То, что Путин старается выстроить прежде всего эмоциональную связь в отношениях с лидерами других стран, часто «срабатывало» (Герхард Шредер, Сильвио Берлускони, Жак Ширак), и российский президент добивался успеха. Были в этой связи и откровенные неудачи: Ангела Меркель, Николя Саркози, Франсуа Олланд – с ними выстроить отношения не удалось.
Однако наиболее трудным партнером для эмоционального Путина стал Барак Обама. Правда, сначала, выстраивать с ним диалог пришлось Дмитрию Медведеву, который тогда занимал пост президента РФ. Путин крайне скептически относился к этой «дружбе» и неоднократно, как утверждают, напоминал Медведеву, что США его «просто используют». В значительной степени Путин «перенес» свои отношения с Джорджем Бушем-мл. (период близких отношений, напомним, сменился откровенной ссорой и непониманием) и на нынешнего американского президента.
В итоге очевидно, что Путин привык выстраивать отношения долго, готов даже прощать ошибки своим партнерам, но никогда не забудет несоблюдения договоренностей, которые достигнуты с ним лично (по сути, это «японский стиль»).
На внешнеполитическом треке для Путина важен «человеческий фактор», душевные отношения, личная привязанность. Некоторые лидеры стран на этом, кстати, сыграли: Юлия Тимошенко, будучи премьером Украины, активно использовала свою сексуальность (платья, макияж и духи), производя впечатление на Путина, и, по сути, добилась своего – вывела российского коллегу из состояния равновесия, по свидетельству очевидцев.
Перспективы ближайшего окружения
Ближний круг президента РФ мало изменился за последние 10–15 лет. Так, Игорь Сечин по-прежнему является одним из самых близких к Путину персон.
Пожалуй, его активность в последнее время является предметом пристального изучения со стороны экспертов и конкурентов. Например, Сечин пытается выстраивать стратегию развития России на ближайшую и отдаленную перспективу. Его новые партнеры, Гленн Уоллер (Exxon Mobil) и Роберт Дадли (ВР) стараются помогать ему в этом. В последнее время Сечину удалось институализироваться на Западе, где после т. н. «дела ЮКОСа» у него была крайне неоднозначная репутация.
Слабостью Сечина можно считать то, что он периодически натыкается на резкие замечания Путина по поводу излишнего увлечения PR-проектами, в связи с чем у президента возникает, как говорят, подозрение в желании Сечина быть более самостоятельным в принятии ключевых решений. Впрочем, на данном этапе, очевидно, что сечинская «Роснефть», как и ОНФ, – также любимый «Teddy Bear» для Путина.
Большую роль в «ближнем круге» президента играют (и будут продолжать играть, увеличивая свой политический вес) Юрий Ковальчук (банкинг, страхование, «Газпром», медиа) и Геннадий Тимченко (нефтегазотрейдер, «НОВАТЭК», инвестиции), являясь конфидентами президента по экономическим вопросам. Особенно приближены к Путину и братья Ротенберги (строительство, банкинг).
В последнее время усилили свои позиции и Валерий Голубев («Газпром», инвестиции), Алексей Кудрин (экспертная деятельность), Сергей Нарышкин (спикер Госдумы), Вячеслав Володин (первый замглавы Администрации президента РФ), Сергей Шойгу (министр обороны) и Сергей Собянин (мэр Москвы).
На второй план, впрочем, без особенной потери политического веса, отошли Сергей Иванов (глава президентской администрации) и Валентина Матвиенко (спикер Совета Федерации).
Несколько снизил свой политический вес Игорь Шувалов: это произошло после упорных разговоров о нем как вероятном преемнике Медведева на посту премьер-министра (понятно, что сохранение за Медведевым премьерских позиций отразилось и на первом вице-премьере).
В качестве популярного медийного персонажа, близкого к президенту, часто называют Сергея Лаврова (он регулярно занимает первые позиции в различных рейтингах популярности и упоминаемости), однако его политические перспективы сужены из-за профессиональной специализации.
Происходит постепенное усиление позиций вице-премьера Дмитрия Рогозина, однако в случае неудачи в решении проблем гособоронзаказа (даже промежуточных неудач) его политические перспективы иногда становятся весьма туманны. Впрочем, на данном этапе его все-таки рассматривают в качестве одного из вероятных сменщиков Дмитрия Медведева.
Кстати, оппозиционное движение в российском обществе по отношению к Путину (именно он является «главной мишенью» для протестных выступлений) с 2012 года регулярно переживает периоды своего переформатирования: выяснилось, что представители «несистемной оппозиции» не могут «взорвать» (в позитивном ключе) предвыборные кампании, в которых они стали принимать активное участие. Конечно, вина за политические провалы целиком и полностью возлагается на «происки Кремля».
Протестные группы пытаются привлечь внешние факторы поддержки своих усилий – США и ЕС, также весьма заинтересованных в поиске «слабых мест» российского президента, в последнее время демонстрирующего крайнюю степень неуступчивости по всем направлениям, политическим и экономическим.
Однако уже очевидно, что попытку создания такого «альянса» будут пресекать спецслужбы и правоохранительные органы. Однако ожидать подавления оппозиции также не приходится: их потенциал слишком ценен для Путина в качестве испытания на прочность членов своего окружения и поддержания властных вертикалей в «рабочем состоянии» (в предчувствии возможной замены отдельных элементов конструкции, не выдерживающих морального давления со стороны «протестных групп»).
Несмотря на эти усилия со стороны президента и его аппарата, ситуация в социальных слоях российского общества такова, что становится очевидным: в перспективе «политическая усталость» от руководства России может послужить серьезным стимулом для снижения личного рейтинга Путина.
Эпизод рабочей поездки по стране.
После совещания с руководителями промышленных предприятий Бурятии Владимир Путин пообщался с жителями Улан-Удэ на городской площади.
Июль 2011 года
В этой связи пресс-служба президента РФ заметно снизила интенсивность репортажей с участием Путина лично, особенно в ходе официальных мероприятий. Возможно, действительно захотели принять на вооружение PR-метод, используемый в некоторых западных странах: первые лица государства должны меньше находиться в публичной сфере, а их присутствие должно носить определенный сакральный смысл.
Регулярная трансляция репортажей со скучных кремлевских или правительственных совещаний действительно девальвирует политическое значение первых лиц, снижает уровень восприятия их со стороны простого населения России.
В результате на первый информационный план вполне могут выйти т, н, «преемники», создающие у населения и основных элитных групп «впечатление неизменно стабильного будущего».
Помимо этого большие планы Путина и его политтехнологи возлагают на протестные группы – управляя процессом, в принципе, планируется мобилизовывать вокруг президентской команды всё новые лояльные группы населения, повышая популярность Путина лично.
Для того, чтобы сбалансировать свое влияние в обществе, Путин также начал дистанцироваться от своего бизнес-окружения, однако совершенно очевидно и то, что он не планирует полного разрыва отношений со своими «группами поддержки»: не только Ковальчуки, но и Ротенберги теперь начинают выстраивать мощные медиа-пулы (с целью воздействия на общественное сознание).
Существует большая вероятность того, что Путин в конце концов подвергнет «чистке» свое политическое окружение, и к этому существуют уже все предпосылки: это должно произойти не ранее 2016 года, в преддверии парламентской кампании.
Очевидно, что пополнение путинской команды произойдет в основном за счет рекрутинга провинциальных элит: этот процесс уже идет, хотя и не очень удачно. Например, Сергей Собянин стал мэром Москвы, а до этого был главой президентской администрации, Игорь Холманских стал полпредом президента РФ, Николай Федоров – министром сельского хозяйств (позже – советником президента РФ по «импортозамещению») и т. д. Впрочем, пока качественного скачка в этом направлении не сделано.
Очевидно, что российское общество переходит в активную фазу своей деятельности, и особенно это будет чувствоваться на фоне нарастающих симптомов глобального финансового и экономического кризиса.
Сегодня любая ошибка властей может привести к серьезным экономическим издержкам и, как следствие, к политическим потерям. В этой связи в окружении Путина присутствует сильная степень напряжения и беспокойства за свое будущее. Эти эмоции президент использует (и поощряет), чтобы подчеркнуть значимость своей фигуры – стабилизатора отношений внутри властной группы.
На острие вероятного политического кризиса в стране традиционно располагается нынешний кабинет министров Дмитрия Медведева.
Между Путиным и Медведевым в этой связи складываются принципиально новые (вернее – старые) отношения. Очевидно, что Медведев не захочет рисковать своим личным доверительным отношением с Путиным из-за конфликтов своих подчиненных: это – плохие новости для Аркадия Дворковича, Михаила Абызова, Дмитрия Ливанова и других, в принципе, готовых к конфронтации с «путинцами».
В Кремле рассказывают байку, что, когда Дворкович бежал за Путиным, чуть ли не уверяя его: «Я весь Ваш», только что избранный президент, остановившись, ответил: но, дескать, Аркадий, у тебя же уже есть НАЧАЛЬНИК (Медведев, – А.М.)…
Очевидно, что Медведев сделал шаг назад в собственном политическом развитии для того, чтобы не мешать Путину двигаться в направлении мировой экономической элиты с целью войти в ее состав. Для этого Путин создал и возглавил различные советы при президенте РФ – по социально-экономическому развитию и т. д.
Таким образом, он создал и продолжает создавать систему стратегического управления поли