уда стремились. Девушка, о которой мы рассказали, вовремя остановилась, почувствовав настоящую вину, но кто-то на ее месте подавил бы и это чувство и вопреки себе продолжал делать то, что его как будто бы должно освободить.
Итак, мы можем защищаться от возможного неприятия, отвержения со стороны людей, «подстраиваясь» под моральные нормы, но в глубине души всегда ощущаем свою нечестность, втихую или в открытую защищаясь от навязанных переживаний. Стремясь к такой двойной защите, мы сосредоточиваемся только на ней, а не на своих истинных ценностях. Подлинная вина, даже если она появляется у нас, отвергается «за компанию»: мы выплескиваем ребенка вместе с водой. Человек не ощущает и не слышит себя, он рассогласован с собой и несчастен.
Чтобы разрешить такого рода проблемы, нужна долгая работа. Самое важное в ней – прояснить для себя собственные ценности, понять, что для нас важно на самом деле, ради чего мы готовы умереть. Их осознание, как ничто другое, поможет ощутить опору под ногами и набраться мужества для встречи с тревогой. Конечно, такие изыскания лучше вести не в одиночку. Можно и нужно искать поддержки у мудрых помощников.
О правильных и неправильных наказаниях детей
Как же быть родителю, который хочет воспитать ребенка хорошим человеком, способным нести ответственность, сострадать, помогать ближнему? Как учить малыша понимать и исправлять свои ошибки или грехи, не доводя его до невроза? Чем помочь в формировании собственных ценностей?
Для начала важно, чтобы требования родителей касались чего-то конкретного и понятного (убрать игрушки, выучить уроки), а не абстрактного и неведомого («Когда ты, наконец, станешь ответственным человеком?», «У тебя нет совести!», «Ты что, не понимаешь, что ты сделал?» и т. п.), тем более если мы не даем объяснений, доступных ребенку. Иначе он, как мы уже говорили, ничего не понимая и при этом тревожась, будет бояться на всякий случай всего, «натягивать» на себя как можно больше, при этом так и не осознав, что именно требуется от него на самом деле. Понимание того, почему требуется именно это, тоже для него важно.
Разговор о воспитании приводит нас к проблеме наказания. Что это такое, настоящее наказание, и нужно ли оно?
Некоторые психологи сомневаются, что наказание полезно, что оно может вызывать у ребенка чувство здоровой вины. Ведь наказание ориентировано на принуждение, а значит, вина как выражение доброй воли человека в этом случае невозможна. Но, на мой взгляд, обсуждая эту тему, мы как-то забываем о том, что такое наказание.
Слово «наказание» имеет корень «наказ». Значение этого слова – вовсе не «возмездие» или «отмщение», но наставление, вразумление, направление. Я предлагаю считать наказанием усилия, которые предпринимает родитель по отношению к ребенку – для того, чтобы ребенок осознал сложившуюся ситуацию, свою роль в ней и само событие как ошибку или грех. Если этого не произошло, наказание можно считать неудавшимся.
Например, десятилетний парень украл у своего друга деньги. Что в таких случаях чаще всего делают родители? Ругают сына, а деньги отдают из своего кармана. Но и с воспитательной точки зрения, и с точки зрения сохранения собственного психологического благополучия это – неверный ход. Обвинения, пустые крики, ругань далеко не всегда помогают подлинному осознанию. Как мы уже говорили, они приводят лишь к тому, что ребенок чувствует себя плохим, недостойным. Это ощущение не добавит ему сил и энтузиазма для исправления ситуации, а если и добавит, то не приведет к подлинному раскаянию и искуплению.
Пытаясь справиться с тревогой, дети постепенно вырабатывают и разные способы защиты от криков и обвинений, если они угрожают ощущению их самоценности. «Опять завела», – думает, например, тринадцатилетний парень, выслушивая очередную порцию обвинений от матери. И родители чувствуют себя беспомощными. «Я же его каждый день ругаю, почему ничего не меняется?» – говорит, например, такая мама. Она уверена, что таким вот образом воспитывает своего ребенка. Будем помнить о том, что, если наш разговор с ребенком не привел его к осознанию случившегося, такой шаг нельзя считать наказанием.
Но как тогда правильно наказывать детей? В первую очередь мы должны объяснять ребенку смысл совершенных или не совершенных им действий на доступном ему уровне.
Например, малыши младше трех лет обычно еще не выделяют себя из окружающего мира и поэтому не чувствуют границ между своими вещами и чужими. И тогда взятая у друга без спроса игрушка не может и не должна называться воровством.
Но если ребенок – уже не малыш и не понимает, что он сделал, уместно и важно называть его проступки своими именами. Начиная с четырех-пяти лет воровство должно быть названо воровством. Если ребенок бросил камень в собаку, задавил беззащитного жука – это насилие, жестокость.
Правильное называние поступка – начало осознания. Но при этом важно не навешивать ярлыки. Если человек своровал, это еще не значит, что он – вор. Если ударил, это еще не означает, что он – мучитель и подлец.
Важно оценить поступок и объяснить, что в нем плохого, побуждая ребенка самому обдумать сделанное, встать на место обиженного. Например: «Ты ударил собаку, собаке больно. Помнишь, как тебе было больно, когда ты ушибся?»; «Ты взяла без спросу игрушку у Тани, она будет по ней скучать. Представь, как бы ты расстроилась, если бы потеряла свою любимую куклу».
Конечно, иногда для того, чтобы доступное ребенку понимание наступило, таких наказаний будет мало. Если ребенок достаточно взрослый, старше семи лет, и он совершил серьезный проступок, а тем более сознательно, не нужно ограничиваться только такими объяснениями.
Самое разумное отношение взрослого к большой провинности – не как к катастрофе, но как к беде, которая случилась из-за ошибки, неопытности, легкомыслия или общей нравственной незрелости. Для ребенка быть неопытным и недостаточно понимающим вполне естественно, но это не значит, что нужно махнуть на него рукой.
Важно, чтобы с вашей помощью он прочувствовал случившееся так же – как беду. Но иногда это удается детям только после осознания дурных последствий своего проступка. Причем последствий не только для обиженного, но и для него самого, а может быть, и для его близких.
Например, если десятилетний мальчик украл деньги у своего друга, его родителям приходится наравне с ним нести ответственность, сталкиваться со стыдом и осуждением. Если же он украл деньги у родителей и потратил их на развлечения, его родным предстоит месяц жить впроголодь. Время, проведенное всей семьей на гречневой каше, надолго запомнится ребенку и предотвратит воровство в будущем. Ведь дети могут попросту не понимать цену денег, они не видят, каким трудом те достаются, как и на что тратятся.
Психолог Людмила Петрановская рассказывает об одном из приемов, который помогает младшим школьникам, склонным к травле одноклассников, задуматься над своим поведением. Прием этот можно использовать, читая какую-нибудь сказку, например про «Гадкого утенка». Взрослым важно не только вызвать у ребенка сострадание к утенку, но вместе с ним обсуждать и судьбу нападающих на него: «Напомнив детям тот отрывок, в котором описана травля, можно сказать примерно следующее: „Обычно, читая эту сказку, мы думаем о главном герое, об утенке. Нам его жаль, мы за него переживаем. Но сейчас я хочу, чтобы мы подумали о вот этих курах и утках. С утенком-то все потом будет хорошо, он улетит с лебедями. А они? Они так и останутся тупыми и злыми, неспособными ни сочувствовать, ни летать. Когда в классе возникает похожая ситуация, каждому приходится определиться: кто он-то в этой истории. Среди вас есть желающие быть тупыми злобными курами? Каков ваш выбор?“»[22].
Таким образом ребенок сможет осмыслить происходящее как нечто такое, что касается лично его, а не только другого человека.
Если он уже достаточно взрослый, а провинность серьезная, нужно поставить его в такие условия, чтобы ему пришлось самому исправлять ситуацию. И роль наказания может выполнить искупление. Ведь часто бывает, что, только взявшись за исправление содеянного, мы осознаем, что натворили, и даем себе обещание впредь так не поступать. То же самое можно сказать о ребенке: нередко он начинает раскаиваться в совершенном только тогда, когда несет ответственность за свои проступки. Нести ответственность вовсе не означает терпеть упреки, весь смысл – в исправлении ситуации.
Очень важно, чтобы ребенок отвечал за свой проступок адресно. Вот пример неверного решения: родители возмещают украденные деньги пострадавшей семье, а затем наказывают ребенка, лишая его компьютерных игр. Будет лучше, если парень вернет деньги сам. В каких-то ситуациях это можно сделать вместе. Ребенок должен чувствовать, что вы на его стороне, вы поможете ему, но не станете делать что-то за него.
Но любое наказание имеет смысл только тогда, когда совершенное ребенком – действительно проступок. Конечно, прежде чем наказывать его, нужно разобраться, что произошло. Ведь иногда шаг, который кажется нам ужасным, на самом деле таковым не является.
Мне очень близок подход немецкого психолога и педагога Кристель Манске[23], которая считает, что любые поступки ребенка всегда имеют какой-то смысл для него и в важности этого смысла не нужно сомневаться. Мы должны стремиться раскрыть этот смысл, понять ребенка, прежде чем начинать его воспитывать. К сожалению, очень часто мы наказываем детей не за то, что на самом деле дурно, а за то, что вызывает нашу тревогу. Наказание, таким образом, становится выражением нашего страха.
Приведу самые простые примеры. Восьмилетний мальчик подрался, защищая друга или более слабого товарища, а дома его наказывают, чтобы он больше «не лез на рожон». Одиннадцатилетняя девочка прячет остатки обеда в карман и тайком кормит бездомных собак, хотя родители запрещают ей к ним даже подходить, ведь «они грязные и злые, смотри покусают».