— Чего?.. — опешил я, едва не выронив стронгилодон.
Между тем нижняя челюсть экскурсовода хрустнула, и из-под нее, словно лезвия перочинных ножиков, выскочили коричнево-малиновые мандибулы с черными зубками. Глаза экскурсовода при этом шарообразно вылупились, став желтовато-белесыми. Подобные метаморфозы произошли и с остальным персоналом экскурсии, включая моего двойника.
Перед нами предстали чудовищные пародии на людей.
Туристы ахнули, ухнули и завизжали тоненькими голосками. Однако нашлись и те, кто стали делать снимки, не прекращая потеть и истошно орать.
«Трутни… Это и есть те самые трутни, о которых говорил Бен!.. — с ужасом подумал я. — Божья роса мне в глаза! Бен не врал и не фантазировал!»
Экскурсовод-трутень угловато шагнул сквозь визжавших туристов к Бену, небрежно оттащил его и — деловито надломил ему шею со стороны позвоночника. Размяв мандибулы, экскурсовод-трутень высунул между ними гибкий хоботок, похожий на прозрачный шнур с вязальным крючком на конце, и вбил его в торчавший позвонок Бена. По затвердевшему хоботку побежала выкачиваемая бирюзовая жидкость с вкраплениями голубоватых гранул.
У остальных трутней, к полуобморочному состоянию туристов, на щеках открылись слипшиеся жабры. Послышался тихий свист, и потянуло легким приторно-медовым ароматом. Местные птицы тут же встревоженно закричали.
— Н-ну и ж-ж-жара, а? — поинтересовался мой двойник, продолжая что-то распространять через жабры. — Хоро-о-ошие вы… л-л-люди… Хотя мы получш-ш-ше буде-е-ем!
— А ну, оставьте его в покое! — истошно заорал я и, замахнувшись стронгилодоном, бездумно побежал на трутней. — Пошли от него прочь, уроды!
Кто-то ухватил меня сзади за шорты, и я увидел, что это был Адриано, чьи карие глаза закатывались, а сам он неторопливо заваливался в траву.
— Эй! Ты чего?.. Только не говори, что у тебя сиеста[6]! — бросил я Адриано и почувствовал, как в мое тело вместе со странным ароматом проникает неестественная дремота. — Это… Да что происходит?.. Бен!..
К моему заторможенному удивлению, все приехавшие туристы спустя несколько секунд потеряли сознание. Только один я почему-то всё еще стоял на ногах.
— Стронгилодон! — догадался я и, закашлявшись, против воли опустился на колени. — Русский — и на колени?! — вяло возмутился я, ощущая, как меркнет сознание. — Надо… надо как та мышка… Только бы… только бы не сдохнуть… и не челюсть… как у нее…
Я кое-как приоткрыл немевший рот, с трудом запихнул в него побег стронгилодона и стал перетирать его об свои зубы. Терпкий сок растения оказался похож сразу и на крапиву, и на вежливый удар током; тягучая дремота отступила.
Я поднял голову и затравленно обнаружил, что вокруг меня стояли трутни. Их выпученные глаза немигающе изучали меня, а их мандибулы зловеще пощелкивали, будто подсчитывая мои косточки.
— На-а-аша экс-кс-кс-курсия пода-а-арит вам нез-з-забываемые впечатления! — нараспев сказал экскурсовод-трутень. — Массаж-ж-ж, спа-а-а, наглядные навыки первой помощ-щ-щи!
— Не сдаваться… — в ужасе прошептал я, невольно закрываясь стронгилодоном. — Надо подняться с… с колен… Я же русский, а русские не… не…
Трутни неуверенно затоптались и с отвращением посмотрели на стронгилодон.
— А мыш-ш-шки-то де-е-ействительно ба-а-алдеют от эт-того! — с укором поддел меня двойник.
— Хрен ты угадало, чудище заморское! — прохрипел я. — Неожиданно, да? А как вам это?! — И я упрямо поднял дрожащей рукой стронгилодон над головой.
Трутни недовольно отступили, и в ту же секунду меня скрутил рвотный спазм.
«Что там Бен говорил про эту рассаду? Что от нее можно умереть? Или что от нее можно умереть чуть попозже? — Я закрыл глаза и проглотил болтавшиеся во рту кусочки стронгилодона. — Ну, стальной желудок, терпи! В туалете потом сочтемся!..»
Трутни несколько раз грустно выдохнули через жабры и оставили меня в покое. Я обессиленно упал на спину и посмотрел слезящимися глазами на пролетавших разноцветных птичек.
— К-куда делись? — хрипло крикнул я и еще раз помахал стронгилодоном. — Смекалки богатырской не выдержали? Ох… Или вас просто от… от духа русского воротит? Черт… Что-то и меня воротит тоже… Господи, Бен!
Я собрался с силами и пополз в сторону Бена, которого я почти не видел из-за тел мирно спавших туристов. Перелезая через них, я случайно коснулся груди одной из молодых туристок. Туристка смущенно улыбнулась сквозь сон.
— Да-да, приятность была обоюдной, — бросил я ей и кое-как встал.
Убедившись, что трутней нигде не было, я поспешил к Бену. Разлом на его шее был похож на кровавый холмик, оставленный кротом-садистом с тяжелым детством. Я зачем-то заглянул в рану Бена и с трепетом увидел, что его позвонок был чем-то пробит и обожжен — словно обмакнутой в кислоту огромной иглой.
— Надеюсь, ты был мертв до того, как эти твари с тобой это сделали, — с дрожью прошептал я и, швырнув стронгилодон в джип, стал затаскивать в него Бена. — Отсюда надо убираться. Фух… Тут я тебя не оставлю!.. Сейчас… сейчас только сядем и…
Неожиданно за моей спиной что-то взревело — это был бушующий огонь, охватывавший часовенку. В голубое небо повалили клубы черного дыма. Рядом с полыхавшей часовенкой важно прохаживались трутни. При этом мандибулы их складывались обратно, глаза яснели и втягивались, а жабры на щеках клейко сглаживались.
— Ох-х-хренеть! — прошептал я и торопливо схватил стронгилодон. — Идите же! — в запале крикнул я трутням. — Сейчас я вам этим кустиком по губам-то настучу!
Однако трутни торопливо вернулись в микроавтобус, сели в него и, раздавив несколько кустов и ногу одному из туристов, уехали. Я быстро достал смартфон, судорожно нашел в нём телефон полиции Легаспи и набрал его.
— Вы позвонили по телефону экстренной службы города Легаспи, — раздался из телефона приятный женский голос. — На текущий момент на линии ведутся технические работы. Оставьте свое сообщение после звукового сигнала.
— Нр-р-р!.. Да разве так бывает, а?! — несдержанно заорал я. — Только беспорядочных телефонных связей мне еще не хватало!.. — Я угрюмо взглянул на вулкан, ожидая начала записи. — Кури, курилка… Ага, а вот и гудок. Ам… Э… Возле развалин Сагзавы произошло нападение каких-то тварей, которые… которые маскируются под людей! Господи, что я несу! — И я треснувшим голосом добавил: — Убит… убит мой дядя… Вы слышите?! Бена… убили… Бен…
Внезапно я почувствовал, что мое дыхание стало тяжелым и сипящим, словно кто-то насовал мне в горло резаных пробок из-под вина.
— А вот и цветок дает о себе знать, — просипел я и зачем-то поцарапал шею. — Надо бы… кхе-кхе… дождаться… помощи… — Я отключил смартфон и безуспешно попытался сделать глубокий вдох. — Похоже, дело — табак[7]. Зараза! Надо… хах… ехать.
Я завел машину и на полной скорости отправился в сторону Легаспи. С каждой секундой мне становилось все хуже.
Спустя пару минут гонки по ухабам в небе показались три вертолета без опознавательных знаков. Я резко затормозил, стянул с себя рубашку и стал безудержно ею размахивать, силясь привлечь к себе внимание. Однако вертолеты безучастно пролетели мимо. Оказавшись над развалинами Сагзавы, они начали что-то распылять.
Распыляемое вещество вспыхнуло, и из развалин поднялась оранжево-огненная корона пожара. Донеслись хлопки лопавшейся от жара каменной кладки и треск гибнущих кустарников.
— Что они творят?! — заторможенно ужаснулся я и неуклюже забросил рубашку на плечо. — Это же территория национального заповедника, а в самих развалинах — люди! Надо валить отсюда ко всем чертям, пока и меня с Беном не спалили! Огненное погребение… и… мороженное… Да что со мной?
Тут я с недоумением обнаружил, что по какой-то причине не мог положить руки на руль. Я попытался почесать подбородок, но мои пальцы вместо этого просто прошли сквозь него. А еще через секунду я ударился головой об дверцу джипа и потерял сознание.
Глава 2Что происходит в тропиках, остается в тропиках
— Говорю вам, это были какие-то монстры! — убежденно воскликнул я, начиная терять терпение. — Я словно… словно в ужастике про чупакабр оказался! А вы тут это! — И я брезгливо потряс протоколом допроса.
Сидевший передо мной капитан полиции Легаспи — смуглый и сухощавый мужчина по имени Бальтасар — вежливо улыбнулся и аккуратно забрал у меня протокол.
Где-то два часа назад меня и мертвого Бена нашел поисковый отряд. Мне сразу же оказали медицинскую помощь, а Бена отправили в местный морг. В себя я пришел уже в машине «скорой помощи», направлявшейся в больницу. Так как чувствовал я себя вполне сносно, сопровождавший меня Бальтасар немедленно забрал меня в участок. После этого я красочно и сумбурно описал всё случившееся, терпя духоту замкнутого кабинета для допросов и противный скрип потолочного вентилятора. Жара была невыносимой.
— Чупакабра — означает «сосущий коз», — тактично пояснил Бальтасар. — Хотя в данном случае терминология значения не имеет.
— Мы и были козами для этих тварей! — Я нервозно подул себе под рубашку, пытаясь охладить тело. — Только Бена не пососали и не подоили — его убили, разрази вас гром до развилки[8]!
— Мистер… — начал было Бальтасар и беспомощно вгляделся в протокол.
— …Ржа-ной, — членораздельно напомнил я, раздраженно откидываясь на спинку стула. — У вас же записано!
— Мистер Ржа… Ржа… — И Бальтасар смущенно посмотрел на меня.
— Теперь еще и «ржа», — пробормотал я и с сарказмом заявил: — Для вас, господин офицер, — товарищ Ржаной!
— Русский юмор, — безразлично оценил Бальтасар, водя по протоколу авторучкой. — Итак, мистер Рж… Ржаной, ваши показания записаны. Вы можете быть свободны. Купите себе бутылочку вина, пригласите массажистку в номер и хорошенько выспитесь.