Удивлению Ликки снова не было предела. Это чувство, видимо, собиралось стать единственным главным чувством для юной девушки в ближайшее время. Ликка вертела головой по сторонам, рискуя свернуть себе шею. А Челма Сытконош с невозмутимым ведьминым спокойствием шагала сквозь нескончаемый людской поток по вымощенному серым булыжником тротуару. Метла же (не вызывавшая, кстати, особого удивления у прохожих) ловко лавировала между человеческих ног, умудряясь каким-то непостижимым образом никого не зацепить.
Встречались в людском потоке люди разнообразные и невероятные. Несколько раз мимо Ликки проходили самые настоящие пираты, от которых пахло морским ветром, и на плечах которых сидели зеленые попугаи. Нет, конечно, родители Ликки тоже когда-то были пиратами — но это было так давно, что ничего удивительного в них Ликка не видела. Да и как можно серьезно, по-настоящему верить родителям, когда они с утра не занимались поиском сокровищ, не кричали 'на абордаж' и не готовили корабль к отплытию, а пекли пирожки, курили трубку (трубку курил, конечно, только отец) и возились с рыболовными снастями? А здесь… от пиратов так и веяло ощущением предстоящих приключений, морских сражений, борьбой со штормом и пьянками в далеких экзотических странах.
А еще вокруг ходили, погруженные в суету обыденной жизни: чародеи в темных плащах и капюшонах, скрывающих лица, коротколапые мамелюки, покрытые рыжей шерстью с ног до головы, усатые донжуаны с надменной улыбкой и светящимся взглядом, загадочные гадалки и экзотические танцовщицы, грозные рыцари и обнаженные по пояс бродяги. Воздух был наполнен звуками, самыми разнообразными и невероятными. Воздух был вязок и насыщен. Растеряться и потеряться в огромном портовом городе казалось легче легкого. Когда один раз Ликка остановилась возле сверкающей витрины, за стеклом которой кружились разноцветные свечи, складывающиеся с яркие узоры, Челма Сытконош крепко взяла ее под локоть и шепнула на ухо, не склонив головы: 'Настоящие ведьмы не стоят возле витрин, открыв рот. Потеряешься, дорогая моя, я тебя искать не буду'.
После этого Ликка старалась все время держать Челму Сытконош в поле зрения, не забывая, однако, время от времени смотреть по сторонам и удивляться.
Неожиданно, ведьма остановилась возле входа в небольшой магазинчик, вывеска над которым гласила: 'Лучшие ведьмины украшения!' Вход обрамляли бархатные занавески, дрожащие от ветра.
— Мы зайдем туда? — Живо поинтересовалась Ликка.
— Тебе еще рано. Вход только для настоящих ведьм. Постой здесь минутку, я сейчас.
И Челма Сытконош исчезла за занавесками вместе с метлой и вороном.
Ликке ничего не оставалось, как удивленно озираться по сторонам. Пару раз мимо нее протопали странные люди с абсолютно черной кожей, с кольцами в ушах и тюбетейками на головах. Таких людей Ликка даже на картинках в книжках не видела. А они, вот, оказывается, есть. И наверняка в свою очередь удивляются таким вот маленьким девочкам, как Ликка. Думают — как же это можно ходить без тюбетейки и без серьги в ухе? Ликке стало смешно и она тихо захихикала про себя, но осеклась, когда увидела, что к ее ногам подкралась длинная черная тень. Ликка подняла глаза и обнаружил в непосредственной близости от себя ту самую ведьму, с которой уже встречалась на выходе из деревни. Ведьма опиралась о клюку и поглядывала на Ликку прищуренным и полным подозрения взглядом. Рядом с ведьмой стояла девочка, которую Ликка хорошо знала. Девочку звали Шишилла Удавк. Ей сегодня как раз исполнилось шестнадцать и она училась в одном классе с Ликкой. Девочку задиристей еще надо было поискать. Шишилла обожала драться, кусаться, царапаться и пинаться. В этом она дала фору любому мальчику в деревне 9даже тем, кто уже давно закончил школу). Шишилла дралась по любому поводу, а иногда даже и без него. Кусалась и царапалась она вообще просто так, в перерывах между драками. Поговаривали, что Шишилла пошла в отца, который много-много лет назад был самым задиристым задирой среди всех мальчишек крохотной деревушки. Ликке тоже приходилось драться с Шишиллой по какому-то пустяковому поводу. Один раз Ликка разбила Шишилле бровь, в другой раз Шишилла оставила на плече Ликки шрам своими острыми ногтями. В общем, отношения у девочек были не самыми дружелюбными.
— И что же это ученица Челмы делает возле ведьминой палатки? — поинтересовалась пожилая ведьма (как же ее зовут, лихорадочно вспоминала Ликка) ощупывая взглядом каждый сантиметр Ликкиного лица.
— Жду. — Отозвалась Ликка. — Разве нельзя здесь находиться? Я же не внутри.
— Не смей хамить. — Предупредила Шишилла вкрадчиво. Ликка насторожилась. Еще не хватало подраться прямо здесь, на глазах у сотен людей. Вот зрелище-то будет — две девочки выдирают друг другу волосы.
— Я и не хамлю. Просто ответила.
— Какая невежливая девочка. — Сказал ведьма. — Хотя, о чем я говорю? Челма выбирает себе под стать. Она никогда не умела видеть дальше своего носа. Дай-ка пройти.
Ведьма надвинулась на Ликку, хотя места вокруг было достаточно. Ликка ощутила тяжелое дыхание и поспешила отодвинуться в сторону. Холодная ведьмина рука легла на ее руку.
— Желаю удачи в обучении. Хотя с Челмой ты вряд ли сможешь научиться чему-нибудь достойному.
Ликка вырвала руку и попятилась. У нее вдруг закружилась голова, а перед глазами запрыгали яркие солнечные зайчики. Шишилла захохотала, показала Ликке язык и поспешила за уходящей по улице ведьмой. Все это было очень странно. У Ликки кружилась голова, пока ведьма и Шишилла не скрылись за поворотом. Спустя какое-то мгновение из ведьминой палатки показалась Челма Сытконош, весьма довольная, убирающая темный холщовый мешочек небольшого размера в передний карман.
— Я заказывала товар из Крайземелья! — Пробормотала она, и в голосе чувствовали нотки вселенского удовольствия, как бывает, когда получаешь вещь, о которой давно мечтал. — Я ждала четыре месяца, пока корабль плыл через Безымянные Воронки, преодолевал Водопады Поющих и едва не попал в лапы морским крокодилам…
— А разве такие бывают?
— В мире все бывает. — Ответила Челма Сытконош.
— А что за товар?
— Отборные специи Крайземелья. Приправа для ведьминых пирогов, порошок для ведьминого зелья с тмином, несколько щепоток разжижающего порошка для ведьминого желе-предсказания и еще корм для ворона. Он у меня превереда.
Ворон, будто услышав, что о нем идет речь, открыл один глаз и уставился на Ликку. Вот сейчас он точно должен что-нибудь сказать! Но ворон молчал.
— А ты неважно выглядишь! — Заметила Челма Сытконош.
— Наверное, перегрелась на солнце. — Отозвалась Ликка. Она не хотела жаловаться на вторую ведьму, и уж тем более на ее новую ученицу. Может быть, когда-нибудь в другой раз.
— Тогда надо идти в тени и поторапливаться, а то мы так и до самой полуночи не успеем.
И Челма Сытконош, решительно орудуя локтями, направилась в самую гущу народа.
Вскоре суета как-то сама собой сошла на нет. Или всему виной была стремительно надвигающаяся ночь, или потому что Челма Сытконош свернула с людных улиц, и увела Ликку подальше от центра. Сильной разницы, правда, Ликка не заметила, если не считать отсутствие шумного люда вокруг. Высотные дома с множеством окон, перетянутые бельевые веревки от одного дома к другому на высоте нескольких десятков метров, распахнутые двери многочисленных магазинчиков и зазывная музыка сотен крохотных ресторанов и кабаков — это наблюдалось везде, и от этого в портовом городе укрыться было нельзя. Соленый ветер то и дело доносил до Ликки зычный гул прибывающих судов, шум волн, крики моряков и звон колоколов. Это было удивительно, и Ликка все никак не могла насытиться впечатлениями, хотя чувствовала себя все более и более уставшей.
Но вот, наконец, свернули в совсем уж узенькую улочку. Под ногами заскрипел золотистый песок. Ноздри защекотало волшебством. Вдобавок, где-то впереди что-то со звоном лопнуло, потом ухнуло, потом небо озарили яркие и разноцветные вспышки.
— Чую Бруно Котеняра! — с удовольствием произнесла Челма Сытконош.
Ликка чуть сбавила шаг, чтобы оказаться за спиной ведьмы, а то мало ли что может приключиться. Метла предпочла спрятаться за Ликкой. Только ворон невозмутимо сидел на плече и смотрел вперед, чуть склонив голову набок. Как-то раз Ликка читала рассказ о чародее, который превратил самого себя в аиста, а обратное заклинание забыл — так и жил всю жизнь в образе птицы. Из этого рассказа Ликка уяснила для себя, что чародеи (во-первых) очень непредсказуемые, и (во-вторых), стоит держать с ними ухо востро, а то превратят в аиста, да и забудут. А если не в аиста, а в лягушку? Или в какое-нибудь чудище? Жуть просто. Как же жить всю жизнь чудищем?
Ликка так живо представила себя чудищем, что сразу засомневалась — стоит ли вообще идти к чародею, но отступать было поздно. Из-за поворота выскочило, словно чертик из табакерки, жилище чародея. Самое настоящее — сомневаться не приходилось. Ликка видела немало рисунков с изображением жилищ чародеев. Оно походило на кривую трубу, уносящуюся вертикально вверх и исчезающую где-то в облаках. Со всех сторон трубу усеивали (будто крохотные отростки-веточки) кривые же, миниатюрные балконы с перилами, неровные окна, флигеля и трубы. Из каждой трубы вился черный дымок. А еще прямо из стен торчали флагштоки, треугольные козырьки, непонятно что скрывающие, выпирали необработанные камни и бугорками налипали куски цемента и глины. Основа жилища (трубы) заросла сплошь белым мхом и густой изумрудной травой. Под облаками вокруг жилища кружились черные вороны, а сами облака лениво закручивались в витиеватые спирали.
Жилище чародея вызывало противоречивые чувства. Было в нем что-то таинственное и непонятное. Во всяком случае, ничего подобного вживую Ликка никогда раньше не видела. А от увиденного захватывало дух. Но с другой стороны, хотелось бы увидеть тех криворуких мастеров, которые возвели столь нелепое жилище и даже не удосужились довести дело до конца.