- Ты куда? - Марик схватил его за длинные черные трусы.
- Мы ведь договорились, - напомнил я.
- А-а! - вспомнил Юрка. Он рухнул на кровать и застонал, как настоящий больной: - А-а-а!
- Ты не очень старайся, - посоветовал ему Толька, - береги силы.
Дверь с шумом распахнулась, и в палату влетел рассерженный Аскольд.
- Что случилось? Вы разве горн не слыхали?
- Мы не можем подняться, - ответил за всех я. - Наверное, вчера на речке простудились.
- Горло болит, - прохрипел Толька.
Вожатый повернулся к нему.
- Голова раскалывается, - заныл Марик.
Вожатый уставился на него.
- Нет сил подняться, - на глазах у Васи Блохина заблестели слезы.
- Кости ломит, - застонал Юрка с такой неподдельной искренностью, что я испугался, не заболел ли он на самом деле. Вожатый тоже, наверное, испугался.
- Вы, ребята, лежите спокойно, пожалуйста, - засуетился он, - я в один момент доктора доставлю.
Когда за вожатым захлопнулась дверь, Юрка уверенно и мрачно произнес:
- Сейчас придет доктор, и от нас останутся рожки да ножки.
Я облегченно вздохнул: значит, белобрысый жив-здоров и даже пророчествует:
- Придет доктор и все узнает. Это так просто узнать, болен ты или здоров. И чем ты болен, легко узнать.
- Тихо! - прошептал я. - Идут.
Я из окна наблюдал за тропинкой, которая вела к нашему домику. По ней торопливо шли вожатый и врачиха. Аскольд, размахивая руками, что-то ей объяснял, а врачиха, сжав губы, кивала головой.
Когда она вместе с вожатым показалась на пороге и сказала: "Здравствуйте, ребята! Как вы себя чувствуете?", мы в ответ дружно застонали. В слаженном хоре "гриппующих" выделялся Юрка. Он стонал просто замечательно - не подкопаешься.
Маленькая, похожая на девчонку, врачиха в белом халате сразу направилась к Юрке.
- Что у тебя болит, мальчик? - ласково спросила врачиха.
- Все, - простонал Юрка с такой силой, что врачиха тут же стала его обстукивать и обслушивать. Мы, затаив дыхание, следили за ее манипуляциями.
- Хрипов в легких нет, температуры - тоже, - пробормотала она. Потом одного за другим врачиха внимательно осмотрела всю веселую дюжину.
- Да, сейчас грипп такой коварный, - обратилась врачиха к вожатому, главное, надо их всех изолировать. И ни в коем случае не подниматься с постели. Я сейчас приду к вам, ребята.
Они торопливо вышли. 9-й отряд ликовал.
- Ага, а ты не верил, - набросился я на Юрку.
- Я и сейчас не верю, - флегматично промолвил тот. - Она просто не настоящая врачиха. Может, еще студентка. Моя мама, когда я устраиваю ей такое представление, сразу все разгадывает: "До Аркадия Райкина ты еще не дорос, а потому вставай скоренько и марш в школу".
- У тебя замечательные стоны получаются, - похвалил я его.
- Когда-то и мама мне верила, - вздохнул белобрысый очкарик.
Настроение у всех было в кубе, то есть превосходное. Кто-то где-то строится, кто-то куда-то идет, а мы лежим себе спокойно.
Отдыхаем.
Поправляемся.
Настроение еще улучшилось, когда нам принесли завтрак. Не успели дежурные раздать все порции, как щербатый, проглотив в одну секунду манную кашу, воскликнул:
- А теперь тащите добавку. Мы - больные. Нам поправляться надо.
Не испортила нашего светлого, солнечного настроения и врачиха. Он заставила нас съесть какую-то гадость в таблетках, которую называла тетрациклином, и, снова повторив, чтобы мы ни в коем случае не вставали, ушла.
Аскольд отворил двери ногой, потому что руки у него были заняты. Он нес две огромные охапки книг.
- Самые интересные взял в библиотеке, - гордо сказал он.
Это были книги приключенческие и про шпионов. Только мы погрузились в чтение, как на пороге возникла Капитолина Петровна. Руки она держала за спиной.
- Как здоровье? - нараспев протянула старшая вожатая.
- Спасибо, хорошее, - откликнулся вежливый Юрка и тут же спохватился. Плохое то есть, очень плохое.
- Тихий ужас, а не здоровье, - прохрипел я и закашлялся.
Капитолина Петровна прислушалась, склонив голову, к моему кашлю, а потом медленно, очень медленно достала руки из-за спины. В одной из них оказался большущий кулек, а в нем - конфеты. Каждый из нас брал преспокойно по две штуки. А чего стесняться - мы же больные.
- Лекарства помогают вам? - поинтересовалась старшая вожатая.
- Помогают, - облизывая пальцы, испачканные конфетами, ответил Толька.
- Судя по вашему настроению, - загадочно сказала Капитолина Петровна, болезнь надолго не затянется. И, наверное, уже завтра я увижу вас бодрыми и здоровыми.
Старшая вожатая вышла из домика, плотно закрыв за собой дверь. Мы недоуменно посмотрели на дверь, а потом друг на друга.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,
В КОТОРОЙ НАШ КОРАБЛЬ ДАЕТ ТЕЧЬ,
НО ВСЕ ОКАНЧИВАЕТСЯ БЛАГОПОЛУЧНО
Целый день все шло хорошо, просто прекрасно. Мы здорово болели. А вечером...
Солнце пряталось за спины сосен, и от них на траву ложились прямые, расширяющиеся кверху, тени. Весь день в нашем домике было шумно, а сейчас все притихли, привстали на кроватях и молча, с тоской глядели на солнце.
- Вот и еще один день прожили в лагере, - задумчиво произнес Юрка.
И тут начался бунт. Толька резко повернулся ко мне:
- Выдумал какую-то ерунду - болеть. Могли сегодня целый день валяться на песочке, а не на этих скрипучих кроватях.
Ребята загалдели. Отряд выходил из повиновения.
- А чем тебе плохо? - перешел я в наступление, зная, что это лучшая оборона, - ты лежишь сытый, в тепле и повышаешь свой культурный уровень.
Я показал на шпионскую книгу, которую Толька держал в руках раскрытой на середине.
- А мне культурный уровень надоело в школе повышать, - разозлился Толька. - В лагере я хочу гулять, купаться и загорать.
- Толька прав, - поддержал щербатого Марик. - Надоело валяться в постели, как будто ты больной не понарошку.
Мой авторитет - еще далеко не прочный - стремительно падал. Чтобы поднять его на должную высоту, я взволнованно произнес:
- Я, может, целый год мечтал об этом. Вот лето наступит, полежу тогда недельку в кровати. Ничего делать не буду. Пальцем даже не пошевелю.
- Ну и лежи, а мы завтра встаем.
Толька уже командовал. Власть уносилась от меня со скоростью света. И даже Юрка покинул меня.
- Таблетки очень невкусные, - поморщился он. - А если мы завтра не выздоровеем, нам удвоят рацион.
- Какой рацион? Что мы - коровы? - отбивался я. - А таблетки, конечно, не конфеты. Я, например, их и не глотаю, а выбрасываю в окошко.
- Если я не буду глотать, - упрямо тянул свое Юрка, - у меня не получатся такие похожие стоны. А они нас всех спасают.
- Все ясно, - громко сказал Толька. - Пусть один Коробухин болеет на здоровье.
Договорились - завтра всем быть на ногах. А если спросят, почему так скоро, отвечать: на солнце перегрелись, а сегодня, то есть завтра, все прошло.
Утром 9-й отряд выбежал на зарядку. Если быть точным, то не весь отряд делал раз-два-три-четыре под музыку баяниста. Вы сами понимаете, что я продолжал болеть. Несмотря ни на что. Я был очень расстроен. У меня шевелились потрясающие идеи, как совершить такое, чтобы слава о нас прогремела на весь лагерь и даже на соседние. А теперь все расклеилось.
После завтрака пришел Аскольд.
- Здорово вы меня купили, - ухмыльнулся вожатый.
Я молчал.
- Ты еще борешься с болезнью? - спросил Аскольд.
- Борюсь, - упрямо произнес я.
- Ты хочешь полежать в кровати? - не отставал вожатый.
- Хочу, - решительно сказал я.
- Но, извини меня, это же глупо. - Аскольд расхохотался. - Можно заболеть, например, перед контрольной по алгебре. А сейчас же каникулы. Ребята это поняли быстрее тебя, председатель.
- Ну и пусть глупо, - ответил я. - А я буду болеть.
- Ну что ж, болей себе на здоровье, - спокойно сказал Аскольд. - Но предупреждаю - такой фокус у вас больше не пройдет.
Вожатый вышел из домика. Я снова остался один.
За окном призывно стучали мячи. Бегали и кричали ребята. Наконец, за окном сияло солнце. И я подумал, что болеть летом совсем неостроумно. Конечно, в каникулах целых три месяца. Конечно, каникулам еще конца не видно. Но провести их в постели недостойно настоящего мужчины. Поэтому я мгновенно выздоровел, оделся и уже собирался идти гулять, как дверь отворилась и в домик ввалился 9-й отряд.
Толька подошел ко мне и протянул руку:
- Мы тебя на первый раз прощаем. Но дай слово, что с сегодняшнего дня ты будешь делать только то, что мы захотим.
- Даю слово, - я торжественно поднял вверх правую руку, - делать только то, что вы захотите, и то... что я захочу.
Ребята рассмеялись и обступили меня.
Я вновь с ними подружился. До чего же я люблю мириться! Но только с мальчишками, конечно. Потому что с мальчишками можно и серьезные дела делать. Я подумал, что не все еще потеряно и что мы проявим себя по-настоящему.
За обедом в столовой меня встретила улыбающаяся Капитолина Петровна.
- И ты выздоровел? Замечательно!
- Ребята, - обратилась Капитолина Петровна ко всему нашему отряду, давайте мы с вами раз и навсегда договоримся. В лагере - не болеть. Вернетесь домой, пожалуйста, болейте, сколько вам захочется. Если, конечно, вам родители разрешат.
Я подумал: дудки, нам родители ни за что не позволят болеть. А иногда так хочется немного полежать в кровати и чтобы все вокруг тебя жалели и приносили разные вкусные вещи.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ,
В КОТОРОЙ ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ,
ЧТО БЕЗ ТРУДА НЕ ВЫТЯНЕШЬ И РЫБКУ ИЗ ПРУДА
Вожатый Аскольд целое утро крутил на турнике солнышко. Это был настоящий парад и демонстрация великолепных мускулов. Мы без слов понимали, что хотел нам сказать вожатый. Поэтому сидели вокруг турника тихие и смирные, ничего не замышляли, а только глазели, как здорово все получается у Аскольда.