– Думаешь, из-за чего ей въехали по ребрам?
Все с тем же восторгом, к которому добавилось удивление, Дакс уставился на меня:
– Ты туда полезла, чтобы добыть ему альбом?
– Да, – коротко ответила я, стараясь не встречаться с ним глазами. Уж слишком много вопросов в них отражалось.
– Вот это финт, – восхищенно бросил мне Дакс.
Воцарилась тишина. Дакс переваривал новость, из которой сделал два основных вывода: Хейден рассказал мне про дом, а я, рискуя жизнью, полезла в развалины, пытаясь найти там что-нибудь ему на память. Значимость случившегося подкреплялась тем, что Хейден держал меня под руку, и угрюмым выражением его лица.
– А вы, получается, вроде как… вместе?
У Дакса это звучало скорее утверждением, нежели вопросом. Честно говоря, я сама толком не знала, как назвать наши отношения с Хейденом. У меня к нему были чувства, причем очень сильные. Все остальное было мне неведомо.
– Дакс, нам надо идти, – сказала я, когда молчание Хейдена слишком затянулось.
Вероятно, его сейчас больше заботило, как благополучно довести меня до хижины, чем болтовня с Даксом.
Мы двинулись к дому. Хейден озабоченно поглядывал на меня, не упоминая о вопросе Дакса, и меня это устраивало. Мы прошли несколько ярдов, когда Дакс бросил нам вслед:
– По мне, так нормально.
Он говорил так, чтобы слышали только мы, а не чужие уши, случайно оказавшиеся рядом.
– Пока, Дакс, – негромко ответил Хейден, по-прежнему не реагируя на слова друга.
Я невольно усмехнулась. Мне понравилось, что мы объединенным фронтом выступили против попыток Дакса сунуть нос в наши дела.
К хижине мы шли дольше обычного. Хейден избрал щадящую скорость, чтобы ходьба доставляла мне поменьше боли. Он подвел меня к кровати и помог сесть. Я вдруг впала в заторможенно-задумчивое состояние. Боль утратила прежнюю остроту. Это я относила за счет действия таблетки, проглоченной в больнице.
– Ты и в самом деле нормально себя чувствуешь? – тихо спросил Хейден.
Я едва не вытаращила глаза. Его забота была мне приятна, но прямо-таки ошеломляла.
– Нормально. Хейден, клянусь тебе.
Он опустился на колени. Теперь наши лица находились на одном уровне. Его руки коснулись моих колен, а пальцы начали осторожно ощупывать кожу. Он хотел убедиться, что я говорю правду. Раньше, чем я успела подумать, моя рука потянулась к его подбородку. Большой палец дотронулся до нижней губы, ощущая запекшуюся кровь в месте рассечения. Хейден шумно втянул воздух.
– Идем тебя отмывать, – тихо сказала я.
Мне ужасно хотелось позаботиться о нем. Он со мной столько возился, ничего не получая в ответ. Хейден тяжело вздохнул, преодолевая желание уложить меня отдыхать.
– Герк, ну пожалуйста, – канючила я.
Мне хотелось смыть с него все следы нашей вылазки, подбодрить, успокоить. Словом, хотелось проявить такую же заботу, какую я видела от него. Прошло несколько секунд. Хейден прижался щекой к моей ладони и вздохнул, будто потерпел поражение.
– Будь по-твоему, Медведица.
Глава 2. Взять и вычеркнуть
– Будь по-твоему, Медведица.
Боль в боку не исчезла, но Хейден произнес мое прозвище, которое сам же и придумал, и меня пронизал трепет. Было так странно и непривычно чувствовать себя девчонкой. Всплески эмоций, поползновения проявить заботу о нем – ничего подобного раньше я не ощущала и представить не могла, что когда-нибудь это почувствую. Неровные удары сердца, ощущение бабочек в животе наполняли меня незнакомым теплым чувством. Не стану отрицать: оно мне нравилось.
Подбородок у Хейдена был теплым. В глазах – какая-то беззащитность. Никак не думала, что однажды это увижу. И вот увидела. Я ничего не придумывала. Хейден продолжал стоять на коленях и пристально на меня смотреть. Запекшаяся кровь с лица никуда не делась, отчего мне еще сильнее захотелось поскорее все это смыть.
– Пошли, – тихо сказала я и еще раз погладила его по подбородку.
Моя ладонь оказалась рядом с его ладонью. Я осторожно приподняла руку Хейдена и только сейчас заметила, что и на ней есть порезы и корка засохшей крови. Я поглубже вдохнула и встала, стараясь не морщиться от боли. Хейдену не нравилось на это смотреть, и я не хотела добавлять ему переживаний.
Он бережно взял меня за руку и повел в так называемую ванную. Казалось, по моей руке, от пальцев к плечу, проскочила искра. А ведь меня очень давно не держали за руку! Только родители, в раннем детстве. С тех пор больше никто этого не делал. Прикосновение Хейдена было нежным и очень интимным. Его палец скользил по моему пальцу. Это напоминало молчаливое единение, подкрепленное столь невинным контактом.
Хейден не проронил ни слова. Я подвела его к небольшому тазу (нашей «раковине»), заставила нагнуться и прислониться к стенке. В тазу уже была вода. Я намочила полотенчико. Вода была холодной (мне бы такая не понравилась), но ничего не поделаешь.
Мой пульс участился. Я повернулась к Хейдену. Наши глаза встретились. Он все так же стоял у стены, расслабленно сложив руки на груди. Я робко шагнула к нему, сжимая мокрое полотенце, но вплотную не подошла.
– У тебя точно нет серьезных ран? – спросила я, заметив высохшую струйку крови, которая начиналась у нижней губы и тянулась по подбородку.
На шее обнаружились еще несколько засохших брызг крови. Правда, это могла быть и чужая кровь. Хейден вздохнул, разнял руки и подтянул меня ближе.
– Да, Грейс, – ответил он. – Я бывал в переделках похуже сегодняшней.
Мне вспомнилась его спина, исполосованная шрамами, – лучшее подтверждение правоты его слов. Он сам не знал, сколько ран успел получить, и куда более серьезных, чем рассеченная губа и содранная кожа на костяшках пальцев. Но факт оставался фактом: зрелище раненого Хейдена мне очень не нравилось.
Его рука так и застыла у меня на бедре. Я кивнула, приготовившись обмыть ему губы и подбородок. Что-то не давало мне начать.
– Посиди спокойно, – тихо попросила я.
На лице Хейдена появилась легкая усмешка.
– Да, мэм, – тоном послушного мальчика ответил он.
Мне было не оторваться от его внимательного взгляда, но я все же заставила себя опустить глаза и осмотреть поврежденную губу Хейдена. Сделать это было непросто: его рука буквально жгла мне бедро, однако я не прекращала попыток. Кровь успела запечься, да и сам порез не отличался глубиной, хотя губа немного распухла. Другой рукой я уперлась в подбородок Хейдена, не давая ему вертеть головой, и начала смывать засохшую кровь.
Он ни разу не вздрогнул и не дернулся, продолжая безотрывно смотреть на меня. Я кожей чувствовала, как Хейден молча изучает каждый уголок моего лица. О чем он сейчас думает? Вопрос вертелся у меня на языке, но остался незаданным.
Я медленно водила мокрым полотенцем по теплому подбородку Хейдена, убирая остатки засохшей крови. Оставалось вытереть чистой стороной полотенца у него над губой. Зеленые глаза Хейдена так и сверкали. Чувствовалось, в его мозгу проносилась тысяча и одна мысль, и все они были для меня полной загадкой. На мгновение я оцепенела и не могла разорвать эту связь.
Все это было таким неожиданным и нереальным. Хейден – мой враг в недавнем прошлом, мой пленитель. И тем не менее сейчас я стояла перед ним, считая такое положение вещей вполне нормальным. Должен же быть рядом с ним кто-то, кто обмоет ему раны и к кому он может прислониться в минуты слабости. Я не сомневалась: Хейден еще никому не позволял видеть себя в таком состоянии. Я ведь тоже не позволяла, чтобы меня видели раскисшей. Мне казалось, я получила незаслуженный приз.
Хейден слегка сдавил мне бедро. Я заморгала, судорожно глотнула воздух и опять заработала полотенцем. Раны не обнаружилось. Значит, кровь была чужой. «Памятка» о его столкновении со Зверями.
– Обычно я это делаю сам, – тихо сказал Хейден, не сводя с меня глаз.
Я мельком взглянула на него и продолжала убирать кровь с его щеки.
– Раньше делал, – ответила я, смывая последний островок крови. – Теперь не будешь.
Хейден молчал. Я еще раз осмотрела его лицо. Больше ни пятнышка. Оставалось промыть содранные костяшки. Полотенце я бросила в таз, а сама потянулась к его руке.
– Ближе, – попросила я, подтягивая Хейдена к тазу.
Я медленно погрузила его исцарапанную руку в холодную воду. Почти сразу же в воде появились розовые разводы. Зная, как болят отбитые костяшки, я осторожно отмыла их от крови. Костяшки успели покраснеть и вспухнуть. Кроме содранной кожи, имелись и порезы. Завтра все это побагровеет.
Хейден все так же пристально следил за моими движениями. Я изо всех сил старалась не добавить ему боли. Может, и добавила, но он не жаловался. Все слова куда-то подевались. Правда, и Хейдена не тянуло на разговор. Он пребывал в странной задумчивости, будто думал сразу о многом, но ничего не мог высказать.
– Ну вот и все, – сказала я, в последний раз коснувшись его содранных пальцев. – По-моему, отмыла.
Я вытащила наши руки из воды и стала осторожно вытирать сухим полотенцем, что висело рядом. Оглядев лицо и руку Хейдена, я осталась довольна. Порезы не смыть, зато кожа теперь чистая.
– Спасибо, – тихо сказал Хейден.
Я поднесла к губам его руку и прижалась к покалеченным костяшкам, словно пыталась вытянуть оттуда боль. Хейдену наверняка было больно. Он смотрел на меня. Пылающие зеленые глаза следили за моими нежными прикосновениями, отчего у меня неистово колотилось сердце.
– Не стоит благодарности, – пробормотала я.
К моему удивлению, он тоже намочил тряпку.
– А теперь отмоем тебя, – сказал Хейден и решительно шагнул ко мне.
Он запрокинул мне голову. Холодная тряпка коснулась виска. Я и сама чувствовала, что оттуда шла кровь.
Настала моя очередь наблюдать за сосредоточенными движениями Хейдена. На его лице и сейчас еще отчетливо читалась тревога за мое состояние. Смывая с меня кровь, он от усердия выпятил челюсть. Не подумала бы, что этот человек способен на такие нежные и осторожные прикосновения. Хейден явно боялся сделать мне больно, поэтому не столько мыл, сколько промокал мне кожу тряпкой. Но ему действительно удавалось умывать меня, не причиняя боли.