— Мама, — сказал ее сын, — а на каникулы Стасики приедут?
Что она могла сделать? Отвести глаза в сторону? Это было бы слишком подло, да и не в ее правилах. Она смело встретила его взгляд и сделала все, что смогла. Сказала правду.
— Я не знаю.
Тень подруги выросла в дверях. Загораживая полностью проем и, как всегда, этого не замечая.
— Не отвлекай маму глупыми вопросами! У нее и так был тяжелый день!
— Тяжелый? — сын усмехнулся, — по — моему, этот день у нее был блестящий! Самый блестящий за последнее время — ведь она выспалась!
Подруга растерялась. Она подавила улыбку, глядя на это. Ее сын стал взрослым. Хотя, наверное, это не так много — целых двенадцать лет. Или, наоборот, достаточно много… Потоптавшись в дверях, он прошел по коридору и было слышно, как стучит, захлопываясь, дверь его комнаты. Он поступал правильно — шел к знакомому и привычному миру, где в компьютерных монстров нужно было стрелять, и где для любой головоломки существовали подсказки. Этот мир был более простым и в нем (он знал), чашки, которые кто-то ставит на стол, никогда не дрожат.
— Долго ты будешь ему врать? — в голосе подруги прозвучала какая-то требовательная угроза. Эта угроза неприятно резала слух, но была справедливой. Сделав вид, что ничего не поняла, отвернулась к окну, принимаясь вытирать лужу из — под разлитого кофе (проклятая чашка!) первым, что попалось под руку.
— Ты о чем? — как она хотела, чтобы ее голос прозвучал спокойно, но он, как и чашка, дрожал.
— Прекрати! Что ты делаешь?!
— Вытираю кофе. Это запрещено?
— Ты вытираешь кофе своими перчатками!
Она опустила глаза вниз, на бурый, размякший комок в руке…. Новые замшевые перчатки… Печально.
— Ладно, — вновь подняв голову, смело встретила взгляд, — хватит! Действительно, хватит! — бурый комок изо всех сил полетел в угол кухни. Подруга удовлетворено вздохнула.
— Честно сказать, я этого добивалась! Вывести из себя! Встряхнуть. Чтобы ты прекратила ходить, как зомби, и посмотрела правде в глаза…..
— Какой — правде?
— Их много?
— Достаточно! На сегодняшний день их целых две! И об обеих я красиво вру своему сыну! Впрочем, об одной из этих правд он знает и считает, что мне повезло — это о том, что меня уволили с работы. А вторая… Что, по — твоему, я должна сделать? Сказать, что на каникулы Стасики не приедут? И, может, объяснить, почему?
— Он ребенок. Несмотря на все свои компьютерные программы и взрослые закидоны, он еще ребенок. И он понимает очень остро, что ты ему врешь. Дети это всегда понимают.
— Я тоже не дура. Я знаю: взрослым врать можно, детям — нет. Я прекрасно все знаю! Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что Стасики никогда не приедут? Не приедут никогда потому, что их уже нет?
— Ты так не думаешь!
— Думаю! Я все время об этом думаю! Я думала об этом еще до того, как пришел тот проклятый запрос из прокуратуры, и следом за ним — еще один, но уже из уголовного розыска, и все эти запросы послужили последней каплей, и… Впрочем, не важно! Важно то, что все это должно было произойти, понимаешь? С такой матерью, как моя сестра… Я вообще удивлена тем, что эти несчастные Стасики дотянули до шести лет и… Господи… О Господи… я… не знаю… Что ты от меня хочешь?!
— Я хочу, чтобы ты поехала к своей сестре.
— Никогда! Пусть она пропадет пропадом — вместе с ними!
— Не смей так говорить! Они же дети! Дети ни в чем не виноваты! Они просто дети, два несчастных маленьких ребенка шести лет, больные и абсолютно никому не нужные! Ни своей опустившейся мамаше, ни отцу, который никогда их и не знал, ни даже тебе, своей родной тетке…
— Опустившейся — это ты правильно сказала! И я не поеду к этой проститутке! Мало мне причинила в жизни зла, так еще и из-за этой дряни меня уволили!
— Не надо так говорить! Она же не виновата, что ее дети пропали!
— Дети! Да она и слезы о них не прольет, только обрадуется, что Стасики исчезли из ее жизни!
— Можно быть последней тварью, и любить своих детей!
— Много ты об этом знаешь!
— Достаточно! По крайней мере, больше тебя! Ты не знаешь, что значит для женщины потерять своего ребенка! И дай Бог, чтобы ты об этом не узнала никогда!
— Хватит! Если ты ждешь, что я зарыдаю в голос, то не дождешься! Этого не будет! У меня достаточно своих проблем! Вчера, между прочим, меня уволили с работы!
— Тоже мне потеря! Устроишься на другую.
— Не устроюсь!
— Еще как устроишься! Только вместо тысячи долларов в месяц в крутой медицинской фирме ты будешь получать тридцать долларов в районной поликлинике. Хорошие педиатры на вес золота!
— Фирмы, в которых платят тысячу долларов в месяц, тоже.
— Прекрати! Ты ведь не жалеешь, что спасла этого ребенка! И вообще — ты не можешь жалеть об этом дерьме!
— Сияющий оптимизм! С нахальным маникюром…
Подруга засмеялась:
— Посидишь пару дней дома — сделаешь себе такой же! Между прочим, полная чушь, что работающая женщина должна ходить, как страшило, без маникюра, прически, косметики… Женщина, которая работает, просто обязана хорошо выглядеть!
— Ну да, конечно. Особенно я. Вот мне сейчас до внешности!
— Значит, ты все-таки переживаешь.
— Конечно, я переживаю! Я ведь осталась без работы!
— Тьфу! — сплюнула подруга — выразительно, смачно и красиво, так, как умела она одна.
Засмеялась и закрыла глаза. На мгновение ей захотелось прижать их руками и больше не открывать — никогда. белые стены и знакомое ощущение боли… знакомое до мелочей — прежде.
«— Виктория Алексеевна, вы догадываетесь, почему я вас вызвал?
— Догадываюсь. И я подготовила все соответствующие документы. Вот результаты лабораторных анализов с выявлением аллергической реакции на компоненты препарата… Справка из областной больницы. Справка и медицинское заключение дежурного врача, который принимал ребенка… Заявление родителей… Лабораторный анализ химических красителей…
— Вы основательно подготовились, Виктория Алексеевна.
— Да, основательно. Я ждала последствий.
— Очень мило! Да, вы действительно могли их для себя ждать! Хотя, вероятно, вы не привыкли давать отчет.
— Не правда, привыкла. Но самый первый и главный отчет, который я должна дать, это отчет Богу о том, что я спасла жизнь ребенка, которого костоправы из вашего медицинского центра чуть не отправили на тот свет!
— И вы, сотрудник этого медицинского центра, отвезли ребенка в областную больницу?
— А куда еще? Я не могла спасти его в других условиях! А оставить в центре, чтобы его продолжили пичкать этим немецким препаратом, не имеющим, между прочим, лицензии и сертификата, препаратом, вызвавшим у ребенка такую аллергическую реакцию, что еще несколько часов — и его пришлось бы хоронить…
— Между прочим, это был не ваш пациент!
— Между прочим, я врач! И я обязана помочь человеку, если я могу это сделать! А позволить умереть девятилетнему ребенку, чтобы не подорвать престиж вашей фирмы — извините, но это уже слишком!
— Наверное, действительно слишком! Но, честно говоря, я не собирался требовать у вас объяснений — я и так уже сыт вами по горло! Кому нужен сотрудник, запрещающий покупать своим пациентам лекарства в нашей аптеке!
— Конечно, запрещающий, когда эти лекарства могут принести вред!
— Сотрудник, который своим конфликтным характером…
— Конфликтность, по — вашему, означает отсутствие безразличия?
— Ваши действия, к примеру…
— Я уже сказала, что все могу объяснить! Здесь подготовлены бумаги, и вы можете посмотреть, что…
— Да не нужны мне ваши объяснения! А к своим бумагам добавьте еще одну! Вот эту! И эту тоже не забудьте!
— Что это?
— Вы разучились читать? Запрос из прокуратуры города Южногорска! И все это — мне!
— При чем тут эти запросы к моей работе?
— Как это — причем? Их направляют мне. Как директору медицинской фирмы! А я не желаю иметь никаких дел с этими организациями!
— У моей сестры, которая живет в городе Южногорске, пропали дети. Двое детей — мальчик и девочка, близнецы. Они исчезли, когда играли на улице, им было по шесть лет. По факту их исчезновения ведется следствие, и, естественно, следователь интересуется ближайшей родственницей матери детей…
— А почему вы сами не явились для дачи показаний? Почему эти бумажки отправляются к вам на работу?
— Это мое личное дело!
— Ваше личное дело? Очень хорошо! Так вот: мне не нужны конфликтные сотрудники с вечными полицейскими историями! С сегодняшнего дня вы уволены!
— Что?
— Я вас увольняю! Расторгаю наш контракт! И все ваши отношения с моей фирмой! Вы уволены и больше здесь не появляйтесь! Я предупрежу отдел кадров и бухгалтерию, чтобы они больше не имели с вами никакого дела! Никаких денег за этот месяц я вам не выплачу!
— Вы не имеете права!
— Еще как имею! А вздумаете подавать в суд — получите те копейки, которые указаны в вашем контракте! Между прочим, по контракту вы получаете не 1000 долларов в месяц, а всего 10! И если вы вздумаете обращаться в суд, то заплатите всю неустойку, возместите все расходы, которые вы причинили, отправляя наших пациентов в другие медицинские учреждения! Так что имейте в виду — с судом вам лучше не связываться! Вы стоите мне так поперек горла, что я пойду на все, чтобы вас удалить, желательно подальше! Кстати, я предупрежу своих коллег из других фирм, чтобы они не вздумали принимать вас на работу! Все, на что вы теперь можете рассчитывать — только место в районной поликлинике!
— Это намного лучше, чем работать у вас!
— Прекрасно! Надеюсь, вам все ясно в отношении денег…
— Да идите вы со своими деньгами! Подавитесь ими!
— Очень хорошо! Все ваши бумаги давно подготовлены в отделе кадров! Убирайтесь!»
Она прислонилась лбом к холодному оконному стеклу. Наверное, это так просто — послать… послать, когда в соседней комнате нет сына, который вечером, и утром, и днем хочет есть… Еще проще послать, когда холодильник полон, и завтра — будут новые деньги, а не только — новый день.