорили, с кем-то переспал, но я бы на Библии не поклялась – может, врут. Сам он ни в чём не признавался.
– А как ты в него втрескалась?
– Да я не втрескалась, – Сара вздохнула. – В этом-то и беда. Некрасиво вышло… Вот ты спросил, и теперь мне стыдно, – она пихнула Майкла кулаком.
– А чё стыдно?
– Да я развела его, как ребёнка. Ужасно хотелось проверить, правда ли он гей или просто скромничает. Как я его окручивала – ты себе не представляешь, – она закатила глаза.
– Расскажи, – заинтересовался Майкл.
– Обхаживала, как девственницу. В Канны на кинофестиваль, в Уэмбли на концерт Мадонны, в Британский музей на выставку импрессионистов, в Альберт-холл на концерт классической музыки. Если решишь за ним приударить, учти – он сам не свой до искусства, – она хихикнула.
– Да нужен он мне, – Майкл постарался непринуждённо улыбнуться.
– Он решился меня поцеловать только на третьем свидании. Господи, я думала, он вообще безнадёжен! Но знаешь – это уже был вопрос принципа: либо он меня отошьёт, либо я его завалю. Я даже ни с кем другим не встречалась, чтобы он не сорвался.
– А потом что?
– А потом мы месяц гуляли за ручку и целомудренно целовались. Я себя чувствовала прямо растлительницей малолетних. Пока его обхаживала, сама к нему привязалась. Он же хороший парень на самом деле.
Сара вздохнула, замедлила шаг.
– Вот зачем ты спросил, а? Теперь я чувствую себя дурой.
– А ты давно его знаешь? – спросил Майкл, чтобы сменить тему.
– Мы в одной школе учились. И родители знакомы. У его отца с моей тётей Агатой длинная дружба, она же вечно то разводится, то опять замуж собирается. Семьдесят лет бабке, а она всё из постели в постель прыгает. Мне бы так в её возрасте, – Сара засмеялась.