- Кто-то придумал, - пожал я плечами.
- Во-во. Из УБНОНа Министерства позвонил полковник. И услышал.
- Досадно.
- Вообще весь кабинет у вас обклеен черт-те чем - какие-то идиотские плакаты, цитаты. Зачем на стену конверт прилепили "Для взяток"?
- Это ребята в фильме "Улица разбитых фонарей" высмотрели.
- И что это значит?
- А что?
- Из подсознания вырывается? Взяток хочется, да?
- Ну а кому с такой зарплатой не хочется? - снова пожал я плечами.
- Хотите на здоровье. Лишь бы не брали... Терентий, надо порядок в кабинете наводить. Серьезнее пора становиться. Не школьники уже.
- Верно, - согласился я. - Это не школа. Это - детский сад.
- А, - обреченно махнул рукой Романов. - На. Прилепишь на видном месте.
- Где взял? - спросил я.
- Купил, - улыбнулся Романов. "Перечень выражений, запрещенных в кабинете начальника:
- Первый раз слышу.
- Звонил - не дозвонился.
- Искал, но не нашел.
- Заходил, но вас не было.
- Это было до меня.
- А я думал...
- А я докладывал.
- Наверное, команда не прошла.
- А мне никто не говорил.
- А почему я?
- Не слышал.
- Не знаю.
- Не передавали.
- Хотел как лучше.
- Я хотел, но не получилось.
- Я хотел доложить, но вас не было.
- Я сказал, а он не сделал.
- Меня в то время не было, кажется, болел (был в отпуске).
Начальник отдела".
Эту штуковину я тут же, согласно приказу, прилепил в нашем кабинете рядом с "Листком гнева", на котором нарисован взбешенный слон и написано:
"В случае припадка ярости скомкать и швырнуть на пол".
- Это чего за настенная агитация? - заинтересовался Арнольд, слегка опухший после того, как вчера "карнавалил" - то есть бухал до потери пульса со следовательшами и операми из Центрального РУВД. Кажется, не было в милиции тех, с кем бы он не гудел.
- Распоряжение начальника, - многозначительно произнес я.
- Ну вот. А Машу с Уралмаша отодрали, - обиделся Арнольд.
Маша с Уралмаша - это голая девка с плаката "Плей-боя", которую месяц назад с утра пораньше налепил Арнольд на стену, а через полчаса кабинеты обходил начальник РУВД - человек старорежимной закалки. Это надо было видеть. Тогда и изрек начальник классическую фразу, притом явно не его, говорят, она ходила еще в Советской Армии:
- Что это за блядь?! Отодрать и выбросить! ...Арнольд начал внимательно изучать новую бумаженцию.
Трах, бах - грохот. В кабинет, открыв головой дверь, влетел Рок и упал на пол под ноги Арнольду. Тот ткнул его ногой и спросил:
- С верблюда свалился, дегенерат?
- Споткнулся, - агент Рок встал как ни в чем не бывало, отряхнулся. И торжественно объявил: - Я всю ночь думал. И решился. Возьмите меня в агенты!
Опять начиналась старая песня о главном.
- Шустрый, - хмыкнул Арнольд. - Электровеником тебе работать с такими замашками.
- Я же с вами работаю. Барыг сдаю. Я на кон свою репутацию поставил!
- Ах, репутацию, - кивнул Асеев. - Да, в мире воротил крупного бизнеса репутация - главное.
- На меня уже косятся. А может... - Он шмыгнул носом, потом приосанился. Может, меня убьют.
- И тебя наградят, - поддакнул я. - Посмертно. Но Рок иронии не почуял. И "Бриллиантовую руку", которую я процитировал, он если и смотрел, то давно забыл. Его голова полна другим - наркоточками, рецептами на колеса, варкой винта и, главное, ожиданием того мига, когда вгонит в вену наркотик.
- Ну так возьмете? - проскулил Рок.
- Утро вечера мудренее, - заметил я. - Ты только просишь. А кто такую честь заслуживать будет?
- А чего? Я еще адреса барыг надыбал, - Рок вытащил записную книжку и начал листать.
Затренькал телефон. Арнольд взял трубку.
- Кто? - спросил он. - А почем?.. Когда?.. Ладно, решим. Перезвони, - он повесил трубку. И сказал: - Рок, пока ты нам мозги трешь, тут народ звонит, головы барыг на блюде принести обещает. Конкуренция, понимаешь.
- И сколько денег на закупку требует? - деловито осведомился Рок.
- Сто баксов, - бросил Арнольд.
- Что?! - истошно завопил Рок. - За сто баксов можно пять точек накрыть!
Я смотрю на Рока с пониманием. Мне где-то даже его жаль, хотя дядя Ася, например, считает, что жалеть наркомана можно лишь от очень широкой души или от великой наивности. Року до смерти хочется уколоться. Он еле живой и готов продать кого угодно. Та доза, которая ему досталась после налета на квартиру Вороны, давно уже растворилась в крови. Скоро будет ломка. Скоро мир для Рока станет враждебным и захочется умереть. Говорят, когда ломка у героинщиков доходит до определенной стадии, у них возникает полное ощущение, что мясо отслаивается от костей.
- Поехали, - закричал Рок. - Я барыгу знаю. Он мне доверяет. В дом пустит. Кому не доверяет, тем по дворам скидывает! А меня пустит. Меня все знают! Рок в авторитете!
- А ты вообще где три дня был? - вдруг, будто только увидев, глянул на Рока Арнольд. - Ты, дегенерат, обещал еще позавчера отзвониться!
- На вас работал, - гордо выпрямился Рок. - Точки искал. Удочку закинул. Скоро такой улов будет...
- Ну ты крутой, - с уважением произнес Асеев.
- Пока еще не крутой. Вот оружие подойдет - буду крутым.
- Так звони своему барыге, крутой! - гаркнул Асеев. - Только треск от тебя идет, как от трансформатора испорченного. А дела нет...
Рок поднял трубку и начал названивать по адресам. На третий звонок ему откликнулись, и он важно начал вещать:
- Валера, что ты мне трындишь? Чеки чеками, а граммы граммами. Возьму десять грамм на реализацию... Что, нет? А когда будет?.. Быстрее, Валера. Быстрее доставай. А то кого получше найду. - Повесив трубку, заявил: - И здесь облом.
- Рок, ты мне надоел, - Арнольд дал ему подзатыльник.
- Во, - Рок поднял руку. - Знаю хазу, где винт варят, - глаза его мечтательно закатились. - Хороший винт. Ядреный. Неделю назад им вбахался. До сих пор отойти не могу.
Он набрал номер.
- Ерики-маморики. И ее нет!
- Ладно, остынь, - сказал я. Рок с облегчением положил трубку и взглядом преданной дворовой собаки, проспавшей ночного вора, уставился на меня. - Ты насчет порченого героина узнал?
- Узнал, - кивнул деловито Рок.
- И что узнал?
- От него еще три наркома кони бросили. Два на Старо-грязевской. И один - в поселке Экскаваторный.
- Ха, - с уважением произнес я. Информация у Рока была точная. Наркоманы от передозировки, от полной утери здоровья, от изъеденной печени, да отказывающего сердца, да от излохматившейся в тряпье нервной системы мрут как мухи каждый день. Но когда у одного за другим морда черная, да пасть открыта во всю ширь, как у демократа на митинге, да еще причина смерти с трудом устанавливается - тут уже прослеживается система. Это - порченый героин. Действительно, таковых за последние дни было три.
- Гнилой героин пошел, - вздохнул Рок. - Барыги нам войну объявили биологическую.
- Тогда уж химическую, - сказал Асеев. Ему, офицеру-ракетчику, виднее.
- Во-во, - кивнул Рок.
- И откуда он идет? - осведомился я.
- Это у Вороны надо спрашивать было. - Она сказала - Бацилла ей дал. - Ага... Врет же, стерва, - Рок потер руки. - Почему?
- Потому что из откинувшихся на Старогрязевской был ее хахаль Робертино. Он через нее "белый" брал. И что вам чутье оперативников подсказывает?
- Ты что, полудурок, нас подкалываешь? - шлеп - Арнольд залепил Року еще одну затрещину.
- Ну чего он? Скажите ему, - обиженно шмыгнул носом Рок, обращаясь ко мне.
- Арнольд, побереги руку... Так, думаешь, Ворона нам по ушам ездила?
- Ага, - довольно хмыкнул Рок.
Да, в логике ему не откажешь.
- Молодец, - сказал я. - Продолжай так и дальше. Агентом станешь.
Да, Ворона уже должна прийти в себя полностью. Нечего с ней сопли развозить. Надо брать ее, змею, за нежное девичье горло.
- Проедусь по городу, - сказал я, поднимаясь.
- А винтовую будем брать? - воскликнул Рок. - Без меня...
* * *
Моя зеленая железная кобыла сегодня заводиться отказывалась. Машина жужжала, тряслась, и мне казалось, что она ехидно хохочет. Надо ее, заразу, тащить на ремонт. И двигатель тянет в последнее время неважно. И мотор чихает. Хорошо, когда один из доверенных лиц держит свою мастерскую, и от этой мастерской ты отваживал братву. - Ну заводись, родная, - воззвал я к ней. На автобусе я к Вороне не поеду - целый день потерять. Туда можно на метро или на трех автобусах добираться - одинаково длинно. На машине же рукой подать. Не заведется - придется Князя с его "Фордом" брать... Хотя если Рок дозвонится до барыги, им сегодня винтовую хату поднимать.
Машина все-таки завелась, и я резко рванул ее вперед. Какой же опер не любит быстрой езды?
Да, хорошо быть ментом и ездить на красный свет. Может быть, это и неприлично, но отказать себе в подобном удовольствии я не мог, так что до точки назначения добрался через пятнадцать минут.
Кнопка звонка поддалась. Из-за двери донеслось треньканье. Открывай, сова, медведь пришел... Глухо. Никого нет дома.
Я прислонил ухо к двери. В квартире ощущалось слабое биение жизни. Шорохи, скрипы. "Хрущобная" звукоизоляция - друг опера, естественно, если сам опер живет не в хрущобе".
Все, нет смысла больше жать на звонок, барабанить ногой по двери, кричать, молить: "Откройте". Ни к чему это. Некрасиво это. Нетактично. Тем более когда у тебя в кармане ключ от этой квартиры.
Я повернул ключ и толкнул дверь. Ключ этот - второй экземпляр - висел еще недавно на гвоздике на праздничной красной ленточке в прихожей Вороны. На всякий случай - для хороших людей. А я человек неплохой. Можно сказать, друг этого дома. Так что ключ я присвоил без мук совести. И теперь он мне пригодился.
- Ворона, привет. Орел прилетел, - воскликнул я, проходя в комнату.