Тут же из-под стойки показывается противная морда и, кажется, удовлетворенно скалится. Ну, погоди, мартышка, мы с тобой еще сведем счеты. Я обид не прощаю.
— Плесни-ка мне еще виски, — прошу я.
Маня качает головой, но смотрит уже без такого подозрения, как было сразу. Образ дурачка-алкоголика играет мне на руку, хотя я и понимаю, что прокололся. Надо было позволить мерзкому примату зарядить мне дозатором в лоб. Но уже поздно пить «Боржоми», когда начал пить вискарь.
— Так что, Коля, — усмехается Маня, — остаешься или решил двигаться дальше?
Так это была проверка обезьяной? Что ж, я такого навидался, что мерзкой мартышкой меня не испугаешь.
— Остаюсь, — подмигиваю и снова делаю большой глоток виски. — У тебя, как я посмотрю, не особо людно, а большое скопление народа я не люблю.
— Останавливаются иногда, но не больше чем на одну ночь. То путешествующие своим ходом, то дальнобойщики.
— Дальнобойщики? — недоверчиво переспрашиваю. — А они здесь водятся?
— Они водятся повсеместно.
— А пожрать-то у тебя что есть, Маня?
Она снова морщится от моего обращения и косится под стойку. Обезьяны там уже нет, так что точно на ствол, если, конечно, там не припрятан сочный стейк, от которого я бы не отказался.
— За отдельную плату, продукты привозят раз в неделю, но готовишь сам.
— Как скажешь, — снова расплываюсь в идиотской улыбке. — А твоя мартышка не будет меня по ночам домогаться?
— Ты не в ее вкусе, — серьезно отвечает Маня. — Но, кажется, во вкусе Натали, — смотрит с умилением на стойку.
Еще одна, мать ее за ногу, обезьяна?
О, лучше бы она… Честно, я не брезглив, да и животных люблю побольше людей, но это уже перебор. По стойке прямо к моему стакану ползет большой, волосатый и жутко отвратительный… Тарантул? Увы, я не арахнолог, так что в разновидностях этих восьмилапых не разбираюсь. И судя по тому, что я вижу, во вкусе этого чудовища не я, а вискарь.
— Охренеть, — только и вырывается у меня.
Реагирую я уже не так, как на мартышку, но вспоминаю случай, когда Маня в Чикаго пытала двое суток одного неугодного парня ядами. Причем не синтетическими. Надеюсь, у этой Натали она его тоже откачала, если это ядовитый экземпляр.
— Еще виски? — глядя на меня, хихикает Маня.
— Не помешает, — стараясь не делать резких движений, отвечаю, не отводя взгляда от Натали. — Вот в точности моя бывшая Наташка, — решаю пошутить. — Волосатая и ядовитая. А ты, я смотрю, подружками обзавелась, чтобы не скучать здесь в одиночестве?
Маня усмехается и, достав банку, накрывает паука.
А я тем временем продолжаю:
— Кто у тебя еще здесь? Змеи, скорпионы, гекконы, мутировавшие жуки?
— Я впервые вижу этого паука, — усмехается Маня. — Но они иногда сюда забредают. Это, кажется, бразильский странствующий. Его яд может вызывать у мужчин длительную болезненную эрекцию. Можем, кстати, провести эксперимент, — она тянется убрать банку, но я хватаю Маню за запястье и больно сжимаю.
— Хорошо в ядах разбираешься?
— Я много читаю.
Очень смешно. Как будто я в это поверю.
Руку не убираю, и мы сверлим друг друга взглядами. Понимаю, что выпадаю временами из образа, но эта мадам полна сюрпризов. Умеет импровизировать, однако. Пять баллов за находчивость.
Кажется, она понимает, зачем я здесь, но в то же время ее понимание понимаю и я. А вот понимает ли она, что я понимаю? Ну и полная хрень получается.
Но одно я знаю точно: это задание запомню надолго.
Что ж, Маня, хочешь повеселиться? Считаешь себя сильно остроумной? Я тоже так умею, возможно, даже лучше.
И тут скорее не только задание, сколько дает о себе знать здоровая профессиональная конкуренция. Хотя мы, конечно, больше похожи на гинеколога и психиатра, пытающихся соревноваться в нейрохирургии. Вроде оба врачи, но каждый в своей области.
Ладно, Маня, поиграем. Если ты не сбежишь этой же ночью. Правда, от меня еще никто не сбегал, но охоту я тоже люблю.
Глава 4 Маня
С пауком я, кажется, перебарщиваю. Я к ним отношусь спокойно, да и за полгода в Мексике привыкла к разнообразию, но лучше встречаться с ними, конечно, в лабораторных условиях. А с настоящей Натали Коле еще предстоит познакомиться.
Ствол под стойкой так и манит, как будто говорит: «Возьми меня… Передерни… И пусти пулю в башку этому придурку».
Останавливает меня только то, что придется закрыть бар ради уборки. Нет, если знать, куда стрелять, крови будет немного, но потом с трупом разбирайся, машину его отгоняй, следы заметай. Отвыкла я от этой мороки. Хотя раствор дихромата калия и концентрированной серной кислоты по привычке в запасе имеется.
— Маня, ты на меня так смотришь, будто собираешься ставить опыты. Учти, я старый алкоголик, могу быстро кони двинуть, — снова включает дурачка Коля, но руку с моего запястья так и не убирает.
Переломать ему, что ли, пальцы, чтобы девушек не хватал? А вискарь можно и через трубочку глотать.
Надеюсь, страховку Коля оформил перед поездкой в Мексику. А то мало ли, страна травмоопасная, может и ядовитый паук в постели оказаться, можно и гадость какую съесть случайно, а можно и конечности переломать. Ну, и, конечно, пристрелить здесь могут на любом углу, особенно в таких богом забытых местах, как это. Видимо, не смотрел человек фильм «От заката до рассвета», поэтому и спокойно разъезжает по Мексике. А зря, классику кинематографа надо знать.
— Коля, если ты сейчас же не уберешь руку, то кони двинешь гораздо раньше, — стараюсь говорить так, чтобы это выглядело пустой угрозой.
Хотя, как по мне, притворяться уже бессмысленно. Я понимаю, зачем он здесь, а Коля, кажется, понимает, что я понимаю. Сразу вспомнился и шлягер Макса Леонидова «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я…»
— Злючка ты, — и снова улыбка олигофрена.
— А ты бы, прежде чем бухать, машину отогнал и припарковал нормально, — киваю в сторону выхода.
— Маня, я бы мог пойти инструктором по экстремальному вождению работать, так что припарковаться я смогу в любом состоянии.
Господи, не мужик, а кладезь талантов. Влюбилась бы, да не верю в это светлое чувство. Но и к чужим принципам отношусь философски.
— Ладно, Коля, перегоняй тачку, и я покажу тебе комнату.
Залпом допивает виски и поднимается со стула. А когда идет к выходу, я слежу неотрывно за походкой, за движениями. Не старик Сталлоне, конечно, но видно, что натренирован. Я все еще надеюсь, что ошиблась, только теперь все сомнения отпадают окончательно.
Неужели отца настолько накрыл старческий маразм, что он подумал, будто я потеряла сноровку и не пойму, откуда ветер дует?
— Что думаешь, Тиана? — смотрю на обезьянку, которая уже не просто облизывает дозатор, а сидит на полке с алкоголем и пытается откупорить бутылку текилы.
Вместо ответа прыгает мне на плечо, и теперь мы вдвоем, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, наблюдаем за Колей.
Хорош, черт!
— Что будем делать, Тиана, с этим засланным казачком? Может, предложить ему бабок в два раза больше, чем наш чокнутый папаша? Или соблазнить?
Обезьянка выдает ревнивый визг, а я, почесывая ей шею, говорю:
— Ты кого ревнуешь? Не похож он на зоофила, так что тебе рассчитывать не на что. Давай его тогда с Натали настоящей познакомим, может, сам сбежит. Как думаешь, Тиана?
Коля как раз появляется из-за угла со спортивной сумкой на плече.
Нет, батя определенно спятил. Кого он нанял? Будь этот парень профи, я бы уже ехала, накачанная наркотой, в багажнике его машины в сторону Чикаго. А нет, строит из себя простачка со склонностью к алкоголизму.
Значит, Коля любит работать со вкусом, а не по шаблону.
— А это нам руку, Тиана, — снова говорю обезьяне, прежде чем может расслышать мой гость.
Еще бы узнать, что именно поручил отец этому парню. Убить? Вряд ли. Скорее всего, доставить меня в Чикаго. Или пытать меня, пока не сдам всю информацию, что знаю и не знаю?
Сбежать или понаблюдать?
Жаль, конечно, оставлять бар. Но самое главное — этот Коля интересный экземпляр. А если что, то ствол у меня всегда наготове, поэтому не пропаду.
Глава 5 Коля
Мы удачно ломаем комедию. Я обычный турист, накидывающийся вискарем и строящий глазки симпатичной девушке. Она — барменша, решившая обосноваться в Мексике. А что, для какого-нибудь бульварного романчика вполне себе сюжетец. Или для фильма на один раз.
Пока отгоняю машину за угол здания, как раз думаю об этом. Боже, как я талантлив. Может, уйти на пенсию и обосноваться в Голливуде, меня там с руками оторвут за такое воображение. А уж какие я могу сценарии к боевикам писать — закачаешься. И даже сам могу главную роль сыграть без дублеров.
Перед тем как выйти из машины, посмотрел в боковое зеркало. Ну красавчик же!
Правда, работа нервная, морщины уже появились, но я все еще секси. И в светлых волосах почти седины не видно. Не удивлюсь, если Маня уже на меня запала, поэтому и не грохнула, как только все поняла. А уж какой сюрприз ее ждет ниже пояса. Моего пояса…
Так, кажется, во мне заиграл вискарь. После него так и тянет кого-нибудь пристрелить или трахнуть.
Выйдя из машины, достаю из багажника сумку, предварительно осмотрев ее, конечно, на предмет прилипших насекомых или паукообразных. Вроде все чисто.
Оцениваю еще раз обстановку в этом богом забытом месте, прикидываю пути отхода — ну мало ли что. И теперь можно вернуться в бар. Улыбка дурачка снова на лице, но Маню она не впечатляет. Да она вылитая копия моего нанимателя сейчас! Только тот, наверное, для создания зловещей атмосферы держит на плече ворона, а эта — обезьяну Тиану.
— Может, еще выпьем? — предлагаю, чтобы разрядить вновь обстановку.
Бросаю сумку возле стойки и снова усаживаюсь на стул.
— Виски? — равнодушно спрашивает Маня, а макака таращится на меня своими злобными зеньками, не слезая с плеча барменши.