Александр Иванович СпиридовичВеликая война и Февральская революция, 1914–1917 гг.Воспоминания генерал-майора Отдельного корпуса жандармов, начальника императорской дворцовой охраны Николая II
От издательства
Генерал-майор Отдельного корпуса жандармов Александр Иванович Спиридович был человеком, искренне преданным императору Николаю II и самой идее монархической власти. Поэтому крушение Российской империи, свержение монарха и все последующие события он воспринимал как большую трагедию.
Начинал свою службу Спиридович как пехотный офицер в Оренбургском полку, но через несколько лет он был переведен в Отдельный корпус жандармов, где честно боролся за интересы родины, так, как он их понимал. Начало XX века в России ознаменовалось невероятным подъемом революционной борьбы, тесно связанной в то время с разгулом терроризма. Формировавшееся и быстро ставшее популярным в обществе движение социалистов-революционеров открыто заявляло, что главное средство революционной борьбы — это террор. «Деятельность террористическая и разрушительная: убийства важных правительственных лиц, предателей, взрывы и поджоги правительственных зданий, таких как жандармские управления и т. п.» должна была, по мнению революционеров, привести к ослаблению режима и социалистическому переустройству общества.
А. И. Спиридович отдал много сил борьбе с революционными радикалами и свой опыт изложил в двух книгах, объединенных темой «Революционное движение в России»: «Российская социал-демократическая рабочая партия» и «Партия социалистов-революционеров и ее предшественники». Нельзя сказать, что борьба давалась ему легко. В 1905 году он был тяжело ранен социал-демократом П. М. Руденко. Восстановившись после ранения, Спиридович был назначен начальником дворцовой охраны и стал отвечать за личную охрану государя и членов его семьи, сопровождая Николая II в поездках.
Трагическая гибель П. А. Столыпина едва не стоила Спиридовичу службы и свободы — на него попытались свалить вину за «неприятие мер», отдав жандармского полковника под суд. Но император продолжал ему доверять. Спиридович, даже находясь под следствием, не был отстранен от должности, а в 1913 году уголовное дело против него было прекращено.
С началом Первой мировой войны А. И. Спиридович постоянно сопровождал государя в поездках на фронт, обеспечивая его охрану, особенно после того, как Николай II принял на себя верховное командование армией и множество времени проводил в Ставке и во фронтовых частях. В 1915 году за служебные успехи А. И. Спиридович был произведен в генерал-майоры.
Летом 1916 года Николай II назначил Спиридовича градоначальником в Ялту. Война, по общему убеждению, шла к победному концу, и Ялту, любимый крымский уголок императора, следовало превратить в «русскую Ниццу», а для этого нужен был ответственный, инициативный и при этом честный человек, слуга закона. Генерал Спиридович энергично взялся за дело, но… история приготовила для Российской империи иной сценарий…
Книга «Великая война и Февральская революция» основана на личных впечатлениях А. И. Спиридовича, находившегося рядом с вершиной власти. Но это не просто мемуары, это попытка исторического анализа фактов, дающих гораздо более широкую картину, чем взгляд одного человека. Если военные события Спиридович мог наблюдать в штабе Ставки, черпать сведения из разговоров с командующими и на фронтах, то во время Февральской революции он, оказавшись в командировке в Петрограде, был арестован, заключен в Петропавловскую крепость и вышел на свободу только в октябре 1917 года. Однако генерал провел большую, скрупулезную работу, изучив официальные документы, опубликованные воспоминания и письма участников событий, а также собрав их рассказы и комментарии, поскольку с большинством был лично знаком. Все происходящее было им восстановлено не просто по дням, а по часам.
Труды А. И. Спиридовича были высоко оценены русской эмиграцией за их достоверность и непредвзятость. Его не раз приглашали читать лекции об исторических событиях начала XX века, царской семье, революционном движении в России и ходе Первой мировой войны. Он не просто был очевидцем, он знал множество тайн и скрытых причин происходящего.
Книга 1
Глава 1
1914 год. — Война. — Первые дни после объявления войны. — Взрыв патриотизма. — Разгром немецкого посольства. — Присоединение Англии. — Около Верховного главнокомандующего. — Прием Государственного совета и Государственной думы. — Сплетни о шпионах. — Аресты немцев в Петергофе. — Отъезд Верховного главнокомандующего в армию. — Поездка царской семьи в Москву. — Новое в охране. — Что омрачило пребывание государя в Москве? — Посещение Троице-Сергиевой лавры. — Возвращение в Царское Село. — Первые хорошие вести с войны. — Казак Кузьма Крючков. — Наша неудача в районе Мдава-Сольдау. — Сплетни. — Приезд из-за границы графа Витте. — Наши победы в Галиции и новый взрыв патриотизма. — Возвращение Распутина. — Приготовления к путешествию государя. — Организация охраны. — Моя поездка в Ставку Верховного главнокомандующего
Взрывом патриотизма ответила Россия на объявление нам войны. Речь государя в Зимнем дворце, как электрическая искра, пронеслась по России и всколыхнула всех. Петербург кипел. В Петергофе было как-то особенно торжественно спокойно. Мой начальник, вернувшись из Зимнего дворца, затребовал сведения о составе императорских поездов. Государь думал лично стать во главе командования армией. Но Совет министров отговорил его величество, и Верховным главнокомандующим был назначен великий князь Николай Николаевич (21 июля). В столице, в военных кругах, это назначение приняли как должное. Петербург еще больше забурлил. Объявление войны Францией вызвало манифестации перед французским посольством. Толпы народа всякого звания и положения ходили по улицам с царскими портретами и флагами и пели «Спаси Господи люди Твоя». Кричали бесконечное «ура!».
22 июля в газетах появились сведения, что немцы задержали на границе поезд с императрицей Марией Федоровной и ее величеству пришлось вернуться в Данию. Негодование было общее.
Появилось известие, как великий князь Константин Константинович должен был пешком перейти границу. Все бранили немцев. К вечеру я был послан в Петербург за всевозможными справками. Погода дивная, летняя. Невский полон народу. Было уже темно, когда я вошел в один из ресторанов и едва успел сесть, как кто-то вбежал с криком: громят немецкое посольство. Я поспешил туда. По Морской бежал народ, скакали извозчики, неслись автомобили. Громадная толпа, с царским портретом впереди, шла к посольству. Слышались ругательства, угрозы по адресу Германии, императора Вильгельма.
Странное зрелище увидел я, подъехав к площади, где на углу Морской возвышалось суровое здание немецкого посольства. Толпы народа, вперемежку с извозчиками и автомобилями, запрудили всю площадь и тротуары около посольства. Эскадрон конных жандармов удалял публику с тротуара посольства. Против здания, к стороне Исаакия, горел громадный костер. Там копошились пожарные.
— Это жгут вильгельмовские портреты, — сказал подбежавший ко мне юркий молодой человек и, прибавив, что скоро будет еще лучше, убежал.
Громадное здание посольства было освещено только внизу. Там бегали какие-то люди и выбрасывали в окна какие-то предметы. Скоро появился свет во втором этаже, затем и выше. Бегающие фигуры появились во всех этажах. Особенно суетилась там какая-то барышня в шляпке. Кипы бумаг полетели из окон верхнего этажа и, как снег, посыпались листами на толпу. Летели столы, стулья, комоды, кресла… Все с грохотом падало на тротуары и разбивалось вдребезги. Публика улюлюкала и кричала «ура!». А на крыше здания какая-то группа, стуча и звеня молотками, старалась сбить две колоссальные конные статуи. Голые тевтоны, что держали лошадей, уже были сбиты. Их сбросили с крыши и, под восторженное «ура!», стащили волоком к Мойке и сбросили в воду. Около, на тротуаре, стал городовой. Кругом меня все галдело. Галдела интеллигенция. А из посольства все летели, летели разные предметы. Раздававшийся от падения треск и грохот вызывал «ура!». Чем сильней был треск от разбитого, тем громче было «ура!» и улюлюканье. Полиция только просила не ходить на тротуар посольства. Эскадрон стоял наготове. На площади был сам министр внутренних дел Маклаков, был и только что назначенный новый градоначальник князь Оболенский.
Вдруг пронеслось, что на чердаке громилы нашли труп убитого человека. То был русский, долго служивший в посольстве. В группе начальства заволновались. У эскадрона жандармов послышалась команда. Публику стали просить расходиться. Никто не слушался.
Появилась пожарная машина, в толпу направили струю воды, люди с хохотом стали разбегаться. Я сел в экипаж и поехал телефонировать моему начальнику. По дороге обогнал большую толпу. Шли громить австрийское посольство, но полиция не допустила разгрома. Я доложил обо всем генералу Воейкову[1]. Он просил меня остаться в городе до утра. Утром, едучи на вокзал, я проехал посмотреть на посольство. Жуткая картина. Колоссальное здание зияет разбитыми окнами. На крыше покосившиеся лошади. Их не сумели сбить. Тротуары завалены грудами обломков и осколков. Полиция не позволяет приближаться. Публика смотрит молча. Ходят на Мойку смотреть, где сброшены статуи.
23 июля стало известно, что Англия присоединилась к союзникам. Как-то сразу стало легче. Объявление нам войны Австрией уже не произвело никакого впечатления. Приняли как должное. Мобилизация наша протекала блестяще. У Верховного главнокомандующего, который пока поместился на Знаменке у брата, кипела работа. Назначение его начальником штаба генерала Янушкевича в военных кругах было принято неуверенно. Ничем особенным генерал не отличался, и многие пожимали плечами. Я спросил было моего начальника, каково это назначение. Он пыхнул сигарой, сказал что-то нечленораздельное и зашагал, пуская дым, по кабинету.