— Извините моего друга, — сказал я Обаме. — Он стресс запивает, он через месяц женится!
— Он хочет печень к свадьбе уничтожить? — заинтересованно наблюдал ха манипуляциями ниндзя Командир «ЭКСТЕРМИНАТУСов».
— Скорее, натренировать! Это будет эпическая пьянка! Кстати, вы приглашены! Слышь, жених, ты же не против?!
— Абсолютно нет! — кивнул товарищ. — И можете вот это вот всё с собой захватить и побольше, а то у нас в меню всего три напитка и, боюсь, вы будете от них не в восторге! Да, к чёрту — вы будете от них в шоке!
— Спасибо за приглашение, мы подумаем! — улыбнулся Обама. — Но, сначала о делах!
Он протянул мне серый камень в оправе.
— Это вам!
Я поднялся и взял кристалл в руку. Ну, здравствуй Бульдог! Давно не виделись!
— Вы же его… гхм… вернете обратно? — уточнил Дональд.
— Таков план, да! — кивнул я. — Оборудование проходит последнее испытание, но думаю в ближайшее время мы достанем его… оттуда!
— Хорошо! — кивнул Господин Намбер Уан. — Есть ещё новости.
— Я вас слушаю! — кивнул я.
— Наёмники пойдут за вами. Но, при одном условии!
— При каком? — поинтересовался я.
— А вот для этого я вас как раз и пригласил. Это нужно всесторонне и тщательно обсудить!
— Это будет долгий разговор? — уточнил я.
— Думаю, да! — кивнул Президент.
— Тогда Алекс! Налей мне пожалуйста вот этого вот… розовенького!
— Всё готово? — уточнил я.
— Да! — подтвердила Пепси, косясь, на стоящего рядом со мной Алекса.
Мы пришли втроём, не взяв никого другого, только бывшие «бульдоги». Ведь сегодня должен был воскреснуть легендарный Командир Бульдог, гроза Обитаемого Космоса, честь и гордость Наемных подразделений.
Я, Алекс и Аста стояли за стеклом, наблюдая как суетятся вокруг «воскрешателя» наши научники.
Наконец, Пепси нажала какую-то кнопку, агрегат загудел и через секунду замолк.
— Это всё? — уточнили я.
— Да, можете идти встречать! — улыбнулась Пепси.
Сегодня она была очень дружелюбная, потому что на безымянном пальце правой руки у неё блестело золотое помолвочное колечко, которое презентовал ей будущий супруг.
Алекс смирился с судьбой, ну по крайней мере это так выглядело со стороны, ведь от него можно чего угодно ожидать. Он даже нашёл золото, которое не имело особого хода в этой реальности, но Ахрип наковырял его из какого-то оборудования. Алекс хотел ещё бриллиант, чтобы было «дорохо-бахато», но потом передумал, со словами «не нужно уже начинать баловать, еще будет на это время… очень, мать его, много времени!».
Пепси была счастлива настолько, что даже сделала исключение на «еще разок до свадьбы», так что Алекс был чуть в более лучшем настроении, чем обычно.
Мы зашли внутрь, где как раз поднималась крышка модернизированного саркофага. Внутри лежало тело «шахтёра». Нет, я мог бы дать ему какое-то другое тело, более того, у Асты была полная инфа по его «родному» телу, но я… не захотел, пока. Аста злилась, а я веселился.
Алекс еще шутил что-то насчёт «любовь зла, полюбишь и козла» и «любовь — в глазах смотрящего», но Аста шуток, походу, не оценила.
Ладно, фиг с ней! Нам бы проверить, что или кто оттуда вылезет!
Лежащее тело открыло один глаз, другой, пару секунд худой и смуглый, немного не бритый мужчина смотрел на нас, а потом ловко выпрыгнул наружу.
Затравленно осмотрелся, схватил стойку из-под капельниц и ткнул в нашу сторону.
— Хенде Хох! Гитлер Капут!
— Чё? — удивился я.
— Падымайте грабли вверх, немчура окаянная!!!
Мы молчали, переваривая. Первым очнулся Алекс.
— Чувак, ты кто?
— Так ты по нашенскому балакаешь? — удивился «чувак», но стойку не опустил.
— По какому-такому «нашенскому»? — уточнил я, уже что-то подозревая.
— Вестимо по какому! По-русски! Не по хранцузски жеж!
— Приехали… Хуйня какая-то! — офигел ниндзя.
Мужик навострил уши.
— Так вы наши, что ли? Вроде фрицы не матюкаются!
— Наши-наши, — покачал головой я, пытаясь собрать мысли в «кучку». — Тебя как звать-то?
— Максим Сергеич я! — секунду подумал, но ответил человек. — Но все зовут меня дед Максим!
— А откуда ты, дед, взялся? — влез Алекс.
— Вестимо откуда! С Заболотья я!
— Это где? — уточнил ниндзя на всякий случай.
— Бялорусия эта, милок! А мы где?
— Чуть в стороне… от Беларуси, — почесал затылок я. — А какой сейчас год на дворе, отец?
— Да ты, сынок, как будто не знаешь? Весна сорок четвёртого жеж!
Я задумался, Алекс задумался. Аста просто офигевала и молчала. Дед Максим яростно зачесался.
— А куды борода моя делась? Зачем побрили, злыдни? — он посмотрел на нас подозрительно. — Будьте здоровы!
— Апчхи!!! — чихнул я, похоже у меня на это тело аллергия. — Никто тебя не брил, дед. Оно само…. так получилось…
— Ты, что последним помнишь, Максим Сергеич? — поинтересовался Алекс.
— Как фрицы на лагерь напали! — охотно начал рассказ дед. — Мы же женщин и детей успели вглубь болот отправить, в запасной лагерь, а сами после задания отдыхали! Добрые люди доложили, что с Витебска состав с зерном в Германию отправляет, ну мы его и того… Под откос, к хуям! Гхм… Извините, барышня!
— Так ты настоящий бялорусский партизан? — уточнил я.
— Ну да, ухмыльнулся дед, — и поднёс руку ко рту, ощупал его и расстроился. — И усы зачем-то сбрили! Усы-то вам чем не угодили?
— Что дальше было? — напомнил я.
Максим нахмурился, вспоминая.
— Полицаи вроде с фашистами пришли, мы с Семёном Афанасьевым и Саней Изотовым отстреливались и в лес ушли, но потом в бок меня что-то кольнуло, и я здесь уже очнулся! Будь здоров!
— Апчхи! — чихнул я.
Алекс странно на меня посмотрел.
— А ты заметил, что он второй раз тебе здоровья желает, до того, как ты чихнул?
— Нет… то есть да!
— А это что за нехристь?!! — внезапно заорал дед, глядя на дверь. На всё еще закрытую дверь. Он поднял палку и отпрыгнул в угол.
Через несколько секунд дверь открылась и в дверь вошёл улыбающийся Тоби, которому стало скучно, и он решил к нам заглянуть. При параде, в кожаном плаще, с Маузером и кепке. С красной звездой, да.
— Товарищ комиссар? — офигел дед Максим и бухнулся в обморок. Я его понимаю. Стресс — он такой стресс! Не каждый день комиссара-гоблина видишь! Хоть он и не настоящий комиссар, но выглядит аутентично! Хе-хе…
— А што эта он? Бух? — развёл руками Извра. — Баицца, штоле?
— Забей, мой зелёный друг! — машинально похлопал я его по башке.
— Рановато мы от Обамы улетели, — покачал головой Алекс. — По любому, не всё рассказал!
Глава 6
— Илая! Можна мну сделать БУХ? Миня дед Максим куращаит! Я иго взарву! К хринам!
Тоби залетел ко мне растрёпанный, злой и без головного убора.
— Врёшь! Не уйдёшь! — послышалось из корридора.
Алекс сидел на столе и болтал ногами. Он ждал пока я оденусь. Мою супер-пупер броню, наконец, отремонтировали и сам Мудвин пришёл на примерку/подгонку.
Броня сидела, как влитая, вопросов к Мудвину не было.
— Слышь, зелёный! А ты где картуз потерял? — спросил у него ниндзя.
— Деда запрал! Сказал, што я ни заслужил!!!
— Хренасе, старый хрен жжёт!
В двери показалась голова Максима Сергеича. На голове у него была папаха с красной лентой наискосок.
— Я всё слышу! Тук-Тук! Товарищ командир, можно!
— Заходи! — кивнул я. — На тебя Тоби жалуешься? Ты чего его обижаешь?
— Да не обижаю я, трищ командир! Просто восстанавливаю историческую справедливость?
— И в чём она заключается? — хмыкнул Алекс.
— Нельзя носить красную звезду, даже гимн СССР не зная!
— А ты знаешь? — наклонил голову Алекс.
— Конечно! — дед выпрямился в струнку и затянул.
«Вставай, проклятьем заклеймённый,
Весь мир голодных и рабов!
Кипит наш разум возмущённый
И смертный бой вести готов.
Весь мир насилья мы разрушим
До основанья, а затем
Мы наш, мы новый мир построим —
Кто был ничем, тот станет всем!»
— Хватит! Верю! — похлопал Алекс, останавливая раздурхарившегося деда.
— Там припев еще! — напомнил Максим.
— Да, я знаю! — кивнул Алекс. — А это разве не «интернационал»?
— «Интернационал»! — кивнул я. — Но, он гимном до войны был.
— Я еще и на хранцузском могу! — похвастался дед.
— Не нужно, старый полиглот! — покачал головой я. — Ты лучше мне скажи, зачем у малого кепку отобрал?
— Я на колчаковских фронтах кровь проливал и заслужил честь быть пролетарием! А этот нехристь нацепил звезду и думает сразу советским человеком стать?
— Дед, акстись! Каким советским человеком? Мы у чёрта на куличках — а это просто звезда!
— Эта не просто звезда! — лютовал Максим. — И он должен заслужить! Красная пятиконечная звезда — символ конечного торжества идей коммунизма на пяти континентах Земного шара!
— Какой, в жопу шар? дед — мы в космосе! Тут другие Шары летают! Злобные… — пытался урезонить Максима Алекс. — А еще пирамидки, кубики и цилиндры! Набор для развития ребёнка — мечта любого родителя!
— Ничего страшного! — не сдавался Сергеич. — Можно шестой луч пририсовать! Или нет… шестиконечная звезда — это другое! Вот помню мы Житомир в гражданскую освобождали, так там один раввин…
— Дед! Ближе к теме!
— В общем, будет не то! Ну, чего вы мне голову задурили! Будем торжество идей коммунизма в космос внедрять!
— Ладно! — прервал спор я. — Тоби — выучи «Интернационал», можешь Бодю еще позвать — уверен ему понравиться… Нет, Бодю, пожалуй, не нужно этой песни обучать, не хватало нам тут еще Парижской коммуны с гоблинским антуражем!
Я посмотрел на Максима, который уже начал отращивать бороду. Тело он менять не захотел, сказав, что это «бесовский проделки» и «ему и это хлопчик нравится, похож на цыганёнка, который у барина на конюшне служил», и вообще «ща мы всех немчур живо прихлопнем!».