По лицу рассказчика зловеще плясали алые отблески костра, завороженные подпаски внимали ему с открытыми ртами.
— В полночь иду я мимо господского дома и вдруг слышу — скрипнул ставень… я глядь наверх… а она прям в гробу из окна вылетаить и давай над деревьями виться! Токо смех ведьминский сверху доносится, аж мороз по коже!
— Уха-ха-ха-ха! — охотно подыграла я, выступая из ночной тени и легонько оглаживая руками широкие плечи рассказчика.
Подпаски дружно завопили, дедок шарахнулся в сторону, чуть не свалившись в костёр.
— Добрый вечер, — невозмутимо сказала я. — Не помешала?
— Н-н-нет, г-г-госпожа ведьма, — еле выдавил пастух, лязгая зубами. А я вот баечки ребятне рассказываю, ить самое дело — мальцов в ночном постращать, шоб веселей было…
— Ну-ну, — поддакнула я, без церемоний усаживаясь на землю возле костра. — А я тут мимо пролетала, дай, думаю, спущусь и гляну, кто тут так… веселится. Может, и мне что интересное расскажете?
Первый испуг прошёл, мальчишки с восторженным любопытством глазели на ведьму, с комфортом путешествующую по ночному небу. Похоже, они бы и сами не отказались прокатиться в столь оригинальном транспортном средстве или хотя бы рассмотреть его вблизи, но попросить стеснялись.
— Что ж вам рассказать-то, госпожа? — заискивающе спросил дедок. Вам, поди, и без моих баек не скучно живётся — чай, не носки на продажу вяжете!
— А вы меня напугайте, — улыбнулась я. — Самим-то не страшно ночью возле леса сидеть? Неужто там никаких страховидл не водится?
Дедок не заставил себя долго просить, напротив — прервать поток его красноречия оказалось куда сложнее.
Страховидл в округе водилось такое количество, что я только диву давалась, как в селе вообще остался хотя бы один живой человек. Вампиры кружили над Замостьем целыми стаями, через него же проходили миграционные пути упырей и вурдалаков, покойники и те не желали спокойно лежать в могилах, ночами требуя впустить их обратно в дом или хотя бы вынести им стопку самогона. На описании сотенных косяков нетопырей ("так крыльями и хлопают, так зубишшами и скрежещут!") я сдалась, тем более что нацыга наконец замолчала. Наверное, тоже испугалась такого обилия чудищ…
Поблагодарив словоохотливого пастуха, я распрощалась и потопала обратно, задумчиво сшибая мечом метелки травы. По опыту я знала: о реально разбушевавшейся нежити предпочитают даже не упоминать без нужды (а вдруг услышит и заявится?), не то что рассказывать страшилки. Но воет же, зараза… Ничего не понимаю.
Чувствовала я себя на редкость глупо, но "работёнка" начинала меня забавлять и даже нравиться. Я наконец-то выспалась всласть, провалявшись в постели до самого обеда, поданного туда же. Особыми разносолами, правда, не побаловали — пришлось удовольствоваться яичницей из двух яиц, кривым огурцом и куском колбасы. Видимо, слуги и Ховел заключили взаимовыгодное соглашение, и госпоже Залесской не суждено было узнать ни о лености первых, ни о чрезмерной активности второго.
Поток девиц не иссякал, и я невольно зауважала своего работодателя.
В библиотеке я обнаружила неплохую подборку книг по магии, довольно новых и не слишком заумных, рассчитанных на любительский уровень. Одну даже — без спросу — взяла с собой в комнату, выписать парочку интересных заклинаний. Оказалось, что её усердно штудировали до меня, — у некоторых страничек были заложены верхние уголки, вряд ли случайно. Никаких пометок и закладок я не нашла, хотя пергамент выглядел потёртым, не раз перелистанным.
Мне крепко влетело от Вала за меч — вчера ночью я рассеянно бросила его на гроб возле кровати, и к утру сочные ошметки усекновенной травы намертво присохли к лезвию. Пришлось отмачивать его в колоде с водой и заново точить. Я виновато топталась рядом, предлагая свою помощь, но Вал только сыпал отборными ругательствами, ни разу не повторившись.
— Твой-то где? — наконец спохватился он.
— Сломала, — со вздохом призналась я. — Вернее, скормила. Не работа, а один убыток, тьфу…
— Потому что выбирать её не умеешь, — Вал с мерзким скрежещущим звуком провёл точильным бруском вдоль кромки лезвия. Приноровился и проворно заклацал вперёд-назад, высекая искры.
— Ты как будто умеешь! — обиделась я. — Подсунул мне этого неуёмного типа… стыдно кому рассказать, чем я тут занимаюсь.
— А ты не рассказывай, — серьёзно посоветовал тролль. — Если бы я обо всём подряд трепался, давно бы уже ракам на корм пошёл. Или того хуже вообще без работы сидел бы, кто ж меня такого языкатого наймёт? Кстати, слыхала новость, цыпа? Возле села, за околицей в канаве, труп нашли. Девка молодая, видать, из Ховеловых гостий. Ночью возвращалась от него, чего-то испугалась, побежала, оступилась и шею свернула.
— Ты уверен, что оступилась? — мгновенно насторожилась я.
— Похоже на то, труп целёхонький, ни единой царапины. Если и гнался за ней кто, то к мёртвой не прикоснулся, даже поглядеть не подошёл. Утром нашли, она уж окоченеть успела…
— Можно её осмотреть?
— Делать тебе нечего, цыпа. Я сам смотрел, мне-то ты доверяешь?
— Доверяю, — вздохнула я. В этом вопросе на Вала вполне можно было положиться. Профессиональный наёмник некогда не ошибётся насчёт причины смерти — хотя бы потому, что сам частенько выполняет подобные заказы.
Тролль поднял меч, полюбовался сверкающим на солнце лезвием и неожиданно протянул мне:
— На, пользуйся, пока свой не купила. Но если снова испакостишь — убью!
Вечером, возвращая книгу, я окликнула убиравшуюся в библиотеке служанку (худенькую, бледную девушку, почти девочку, вяло размазывающую пыль по мраморной статуе русалки в центре комнаты), кивнула на полку и шутливо поинтересовалась, кто же пытается составить мне конкуренцию.
— Госпожа, — чуть слышно пискнула служанка, не поднимая на меня глаз и смущённо теребя краешек передника.
— Она хорошо колдует? — заинтересовалась я.
— Да, по книге…
"По книге любой дурак сумеет", — разочарованно подумала я. Похоже, магический дар у госпожи Залесской отсутствовал, она подменяла его простым чтением заклинаний. В таком случае её возможности ограничивались наведением порчи и заговором зубной боли, максимум — вызовом какого-нибудь мелкого демона, дабы переложить колдовскую работу на его покорные плечи (как показывала практика, в большинстве случаев демоны искренне радовались свежеиспечённому повелителю и утягивали его в неизвестном направлении вместе с книгой).
Я собиралась задвинуть книгу на место, но оставленный ею просвет исчез. В ряду цветастых корешков появился новый, черный и высокий. Я с любопытством подковырнула его двумя пальцами, пролистала на весу. "Некромантия в схемах и заклинаниях". На редкость занудный предмет, в Школе я на нём частенько засыпала — если не мешал храп будущих коллег. Но подобные учебники выдавались нам под расписку, выносить их за пределы Школы строго запрещалось. Был прецедент, когда подслеповатая бабка одного из адептов навертела из найденной у внучка книги кульков для семечек и удачно наторговала на рынке, а к ночи город заполонила всевозможная пакость вроде упырей, призраков и зомби — дощёлкав семечки, любопытные покупатели заинтересовались оригинальной упаковкой и начали зачитывать с неё тексты вслух…
Сунув "Некромантию" подмышку, я запихнула на её место принесённую книгу. Нечего госпоже Залесской забавляться с силами, которых побаиваются даже матёрые архимаги, зато у меня теперь будет проверенное средство от бессонницы.
Ночью голуби не летают, но и кареты тоже не ездят — самая ревнивая и упрямая жена не отважится на неурочную поездку через глухой лес, кишащий разбойниками и нежитью. Так что, от заката до рассвета я могла заниматься чем угодно даже за пределами дома. А угодно мне было избавиться наконец от этого треклятого гроба. Из-за него служанка наотрез отказалась убирать мою комнату, я постоянно спотыкалась о него впотьмах, а этим утром (вернее, серой предрассветной мглой) меня разбудила брякнувшая о подоконник лестница, по которой затаив дыхание карабкались двое мальчишек — видимо, желали узнать, закрываю ли я за собой крышку или оставляю щелку для притока воздуха. До окна они долезть не успели, с воплями сиганув вниз при виде моей заспанной, но оттого не менее злобной физиономии, нарисовавшейся в проёме.
Тролль помог мне стащить гроб вниз по лестнице и закинуть на телегу. Застоявшаяся в конюшне Смолка с восторгом отнеслась к ночной прогулке и без возражений сунула морду в хомут. Темнота её, как и меня, ничуть не смущала.
Мы без приключений проехали село. Я буквально висела на вожжах, кобыла, упрямо нагнув голову, рвалась вперёд с энтузиазмом гончей на своре. За околицей я устала с ней бороться и разжала руки. Которыми тут же пришлось схватиться за обрешётку, в ушах засвистел ветер. До леса мы домчались за считанные минуты. Под его неприветливым пологом Смолка присмирела и пошла быстрым шагом. Луна, по-прежнему возмутительно полная, мерцающим серебром заливала все открытые места, сгущая тени до абсолютной непроглядности. Казалось, их можно даже пощупать.
Я больше посматривала по сторонам и, когда Смолка неожиданно остановилась, не сразу поняла, в чём дело.
В тридцати локтях от меня, прямо посреди дороги, сидела нацыга, самозабвенно завывая на луну. На этот раз — глухо и вполголоса, отчего казалось, будто звук доносится откуда-то издалека. Короткая сероватая шерсть переливалась чёрными разводами, словно над головой у твари колыхались ветки, просеивающие свет. Прекрасная маскировка в лесной тени, а ночью и на открытом месте гхыр заметишь.
Распевала она, видимо, давно, на манер глухаря, не слыша топота копыт и скрипа тележных осей, и опомнилась только от удивлённого всхрапа лошади. Резко оборвав ноту, нацыга оглянулась через плечо, тут же вскочила и бросилась прочь.
Не раздумывая, я свистнула, тряхнула вожжами… и поняла, что до сих пор Смолка всего лишь разминала ноги перед призовым забегом. На мгновение мне показалось, что оглобли не выдержали такого стремительного старта и телега осталась на месте, потом рвануло так, что я опрокинулась на спину. Выкарабкавшись из щели между гробом и обрешёткой, я окончательно убедилась, что у нацыги не все дома — мало того что она кинулась наутёк, от женщины в повозке, так ещё и не догадалась свернуть с дороги! Впрочем, глупость шту