«Взгляните же, как это искусство… распространилось по всей земле!.. И неоценимое благо принесла свету работа наших римлян, положивших конец этим чудовищным и гнусным искусствам, которые под личиной религии убивали людей, как жертвы, угодные богам, и под видом лекарства приписывали есть их плоть, как самое полезное мясо».
Великие цивилизации древности зародились на юге. В жарком климате Передней и Малой Азии, Северной Африки и Южной Европы появились первые государства, стали развиваться ремесла, науки, искусства и религии. Но и холодные северные народы внесли свою — и немалую — лепту в создание обычаев и обрядов, а вместе с ними и магических верований. Древние германцы, финны, скандинавы, кельты, галлы построили свои — уникальные и грандиозные — культовые сооружения, разработали свои — странные и загадочные — ритуалы, оставили человечеству свои — до сих пор не разгаданные до конца — письмена, которым приписывается мистическое значение. Менее изученные, они производят неизгладимое впечатление своей таинственностью.
КЕЛЬТЫ
Во II половине I тысячелетия до н. э. они были крупнейшим варварским народом в Европе. В период железного века, начиная примерно с 475 года до н. э., кельты захватили обширные территории: Галлию и Богемию, Англию и Ирландию, Северную Италию и Средний Дунай. К этому времени относится и самое раннее упоминание о кельтах. Это — встреча между Александром Македонским (356—324 гг. до н. э.) и Кельтом. Последний, вероятно, был Друидом, так это варварское племя называло своих жрецов. Алексадр Македонский спросил друида: чего больше всего боятся его люди? Друид ответил: ничего до тех пор, пока небо не упало, а море не исчерпало себя.
Магия кельтов была во многом сходна с магией других древних народов. Они поклонялись духам земли и природы, которые, по их представлениям, населяли горы, холмы, реки и озера, и определенные деревья и рощи были почитаемы в их культе священными. Кельты верили в жизнь после смерти. Как пишет знаменитый греческий географ Страбон (около 63 до н. э. — 20 г. н. э.), кельты утверждали, «что души и вселенная неразрушимы; но все же в конечном счете огонь и вода одержат верх над ними» (Страбон, IV, 137). На этих представлениях был основан обычай жечь письмена на погребальном костре; кельты верили, что усопший прочтет их в загробной жизни.
Религия кельтов была связана с кровавыми — человеческими — жертвоприношениями. «Они наносили человеку, обреченному в жертву, удар в спину и гадали по его судорогам. Однако они не приносили жертв без друидов. Упоминаются еще и другого рода человеческие жертвоприношения; они расстреливали свои жертвы из лука, или распинали их в святилищах, или же сооружали огромную статую из сена и дерева, затем бросали туда скот и всевозможных диких животных, а также людей, и все это вместе сжигали» (Страбон, IV, 198).
Особенно широкое распространение получил у кельтов культ головы. Страбон пишет: «Кроме того, к их глупости присоединяется еще варварский и экзотический обычай, свойственный большинству северных народов, возвращаясь после битвы, вешать головы врагов на шеи лошадей и, доставив эти трофеи домой, прибивать их гвоздями напоказ перед входом в дом» (Страбон, IV, 198). По сведениям римского историка Тита Ливия (9 г. до н. э. — 17 г. н. э.), кельты поступали с головой своего врага следующим образом: «с отрубленной головы счистили все мясо и по своему обычаю обделали череп в золото: из него, как из священного сосуда, совершали по праздникам возлияния и пили, как из чаши, жрецы и предстоятели храма» (Тит Ливий, XXIII, 24, 12).
Магия играла важную роль в культуре древних кельтов.
Магические культы у древних кельтов отправляли жрецы — друиды. Они создали могущественную и авторитетную в политическом отношении организацию, которая не имела аналогов в религиозных системах ни древнего, ни нового времени.
ЖРЕЦЫ В БЕЛЫХ ОДЕЖДАХ
Друиды — могущественные маги Запада. По мнению исследователей, они появились в Британии вместе с кельтскими племенами примерно в V веке до н. э. и вскоре стали самым влиятельным жреческим сословием в стране. Их власть над людьми была беспредельна и никем не оспаривалась. Бывали даже случаи, когда армии, готовые ринуться друг на друга, слагали оружие по воле одетого в белые одежды друида. Ни одно важное предприятие не начиналось без помощи или содействия этих жрецов, которых считали посредниками между богами и людьми. В течение нескольких столетий они были могущественной силой. И даже после того как в страну в III веке проникает христианство, они еще долго остаются жрецами, судьями, врачами и наставниками — ив частности, обучают королевских сыновей и внуков. Даже через 600 с лишним лет Альберт Великий предостерегал против тех, кто был «злобно, как дикий зверь, склонен следовать этому друидовскому колдовству».
Происхождение слова «друид» до сих пор дискутируется. Одни полагают, что оно происходит от ирландского «друи», что означает «люди дубовых деревьев», а дуб был особо почитаемым деревом у друидов. Другие возводят это слово к галльскому «друидх», что означает «мудрец» или «волшебник».
Много было догадок относительно того, обладали ли друиды секретной мудростью, которую им приписывали. Их учение передавалось изустно и никогда не было записано. Поэтому, хотя античная литература изобилует упоминаниями о друидах, сведения о них довольно скудны. Наиболее полное описание друидов дает Юлий Цезарь (102—44 гг. до н. э.) в «Записках о Галльской войне (VI, 13, 14):
«Друиды принимают деятельное участие в делах богопочитания, наблюдают за правильностью общественных жертвоприношений, истолковывают все вопросы, относящиеся к религии; к ним же поступает много молодежи для обучения наукам, и вообще они пользуются у галлов большим почетом. А именно, они ставят приговоры почти по всем спорным делам, общественным и частным; совершено ли преступление или убийство, идет ли тяжба о наследстве или о границах, — решают те же друиды; они же назначают награды и наказания; и если кто — будет ли это частный человек или же целый народ — не подчинится их определению, то они отлучают виновного от жертвоприношений. Это у них самое тяжелое наказание. Кто таким образом отлучен, тот считается безбожником и преступником, все его сторонятся, избегают встреч и разговоров с ним, чтобы не нажить беды, точно от заразного; как бы он того ни домогался, для него же производится суд; нет у него и права на какую бы то ни было должность. Во главе всех друидов стоит один, который пользуется среди них величайшим авторитетом. По его смерти ему наследует самый достойный, и если таковых несколько, то друиды решают дело голосованием, а иногда спор о первенстве решается даже оружием. В определенное время года друиды собираются на заседания в освященное место в стране карнутов, которая считается центром всей Галлии. Сюда отовсюду сходятся все тянущиеся и подчиняются их определениям и приговорам. Их наука, как думают, возникла в Британии и оттуда перенесена в Галлию; и до сих пор, чтобы основательнее с нею познакомиться, отправляются туда для ее изучения.
Друиды обыкновенно не принимают участия в войне и не платят податей наравне с другими (они вообще свободны от военной службы и от всех других повинностей). Вследствие таких преимуществ многие отчасти сами поступают к ним в науку, отчасти их посылают родители и родственники. Там, говорят, они учат наизусть множество стихов, и поэтому некоторые остаются в школе друидов по двадцати лет. Они считают даже грехом записывать эти стихи, между тем как почти во всех других случаях, именно в общественных и частных записях они пользуются греческим алфавитом.
Мне кажется, такой порядок заведен у них по двум причинам: друиды не желают, чтобы их учение делалось общедоступным и чтобы их воспитанники, слишком полагаясь на запись, обращали меньше внимания на укрепление памяти; да и действительно, со многими людьми бывает, что они, находя себе опору в записи, с меньшей старательностью учат наизусть и запоминают прочитанное. Больше всего стараются друиды укрепить убеждение в бессмертии души: душа, по их учению, переходит по смерти одного тела в другое; они думают, что эта вера устраняет страх смерти и тем возбуждает храбрость. Кроме того, они много говорят своим молодым ученикам о светилах и их движении, о величии мира и земли, о природе и о могуществе и власти бессмертных богов».
Из дошедших до нас немногочисленных источников известно, что друиды составляли отлично организованную жреческую корпорацию, центром которой был Карнутум. Диодор Сицилийский и Аммиан Марцеллин сообщают, что у них было три ступени посвящения. Посвященные первой ступени — оваты — одевались в зеленые одежды, цвет, который у друидов означал учение, и знали кое–что из медицины, астрономии, поэзии и музыки. Посвященные второй ступени — барды — были одеты в небесно–голубое, что означало гармонию и истину, и на них возлагался труд по запоминанию 20 тысяч стихов священной поэзии. Посвященные третьей ступени — собственно друиды — удовлетворяли религиозные потребности народа и были всегда одеты в белое — цвет чистоты, используемый ими для символизации солнца. Некоторые исследователи полагают, что одежда друидов произошла от шаманского одеяния, а верования — от шаманского культа.
Так или иначе, но друидизм не религия в изначальном смысле слова. Это — магический культ.
Друиды поклонялись окружающей их природе: камням, водным источникам, деревьям. Особенным почитанием пользовались дуб и омела, которая с незапамятных времен была в Европе объектом суеверного поклонения. «В глазах друидов, — так галлы называют своих кудесников, — нет ничего священнее омелы и дерева, на котором она произрастает, если, конечно, таковым является дуб. Кроме того, священными рощами у них неизменно считаются дубравы, и ни один священный обряд не обходится без дубовых листьев… По их верованиям, все произрастающее на дубе является даром с небес, знамением того, что такое дерево избрано самим богом. Встречается здесь омела крайне редко, и срывают ее в таких случаях с соблюдением сложных обрядов. По окончании приготовлений к жертвоприношению и пиру под деревом они обращаются к дубу, как всеобщему исцелителю, с приветствием и привозят к нему двух белых быков, которых до этого никогда не привязывали за рога. Жрец в белом одеянии взбирается на дерево и, срезав омелу золотым серпом, кладет ее на кусок белой ткани. Затем совершаются жертвоприношения, во время которых бога молят не лишать милости тех, кого он уже одарил своими благословенными дарами. Они верят, что снадобье из омелы заставит дотоле бесплодных животных принести приплод и что омела является верным средством против любого яда», — так писал Плиний (Фрэзер Дж. Дж. Золотая ветвь. М., 1986, с. 615).
Многие обряды друидов (у Плиния — срезание омелы) были, несомненно, связаны с астрономическими явлениями. Так, великие периоды посвящения наступали каждую четверть года и определялись движением солнца, когда оно достигало точек равноденствия (осеннего и весеннего) и солнцестояния (зимнего и летнего). Кроме того, друиды питали глубокое благоговение к числам, особенно 5, 7, 19 (метонов цикл в астрономии: 19 солнечных лет = 235 лунным месяцам = 6940 суткам) и 147 (72 х 3). Они верили также в бессмертие души и переселение души (иетампсихоз).
Но одним из главных обрядов в их культе были кровавые жертвоприношения. «Действительно, их жертвенники орошались потоками крови человеческих жертв. Иногда всесожжение мужчин, женщин и детей, заключенных в большие, из ивы плетеные башни, бывало жертвою, приносимою их суеверию, и вместе с тем должно было придать им более значения, так как жрецы были порода честолюбивая, наслаждавшаяся кровью, говорят, друиды предпочитали виновных в краже, разбое или других преступлениях, как самых приятных жертв их богам; но, когда мало оказывалось преступников, они, без зазрения совести, замещали их людьми невинными. Эти ужасные жертвы были приносимы друидами для народа, перед опасною войною или во время общественного бедствия; для частных лиц высокого звания, когда их постигала опасная болезнь» (Гекерторн Ч. У. Тайные общества всех веков и всех стран. М., 1993. Ч. 1, с. 72).
Многие жертвоприношения носили мантический характер. «Жрецы, в белых одеяниях, с металлическими поясами, предсказывали будущее по наблюдению естественных явлений, но главным образом, по человеческим жертвоприношениям, и прорицания их основывались на том, как вытекала кровь из множества нанесенных ран и также из дымящихся внутренностей» (Ч. У. Гекерторн, с. 72).
Также друиды предсказывали будущие события по полету птиц, по белым лошадям, по движению воды и по жребию. Верили, что они могут повлиять на судьбу человека, определив дни для начала предприятия.
Вероятно, со временем друиды смягчили свои обычаи. Более поздние авторы подчеркивают их мудрость, умение учить и исцелять. Их магическая сила, согласно этим описаниям, уже не столь кровожадно зависит от человеческих жертвоприношений: они накладывают заклятия, предсказывают будущее и руководят обрядовой стороной жизни всего народа, не требуя крови. Установить же, что делали языческие жрецы в действительности, крайне трудно, так как на сведения о них наслоились христианские понятия и представления.
По мере того как римское влияние утверждалось в Европе все шире и шире, распространяясь в том числе и на Британские острова, власть друидов постепенно ослабевала.
Император Клавдий I (41—54 гг. н. э.) запретил друидическое богослужение, но кровавый культ друидов продолжал тайно существовать. Окончательно подавил их Светоний Паулин, правитель Британии при Нероне. В 61 году он напал на их крепость, разбил наголову и многих сжег на кострах, разведенных самими друидами для сожжения пленных римлян. Однако, хотя владычество друидов было уничтожено, многие из их религиозных обрядов существовали вплоть до XI столетия.
В XVII веке интерес к друидам неожиданно возрос. А столетием позже, в 1781 году, в Лондоне было учреждено общество под названием «Древнейший Орден Друидов», которое существует и поныне. Это общество рассматривает друидизм как мистическое и философское учение, а не как религию, и его члены утверждают, что им открыта древняя тайная мудрость, унаследованная от некоего полумифического народа вроде обитателей погибшего континента Атлантиды.
СТОУНХЕНДЖ — ВОСЬМОЕ ЧУДО СВЕТА
На болотной равнине в Англии возвышаются громадные камни, расставленные в строгом порядке. Это Стоунхендж («Висячие камни») — гигантское мегалитическое сооружение, возведенное на рубеже каменного и бронзового веков в период между 1900 и 1600 годами до н. э. Известный английский исследователь Дж. Хокинс так описывает этот знаменитый архитектурный памятник древности (Хокинс Дж. Разгадка тайны Стоунхенджа. М., 1973, с. 62—64):
«На исходе каменного века какие–то люди — возможно, охотники — островитяне и земледельцы с континента — вырыли большой кольцевой ров, выбрасывая землю двумя валами по обе его стороны. Это кольцо, образованное рвом и валами, было оставлено незамкнутым на северо–востоке, чтобы можно было входить внутрь, а перед этим входом, довольно точно напротив концов рва, строители выкопали четыре небольших лунки. Назначение этих лунок археологам неизвестно, но в них могли устанавливаться деревянный столбы. Непосредственно на перемычке, на одной линии с концами внутреннего вала, строители вырыли лунки побольше. В этих лунках, по–видимому, прежде были вкопаны вертикально поставленные камни. Третий камень, ныне знаменитый Пяточный камень, был установлен вне кольца, метрах в 30 от него, чуть–чуть к юго–востоку от оси входа. Позже вокруг него выкопали узкий ров. который очень скоро был сознательно заполнен дробленым мелом. А внутри, по периметру внутреннего вала, эти первые строители вырыли кольцо из 56 «лунок Обри» (Джон Обри — один из исследователей Стоунхенджа, XVII век).
Несмотря на простую планировку, Стоунхендж производил внушительное впечатление.
Его внешний вал, теперь почти исчезнувший, имел форму почти правильного круга диаметром около 115 метров и представлял собой земляную насыпь шириной 2,5 метра и высотой 50—80 сантиметров.
Внутренний вал, сооруженный из твердого мела и ослепительно белый, имел в диаметре около 100 метров, а сам гребень вала имел около 6 метров в ширину и не менее 1,8 метра в высоту. Грандиозность сооружения и священный белый цвет, вероятно, внушали благоговейный страх, не допуская внутрь недостойных.
Вход, расположенный на северо–востоке, имел в ширину примерно 10 метров и был ориентирован так, что человек, стоящий в центре круга и смотрящий через входной разрыв, в утро дня летнего солнцестояния увидел бы, как Солнце встает чуть левее Пяточного камня.
Назначение Пяточного камня и по сей день вызывает споры. Его размеры— 6 метров в длину, 2,4 в ширину и 2,1 в высоту. На 1,2 метра он закопан в землю. Опоясывающий его ров вырыт примерно в 3,5 метра от его основания, вероятно, для того, чтобы подчеркнуть его особую святость.
56 «лунок Обри» — это кольцо из ям, которые были сначала выкопаны, а потом засыпаны. Поперечник лунок колеблется от 0,8 до 1.8 метра, а глубина — от 0,6 до 1,2 метра. Они образуют точный круг с диаметром 87,8 метра с промежутками между центрами лунок 4.8 метра. Часть лунок была заполнена кремированными останками.
Помимо этого в архитектурный ансамбль Стоунхенджа входили также расставленные в строгом порядке высокие вертикальные камни. Они образовывали окружность, включающую в себя подкову. При этом все элементы обеих фигур находились друг от друга на одинаковых расстояниях и были расположены так, что пять узких арок подковы вместе с семью узкими арками окружности определяли направления на определенные положения Солнца и Луны на горизонте. Главная же ось Стоунхенджа указывала на точку восхода Солнца в день летнего солнцестояния.
Исследования показали, что Стоунхендж возводился в три этапа и по строго определенному, заранее продуманному плану».
Итак, согласно Дж. Хокинсу, Стоунхендж являлся для древних мегалитическим храмом Солнца и Луны. Он служил календарем, с помощью которого можно было вести отсчет времени и определять сроки посева, сбора урожая, охоты и других жизненно важных дел на целый год вперед, пока цикл не закончится. Но одновременно он являлся и счетно–вычислительной машиной каменного века. Так, «лунки Обри» служили для отсчета лет, с их помощью можно было точно следить за движением Луны и предсказывать «опасные» периоды, когда могли происходить затмения Луны и Солнца, которые в Стоунхендже повторялись с периодичностью в 56 лет.
Кем был построен Стоунхендж — вопрос пока открытый. Но несомненно одно: это сооружение носило культовый характер. Как пишет Дж. Хокинс (с. 198), установленные в определенном порядке камни «позволяли жрецам устраивать театрализованное представление по наблюдению восходов и заходов Солнца и Луны, особенно восхода Солнца над Пяточным камнем в день летнего солнцестояния и захода Солнца в арке большого трилита в день зимнего солнцестояния». Подобные зрелища способствовали установлению и сохранению власти жрецов.
«Что же касается возможного значения Стоунхенджа для приумножения власти жрецов, то представляется весьма вероятным, что на человека, который мог созвать людей, чтобы продемонстрировать им появление и исчезновение божества, олицетворяющего день или ночь, точно в указанном месте, за одной из этих внушительных арок, на такого человека распространялся ореол божественности. Вероятно, обладание таким чудесным храмом возвышало весь народ в его собственных глазах» (Дж. Хокинс, с. 159).
МЕГАЛИТИЧЕСКИЕ ПАМЯТНИКИ ЕВРОПЫ
Стоунхендж не был единственным в своем роде. На территории Европы известно несколько сот мегалитических памятников и каменных кольцевых построек. Многие из них расположены в окрестностях Стоунхенджа. Очевидно, местность, окружающая Стоунхендж, имела в глазах людей каменного и начала бронзового веков огромное значение. Там они совершали религиозные церемонии, там поклонялись своим богам и погребали умерших.
К сооружениям, расположенным в непосредственной близости от Стоунхенджа, относятся следующие:
Длинный Могильник в Уэст–Кеннете. Он расположен в 27–ми километрах к северу от Стоунхенджа. Это огромная, сложенная из земли и меловых камней гробница длиной 107 метров, сужающаяся от примерно 30 метров в восточном ее конце до 15 метров в западном. Она была сооружена около 2000 года до н. э. и использовалась в течение трех веков. Последнее, в частности, показывает, что область вокруг Стоунхенджа считалась священной задолго до начала постройки.
Гробница вместе с камерами имела в длину около 18 метров, в ширину — 11 метров и в высоту — 2,4 метра. В камерах обнаружено примерно 30 человеческих скелетов, включая 10 детских. Кости лежали на полу, и погребения, по–видимому, происходили не одновременно, более того, чтобы освободить место для умерших, позднее первоначальных «обитателей» гробницы отодвигали к стене.
Курсус. Этот архитектурный памятник представляет собой полосу около 90 метров в ширину и 2,3 километра в длину, окаймленную с обеих сторон рвами и низкими валами. О назначении этого сооружения ничего не известно; можно только предположить, что оно служило своего рода ритуальной дорогой или огороженным местом для каких–то обрядов.
Вудхендж. Он был своего рода деревянным Стоунхенджем (от слова wood — дерево). Это был круг диаметром около 60 метров, обнесенный валом, с внутренней стороны которого проходил ров с крутыми стенками и плоским дном. Внутри рва было шесть концентрических колец из лунок. В полутора метрах к юго–западу от центра Вудхенджа была обнаружена могила: в ней находился череп трехлетнего ребенка, расколотый перед захоронением. Некоторые исследователи полагают, что в этом месте могли совершаться ритуальные убийства. А ориентация большой оси его овальных колец на точку восхода Солнца в дни летнего солнцестояния наводит на мысли, что Вудхендж играл какую–то астрономическую роль. Скорее всего он был храмом или местом народных собраний.
Эйвбери. Этот огромный каменный комплекс представляет собой несколько концентрических кругов, с максимальным диаметром в 380 метров, обозначенных валом, рвом и камнями. Камни, по–видимому, подбирались в основном двух форм и ставились через один: высокие, с отвесными сторонами, и широкие, ромбовидные. Предполагают, что эти две формы могли символизировать мужское и женское начало, а их тщательные подборка и чередование свидетельствуют о существовании какого–то культа плодородия. Вероятно, Эйвбери был самым важным храмом и местом собрания в этом регионе, а возможно, и на всех Британских островах, пока его не сменил Стоунхендж.
Место вокруг Стоунхенджа — не единственное крупное скопление мегалитических памятников в Европе. Подобные сооружения встречаются повсюду от Шотландии и Ирландии до Средиземного моря. Только на территории Великобритании известно несколько сот мегалитических памятников и каменных кольцевых построек.
МЕРЛИН — ВЕЛИКИЙ МАГ
В кельтской мифологии встречается немало магов и колдунов, но самый могущественный и известный среди них Мерлин. Согласно кельтским преданиям, он был чародеем, советником полулегендарного короля Артура, прожил бурную, полную приключений жизнь и под конец до смерти влюбился в обольстившую его ведьму.
Впервые странная и таинственная фигура волшебника Мерлина появляется в сказаниях Артуровского цикла. Рассказывается, что матерью его была смертная женщина, а отцом — бессмертный Дьявол. От матери Мерлин унаследовал человеческие черты, а от отца — демонические качества: способность к прорицанию и волшебству. Однако Мерлин не служил силам тьмы. Когда ребенком Артур был отдан ему на воспитание, Мерлин посвятил его в секреты естественной магии. С помощью Мерлина Артур стал полководцем Британии. После того как Артур вынул меч Брансток из камня и таким образом установил свои божественные права на престол, Мерлин помог ему получить от Озерной Леди меч Экскалибур. После учреждения Круглого стола, выполнив свой долг, Мерлин, по одним свидетельствам, просто растворился в воздухе, где он существует до сих пор как тень, общающаяся по желанию со смертными, по другим свидетельствам, удалился в громадный каменный склеп, который закрыл изнутри.
Фигура Мерлина была настолько популярна, что в Англии в XIII–XIV веках появился даже роман, перевод с кельтского, «Артур и Мерлин». А его образ, мага и чародея, на протяжении веков служил вдохновляющим примером для тех, кто пытался обрести мудрость через колдовские книги и магические трактаты средневековья. Любопытно, что в «Легендах о короле Артуре и рыцарях Круглого стола» Мерлин изображен как маг–язычник и тем самым противопоставлен Персивалю и другим рыцарям–христианам, которые ищут чашу Святого Грааля. Эти элементы язычества, чуждые ортодоксальной христианской церкви, и по сей день питают своими «идеями» современные магические группы.
ВО ЧТО ВЕРИЛИ ДРЕВНИЕ ГЕРМАНЦЫ И СКАНДИНАВЫ
Германские племена известны со времен Цезаря и Августа. Наиболее полные сведения о них сообщает Тацит (ок. 55— ок. 120) в сочинении «О происхождении германцев и местоположении Германии».
Из дошедших до нас источников известно, что древние германские племена поклонялись богам и богиням, которые, с одной стороны, олицетворяли силы природы, с другой — были племенными героями. Главным носителем магической силы был Один (Бодан), также мудрец и покровитель воинов. Помимо него в пантеон входили: Тор — бог грома с военными и аграрными функциями; Тюр — покровитель военных собраний и поединков; Фрейр — бог плодородия и мира и многие другие. Богам приносились жертвы, в том числе и человеческие.
Празднества и ритуалы совершались в храмах и священных рощах. Один из самых значительных языческих культовых комплексов был расположен в шведском городе Упсале. Находящийся в нем знаменитый храм просуществовал до конца XI века. Он был украшен золотом, изображениями трех главных божеств: бога войны, богини деторождения и бога грома. Раз в каждые 9 лет происходило торжественное празднество, причем приносились в жертву 9 различных пород животных (в том числе и человек), и окровавленные трупы жертв развешивали в священной роще, которая находилась рядом с храмом.
Древние германцы и скандинавы были народом суеверным, и мантический элемент занимал в их жизни важное место. Тацит пишет:
«Нет никого, кто был бы проникнут такою же верою в приметы и гадания с помощью жребия, как они. Вынимают же они жребий безо всяких затей. Срубленную с плодового дерева ветку они нарезают плашками и, нанеся на них особые знаки, высыпают затем, как придется, на белоснежную ткань. После этого, если гадание производится в общественных целях, жрец племени, если частным образом — глава семьи, вознеся молитвы богам и устремив взор в небо, трижды вынимает по одной плашке и толкует предрекаемое в соответствии с выскобленными на них заранее знаками. Если оно сулит неудачу, повторный запрос о том же предмете в течение этого дня возбраняется, если, напротив, благоприятно, необходимо, чтобы предреченное, сверх того, было подтверждено и птицегаданием. Ведь и здесь также принято отыскивать предвещания по голосам и полету птиц; но лишь у германцев в обыкновении обращаться за предсказаниями и знамениями также к коням. Принадлежа всему племени, они выращиваются в тех же священных дубравах и рощах, ослепительно–белые и не понуждаемые к каким–либо работам земного свойства; запряженных в священную колесницу, их сопровождают жрец с царем или вождем племени и наблюдают за их ржаньем и фырканьем. И никакому предзнаменованию нет большей веры, чем этому, и не только у простого народа, но и между знатными и между жрецами, которые считают себя служителями, а коней — посредниками богов» (Тацит. О происхождении германцев, 10).
Особенно ценились предсказания пророчиц. Этих женщин почитали и поклонялись им как существам сверхъестественным. Таковы были Веледа, Ауриния и другие жрицы, которые, по свидетельству Тацита (История, IV, 61.0 происхождении германцев, 8), считались богинями.
Кроме того, как свидетельствуют литературные произведения ни одни сказания не уделяют такого большого внимания колдовству, нигде не встречается такая вера в дела колдунов и колдуний, как в дошедших до нас скандинавских сагах.
Уже сами боги в Эдде были великими волшебниками. О том, как глубоко укоренилась практика волшебства, свидетельствует, например, сказание о Торвальде. В нем говорится о том, как христианский епископ, изобличая язычника, обливает горячей водой камень (или идола), в котором обитает мантический дух, и тем самым лишает его волшебной силы.
Помимо собственно богов, саги упоминают еще множество низших духов.
Среди них фетиры и фильгьяры — духи–хранители всей страны, местности или отдельного человека. Считалось, что их можно испугать головами с раскрытым ртом и таким образом разогнать, а это было бы для страны большим несчастьем. Поэтому в 928 году был издан закон, по которому всякий причаливший к берегу, если на его корабле находилось изображение с раскрытым ртом, должен был, прежде чем высадиться, снять это изображение. Если же кто–то хотел нанести своему недругу глубочайшую обиду, то он обращал на него так называемый «кол зависти», то есть втыкал в землю кол с лошадиной головой с открытой пастью, повернутой в сторону двора врага.
Другими личными духами–хранителями были эльфы. Они были самые разные: домашние эльфы–кобольды; водяные эльфы, непреодолимо увлекающие людей в глубину; черные эльфы, живущие под землей и охраняющие сокровища, и многие другие. Большинство из них считались созданиями дружелюбными и мирными. Но некоторые были опасны для людей. Так, согласно сказаниям, взгляд светлых эльфов причиняет смерть, они крадут детей и подсовывают на их место подкидышей. Иногда они преследуют людей из злобы, а иногда просто из озорства, что, впрочем, причиняет довольно много вреда. Эльфам приносили жертвы; и еще в XIX веке в Швеции можно было найти алтари эльфов, на которые возлагались дары за выздоровление больных.
Однако злых существ было гораздо больше. Это прежде всего великаны и тролли. Они часто фигурируют в сагах. Рассказывается, что они живут в собственной стране, лежащей к северу. Их изображают чародеями, но не всемогущими: их можно победить с помощью волшебства.
Любопытно, что хотя злые существа и были сильнее обыкновенных людей, их можно было победить оружием. И в этом смысле злые существа не были демонами, как, например, у халдеев. Если демонов халдеев можно было только изгнать с помощью заклинаний, то со злыми существами скандинавов можно было расправиться с помощью других магических действий или победить их благодаря мужеству или мудрости. Поэтому северная магия не ставила своей задачей заклинание демонов, а преследовала иные цели.
СКАНДИНАВСКАЯ МАГИЯ: РУНЫ И ЗЕЙД
Скандинавская магия была двух видов: магия разрешенная и магия запрещенная, а точнее — неодобряемая.
К разрешенной магии в первую очередь относились руны, то есть волшебные знаки, вырезанные на амулетах и талисманах. Изобретение их приписывалось древним Хримтурсару (Hrimthursar) или Йотунсу (Jotuns). А само слово «руна» происходит от корня, означающего «тайна».
Рунам приписывалось безграничное могущество. Если верить сагам, с их помощью можно направлять движение Солнца и поддерживать порядок в природе. Однако применять их людям, незнакомым с магическим искусством, крайне опасно. Так, в саге Эгиля Скалленгримсена рассказывается, как во время странствий Эгиль зашел к одному крестьянину, у которого была больна дочь. В качестве средства против болезни были применены руны, сын одного из соседей вырезал их, но после этого больной сделалось еще хуже. Эгиль осмотрел ее постель и нашел рыбью кость с рунами, которые он прочел. Он соскоблил их, сжег стружки и вырезал новые руны, которые и положил больной под подушку. Тогда она очнулась как бы от сна и сказала, что теперь ей лучше, хотя и чувствует еще упадок сил. Эгиль объяснил, что раньше были вырезаны ложные руны, которые и послужили причиной ее болезни.
Часто руны употреблялись вместе с волшебными заговорами. В этой же саге рассказывается, как во время пира у Баарда, где присутствовали король Эрих и королева Гунгильда, королева и Баард намешали в напиток разного зелья и приказали подать рог Эгилю. Тогда Эгиль схватил свой нож, уколол им руку, взял рог, вырезал на нем руны и выкрасил их своей кровью. При этом он пел волшебную заклинательную формулу. Едва он закончил, как рог разбился, и напиток вылился на солому.
К рунам нередко прибавлялась волшебная палочка, имевшаяся в арсенале народов всех стран. Исландская прорицательница и колдунья Тордис обладала такой палочкой, которая, если ею коснуться правой щеки человека, лишала его памяти и возвращала память при прикосновении к его левой щеке.
В арсенале скандинавских чародеев имелись также наговоренное питье и любовный напиток, внушавший желание, равнодушие или ненависть.
Уколом иглы колдуньи навлекали чудесный сон, который мог длиться бесконечно. Чародеи могли и сами погружаться в полное оцепенение, тогда как дух их блуждал, приняв какой–либо иной вид. Более того, чародеи могли по своему усмотрению принимать образ того или иного живого существа.
Заговоренные мечи, перед которыми ничто не могло устоять, заколдованные одежды, которые не могло пробить никакое оружие, шапки–невидимки, скрывавшие тех, кто одевал их, — все это часто встречается в «исторических» легендах скандинавов.
Но если это было колдовство более или менее дозволенное, то наряду с ним существовала магия запрещенная, основанная на знании злых сил природы и на призывании злых духов, и известная под названием зейд.
Слово «зейд», по–видимому, происходит от слов «кипеть», «клокотать», что указывает на то, что одним из компонентов волшебства был напиток, сваренный в котле. В чем состоял этот сильнейший из всех вид волшебства — неизвестно. Для его исполнения требовалось пение, зейдовый жезл, который держала в руках женщина–колдунья, и зейдовые подмостки, на которых она стояла. Зейдом занимались только женщины; мужчины считали это дело для себя бесчестным и недостойным.
Могущество чародеев, знакомых с зейдом, в глазах окружающих было почти безграничным. Одно из самых обычных их действий — поднимать и укрощать бури. Сила чародеев была столь велика, что они могли заключать бурю или тихую погоду в мешки.
Помимо этого чародеи умели вызывать ложные видения, одним взглядом убивать своего врага и все разрушать. В одной из саг рассказывается о Гунгильде, жене короля Эрика Кровавый Топор, и о двух лапландских чародейках, которые показывали ей свое искусство: «Когда они разгневаны, то даже земля отступает в страхе, и все живое, на что упадет их взор, падает мертвым». Когда же Гунгильда решила выдать чародеек Эрику, она навела на них глубокий сон и накинула им на голову мешки из тюленьей кожи, чтобы Эрик и его воины могли безопасно убить их. Точно так же Олаф Па в другой саге, застав спящего чародея Стиганди, набросил ему на голову шкуру. В шкуре была небольшая дырка, через которую Стиганди посмотрел на зеленый склон соседней горы; тотчас же это место было разрушено ураганом и на нем больше никогда не росло ни одной травинки.
Но самой ужасное, что приписывалось ведьмам, было людоедство. Такое поверье существовало не только у скандинавов, но и у других народов. Кроме того, обычным занятием ведьм были ночные собрания — шабаш, на которых они танцевали, пели и варили в котле адскую похлебку. Самым главным праздником ведьм в языческом мире считалась ночь на 1 мая — так называемая Вальпургиева ночь.
Примечательно, что на севере не было разделения на черную и белую магию. Волшебство было хорошо, если оно было направлено на пользу, и дурно, если оно должно было принести вред. Поэтому простое обвинение в колдовстве не считалось преступлением и не влекло за собой наказания, если оно не причиняло никому вреда или материального ущерба. В исключительных случаях, когда из–за колдовства наступала смерть человека, сам народ, по–видимому, карал виновного, побивая камнями. Такова была после доказания виновности судьба трех знаменитых колдунов — Катлы, Коткеля и Гримы. Однако письменные законы язычников никогда не предписывали смертной казни; обычным искуплением преступления был просто штраф.
Тем не менее можно встретить и случаи личного преследования, которое, например, предпринял ГаральдГарфагер. Этот вождь испытывал ненависть ко всякому чародейству. Один из его сыновей, Регнвальд Реттильбейн, получил от него в управление Гаделанд, выучился там магии и получил известность как чародей. Однажды Гаральд приказал Витгейру, известному чародею Гаделанда, бросить свое преступное занятие, но последний ответил, что скромный чародей не может быть очень опасным, когда сын короля сам открыто занимается чародейством в Гаделанде. Узнав таким образом о деятельности Регнвальда, Гаральд поспешно послал туда своего сына от другой жены, Эрика Кровавый Топор. Эрик поджег дом, где находился его брат вместе с восьмьюдесятью другими чародеями. Известно, что этот «карательный акт» был принят всем миром с восторгом.
Таким образом, приведенный случай свидетельствует, что скандинавы не боялись чародеев и могли не только вступить с ними в схватку, но и выйти из нее победителями.
ОДИН — ОДНОГЛАЗЫЙ БОГ, ВОЖДЬ И МАГ
Вероятно, под именем Один слились две личности: бог войны и великий законодатель Скандинавии.
Последний установил религию, приспособленную к климату и народу, дал людям счет, письменность и другие знания. Он владел высшими формами магии и в эпоху, когда руны появились в Германии и Скандинавии, был их хранителем и владельцем. Согласно легендам, Один одноглаз, так как за дар предвидения отдал второй глаз в залог.
В то же время Один — бог войны. Сам он редко принимает участие в сражениях как воин, но дарует победу и неуязвимость и учит тех, кого охраняет, неотразимым военным приемам, несущим на себе печать его вмешательства.
Многочисленные племена, жившие по обеим сторонам Балтийского моря, преклонялись перед непреодолимым могуществом Одина, перед его красноречием и славой самого искусного чародея. Веру в себя, которую он старался распространять в течение своей долгой и счастливой жизни, он закрепил добровольной смертью. Опасаясь позорного приближения болезней и немощей, он решился окончить свою жизнь так, как прилично воину. На торжественном собрании шведов и готов он нанес себе 9 смертельных ударов для того, чтобы скорее отправиться на подготовку (как он сам выразился) праздника героев во дворце бога войны.
Полагают, что Один был вождем племени, которое жило на берегах Меотийского озера до нападения Митридата и до той поры, когда победы Помпея стали грозить северу порабощением. Преклоняясь с негодованием и гневом перед могуществом, которому он не в состоянии был сопротивляться, Один увел свое племя от границ азиатской Сарматии в Швецию, где намеревался создать такую религию и такой народ, которые когда–нибудь сделаются орудием его мщения. После смерти исторический Один был обожествлен, и его личность слилась с мифологическим Одином, богом мудрости и войны, чей культ он насаждал.
Главным рассадником колдунов и колдуний считались земли, расположенные вокруг Балтийского моря. Туда за советом и помощью отовсюду стекались люди, даже из Греции и Испании. Дошли сведения, что практически в любом доме можно было найти гадателя или чародея, а жители северной Норвегии могли даже сказать, кто что делает в любом месте Земли. Столь же сильны в колдовстве были и финны. В древнем финском обществе действовали разные «специалисты»: кудесники, провидцы, ворожеи, заклинатели. Северные народы знали все волшебства.
И вот среди этих народов христианской Церкви пришлось уничтожать язычество, а вместе с ним и магию.