Константин БояндинВедьма
Часть 1Новый год
1. Истоки
Ещё со школьной скамьи Николай Третьяков мечтал работать мало, а зарабатывать много. И только много лет спустя пришло понимание, что одной лишь мечты маловато. А нужно как минимум везение.
В семье матери-педагога и отца-инженера особо не расслабишься. Закончить школу удалось почти на одни пятёрки (пение и рисование не в счёт), поступить в университет получилось с первой попытки, да и впоследствии, на химическом отделении, всё давалось легко и просто. Настолько, что будущее виделось радужным. Тогда-то и собрались четверо друзей — все окончили одну и ту же школу и учились на одном и том же факультете — да и решили, что пора брать то будущее в свои руки.
Сказано — сделано. Вначале родился кооператив (друзья успешно занялись полиграфией и сколотили, внезапно, вполне приличный капитал для последующего вложения), а затем, причудливой волей фортуны, явилось на свет совместное предприятие с неведомо откуда взявшимся партнёром из Саудовской Аравии.
Советский Союз доживал последние годы (о чём пока знали немногие), и вновь созданное СП начало с того же, с чего начали бесчисленные остальные.
С компьютеров.
2. Эпоха перемен
На химическом отделении Николай слыл самым способным по части компьютеров, и нырнул во вновь свалившийся на голову источник богатства с головой. Химическая часть знаний как-то не пригодилась: пришёл тысяча девятьсот девяностый, и в преддверии краха державы успело сломаться и сгинуть очень многое. Например, научные лаборатории — да что там, целые институты.
Николай был очарован безумно дорогими “счётными машинками”, и, в отличие от остальных трёх учредителей, утратил первоначальное рвение заработать любой ценой. У него уже была однокомнатная квартира — первое весомое последствие кооперативного старта. Платили, как первому и единственному пока IT-специалисту весьма прилично, поток новых знаний и перспектив ошеломлял, и Николай как-то упустил момент, когда трое остальных постепенно перебрались в Москву (где, строго говоря, и находился юридический адрес), и только он один остался в Новосибирске — и день-деньской корпел над дивными электронными устройствами. Учился всему — собирать, чинить, постигал все премудрости и тонкости. По звуку того, как компьютер включался, мог определить, что именно в нём неисправно, а по скорости загрузки — сколько уже цифрового мусора успел нанести владелец.
Деньги лились не то чтобы рекой — но устойчивым потоком. Николай успел разжиться автомобилем — последним из четырёх друзей-бизнесменов, и известие о том, что СП приказало долго работать, получил посредством новейшей технологии — по электронной почте.
Николай навсегда запомнил тот день, когда он прошёлся по опустевшим комнатам новосибирского офиса. Уже не было там никого и ничего. Уже со всеми рассчитались, подобрали все хвосты и закрыли все долги.
Но в кармане было далеко не пусто: предыдущие деньги Николай не промотал, не потратил на бог весть что, а вложил, пусть не всегда удачно, в разнообразные предприятия. Большинство из которых, увы, лопнули.
Но это не сломило мечтателя. Знания о компьютерах и их начинке никуда не делись, и специалисты его профиля все как один оказались на вес золота.
Следующие два года Николай увлечённо собирал и чинил компьютеры, работая уже “на дядю”. Платили существенно меньше — всё-таки во время СП все они успели привыкнуть к роскоши — но достаточно, чтобы будущее оставалось радужным.
Катились лихие года, гремел кризис за кризисом, уголовные сводки становились страшнее любых “ужастиков”, но жизнь, тем не менее, продолжалась.
Тем удивительнее было внезапное возвращение закадычного друга Николая — Леонида Семичастного. И чем его не устроила Москва?
3. Иногда они возвращаются
Леонид пригласил Николая в шикарный ресторан. Строго говоря, Николай и сам продолжал посещать подобные заведения — время от времени нужно себя баловать — но, конечно, не каждый день.
— Я уж думал, ты всё бросишь, — одобрительно заметил Леонид, пожав руку недавнему соучредителю. Сам Семичастный прибыл в новом, с иголочки, костюме — и каждый предмет его одежды говорил знающему наблюдателю, что с владельцем всего этого добра стоит считаться. — Рад, что не бросил. В компьютерах всё ещё шаришь?
— Не только в компьютерах, — согласился Николай. — Что у вас там случилось? Почему приехал?
— Да бардак, — хмыкнул Семичастный. — Деньги людей портят. Дюха Филонов сторчался, Серёга Горский с бандитами связался. В общем, успел я кое-что спасти, и тут мне тему подсказали. Ты ведь ещё и программист, верно?
Верно. Более того, едва не вернувшийся в Большую Науку программист, был такой импульс. На совести Николая несколько небольших, но полезных программок, и продавались они не то чтобы бодро, но сносно. И вот это было настоящее вложение, полезное и приятное. Таким не стыдно и похвастаться.
— Вот и я об этом! — поднял Семичастный указательный палец. — Короче. В бухгалтерии сейчас полный финиш. Ну есть, конечно, программные комплексы, но они либо стоят, как самолёт, либо дурные. А я тут задёшево купил одну очень клёвую разработку. Знающие люди посмотрели — говорят, перспективно. Что скажешь?
— Показывай, — кивнул Николай. Семичастный улыбнулся с довольным видом.
— Без проблем. Только сразу скажу, Коля, пахать там придётся в полный рост. Сам понимаешь, время упускать нельзя. Не я один такой умный. У тебя голова что надо, но ты тот ещё раздолбай. В общем, даю тебе полгода. Оформление, оборудование, всё такое — всё на мне. Запустим — четверть твоя. Или больше, там договоримся. По рукам?
— По рукам, — согласился Николай и ладонью прикрыл бокал, когда официант попробовал долить ему вина. Хватит. Семичастный улыбнулся шире.
— Отлично. Пить, Коля, нам ещё долго не придётся. Женат?
— Не сложилось как-то, — пожал плечами Николай.
— Сложится. Я вот уже и развестись успел. Ну всё, завтра утром… — и Семичастный назвал адрес. Что характерно, в том же самом здании, в котором когда-то размещался роскошный офис СП.
И началась каторга.
4. "Крепость"
Николай едва-едва вписался в полгода.
Можно сказать, что фундамент “Крепости” — так назвали тот самый бухгалтерский продукт — целиком и полностью заложил он сам. Вспомнились и бессонные ночи кооперативного начала, и столь же бессонные ночи совместного предприятия — Семичастный тонко чувствовал рынок, большинство удачных сделок были его заслугой. Чутьё не изменило и сейчас.
Спорили они до хрипоты, и почти до драки. Но никогда не переступали ту черту невозврата, после которой невозможно работать вместе. Сказалось, что среди дворовых друзей Николай сошёлся ближе всех именно с Семичастным: тот, хоть и вспыльчивый, но отходчив; Николай хоть и любит побездельничать, но умеет и пахать. От забора и до обеда.
Постепенно их “великолепная тройка” — бухгалтера Семичастный тоже привёз с собой — превратилась в нечто большее. Оказались нужны новые программисты — без проблем; Николай придирчиво отбирал их, строго следил за всем. На нём же оказалась и инфраструктура: обучаться новейшим технологиям оказалось страсть как интересно, и все сети, всю безопасность Семичастный поручил совладельцу. “Никому больше я не верю”, пояснил он. “Ты ж программист”, добавлял он обычно полушутливо, “тебе и карты в руки, нанимай кого нужно”.
“Крепость” набирала популярность, обрастала функциями. Поначалу на неё повелись мелкие заказчики — все как один оказались довольны. Постепенно клевала всё более крупная рыба. Леонид уже не справлялся с заказами, маячила реорганизация, нужны были кадры. Анька Герасимова, их общая знакомая по тому самому двору, в котором выросли, пришла в их контору неожиданно. Она тоже успела “сходить замуж”, жизнь научила её уму-разуму, жёстким способом, но главный её талант — манипулировать людьми — никуда не делся.
И продажи пошли в гору. Анна быстро смекнула, что к чему, и упускать такой шанс не стала. Они все понимали, что Леонида не обмануть — и сам он не потерпит никакой фальши, с этим строго. Проверял всё досконально, чтобы всё было закрыто, чтобы вся отчётность на виду. Не забалуешь.
С деньгами Леонид не обманул. Деньги, увы, пригодились почти сразу: отцу Николая потребовалась сложная операция. А потом его “однушка” у чёрта на рогах превратилась в другую “однушку”, но уже куда более приличную, и в том же самом районе, что и офис. Ну и автомобиль поменял заодно.
Жизнь оставалась радужной, пусть даже путь на вершину радуги пришлось проламывать киркой и лопатой, не знать ни сна ни покоя. Оно того стоило.
5. Испытательный срок
Постепенно контора росла, реорганизовывалась. Двоечник и второгодник Семичастный вырос прозорливым и хватким дельцом, при этом, что удивительно, ещё и порядочным человеком. Насколько слово “порядочность” применимо в бизнесе.
Появлялись новые офисы. Команда разработчиков росла. Возник и стал заправлять всем совет директоров; Николай как-то остался в стороне: менеджмент не по его части, он — мозг и исполнитель, и остался не то чтобы в тени, но на технических ролях.
Но с этим у конторы всё прикрыто, всё по уму. Что уж греха таить: когда дела стали идти гладко, Николай вновь стал впадать в приступы беззаботности — мог играть в компьютерные игры, основное своё развлечение; мог отвлекаться на какие-то свои проекты — не забрасывал никогда, пусть даже не уделял должного внимания. Состоялся как-то раз и очень серьёзный разговор с Леонидом.
— Слушай, Коля, — сказал он попросту, пригласив соучредителя в конференц-зал. — Давай простыми словами. У тебя ещё какое-то дело есть? На кого-то ещё работаешь?
— Нет, — помотал головой Николай. — На себя, в свободное время.
— Менеджеры жалуются, — понизил голос Леонид. — Нет, у нас всё схвачено, я не спорю. По твоему хозяйству всё штатно. Я проверяю, сам знаешь. Но тебе это всё как будто кисло. Если что не устраивает — говори. Мне нужен прежний Николай Третьяков. Который умеет пахать от зари до зари. Понимаешь?