— Ничего, невелика потеря. Тем более, пожертвовал я ею вовсе не ради забавы, — произнёс Карсидар с загадочным видом. — Так вот, ложки мне подарил один торговец, у которого я купил эти самые прутья — за немалую цену, надо сказать. А что до монеты, то её в числе прочих я позднее получил от другого торговца в уплату за обычные услуги, какие оказывают мастера. Но что самое главное — слушай внимательно! — этих двоих купцов объединяло то обстоятельство, что они оба прибыли к нам из далёких южных краёв. Ты понял, почтенный Пеменхат?
Похоже, старик действительно понял намек. Это было ясно хотя бы по тому, как сильно он задрожал и едва сумел промямлить:
— Не хочешь ли ты сказать…
— Я уверен, что все эти вещи — и ложки, и прутья, и золото, из которого отчеканена монета, — попали к нам из Ральярга.
Пеменхат уронил на пол кусок странного металла, в который превратилась ложка, отвернулся, сел и протянул:
— Та-а-а-ак… — затем ещё:
— Та-а-а-ак.
Наконец заговорил тихо, почти зашептал:
— Значит, Ральярг. Загадочная южная страна, где не побывал ни один смертный… Откуда, по крайней мере, не вернулся живым никто. Лежащая за непроходимыми, высочайшими в мире горами страна, где творятся невиданные чудеса. Все путники либо срываются в бездонные пропасти, либо замерзают в горах, где ужасно холодно, несмотря на близость к югу, либо… превращаются в бесплотные тени колдовством обитателей Ральярга. Так говорят…
— Ерунда! — перебил его Карсидар. — Так болтают! И болтают чистейшей воды вздор! Во-первых, по слухам, однажды из Ральярга вернулся мальчишка…
— А ты его видел?! — немедленно окрысился Пеменхат. — Его вообще кто-то видел, мальчишку этого?
— Но если о Ральярге говорят правду, правдой должны быть и эти слухи, — резонно возразил Карсидар. — Кроме того, это было давно. Так давно, что… я сам, пожалуй, был тогда мальчишкой.
— Да уж, — согласился Пеменхат. — Когда об этом стали поговаривать, я был примерно твоих лет.
— Вот именно. Откуда же мне знать, в таком случае, правду! И во-вторых, кто-то ведь должен был вынести вещи из Ральярга. Не бесплотные же духи сделали это. Что ты скажешь, любезнейший Пем? У тебя есть другие предположения?
Пеменхат не нашёлся с ответом.
— Вот что я тебе скажу, — продолжал Карсидар. — Не всё с этой таинственной страной чисто, согласен, но и не всё столь вздорно. Вот я и решил проверить, что там и как на самом деле.
Карсидар замолчал и принялся внимательно следить за реакцией Пеменхата. Старик понял не сразу, но когда понял, медленно встал, заслонил лицо руками, попятился от него и с дрожью в голосе пролепетал:
— Погоди, погоди… Я думал, что какой-нибудь барон… или кто побогаче, пусть даже принц крови или, может, сам король… В общем, всё равно кто, но нанял тебя для похода к месту, где… где могут быть зарыты сокровища Ральярга… всякие такие ненужные штуковины… Но не ты же сам…
— Сам, — заявил Карсидар, разведя руками.
— Но не в самый же Ральярг!..
— Именно в Ральярг, почтеннейший Пеменхат.
Эти слова произвели на старика действие, подобное укусу змеи. Он подпрыгнул, завертелся на месте, бестолково заметался по залу, опрокидывая стулья и скамьи, налетая на столы, наконец остановился и завопил:
— Болван! Безумец!! Самоубийца!!!
— Более того, я пришёл сюда, чтобы пригласить тебя отправиться со мной. Именно тебя рекомендовал мне в свой смертный час наш общий друг Ромгурф, — как ни в чём не бывало закончил Карсидар, точно речь шла об увеселительной прогулке или увлекательной охоте.
— Да ты совсем рехнулся! — прорычал Пеменхат. — Кто же поминает погибших при таких обстоятельствах, как экспедиция в Ральярг?!
— Суеверия и предрассудки, нагромождённые на досужую болтовню, — невозмутимо подытожил Карсидар.
Он ожидал, что Пеменхат вновь взорвётся, но старик, похоже, совсем выдохся. Едва переставляя ноги, он поплёлся за стойку, тяжело опустился на стоявший там табурет и с полным безразличием в голосе заговорил:
— Не поеду, ни за что не поеду. Даже если бы ты собрал все тридцать четыре жуда золота, которые предлагают за твою безумную голову и отдал их мне… Даже если бы собрал дважды, трижды, четырежды тридцать четыре жуда — и тогда бы не поехал.
— Но ведь я не предлагаю тебе деньги, — просто сказал Карсидар.
— Что же тогда, позволь спросить?
— Развлечься. Составить мне компанию.
Пеменхат всплеснул руками.
— Но ведь ты предлагааешь не развлечение, а похоронную процессию! Ты да я — хороша компания, нечего сказать…
— Почему же? — брови Карсидара взметнулись вверх. — Раз какой-то никчемный мальчишка смог выбраться из загадочной страны, почему бы не вернуться оттуда двум таким мастерам, как мы с тобой…
— Повторяю, я не мастер! — рявкнул Пеменхат.
— Хорошо, почему бы не вернуться оттуда мастеру Карсидару и почтенному старому Пеменхату? Ответь-ка мне, будь любезен.
— Там верная смерть, — как заклятие повторил старик.
— Вот заладил! — рассердился Карсидар. — Смерть, смерть… Откуда ты знаешь? Тем более что нас, возможно, выручит третий.
Пеменхат непонимающе моргнул и спросил:
— Какой ещё третий?
Карсидар ответил прямо и вполне откровенно:
— В Торренкуле есть квартал, где обитают гандзаки.
Пеменхат икнул и молча уставился на него.
— Ты отправишься в город, — продолжал Карсидар.
Пеменхат лишь лязгнул зубами. А Карсидар развил свою мысль до логического конца:
— Спросишь гандзака по имени Читрадрива, расскажешь о деле. Приведёшь сюда. Он и будет третьим.
Старик смотрел перед собой каким-то отсутствующим взглядом.
— Гандзак, значит, — сказал он с идиотским смешком. — И с гандзаком предстоит ехать не куда-нибудь, а прямиком в Ральярг. Так?
— А что, гандзаки людей едят? — в свою очередь спросил Карсидар. — Или рога у них на голове растут?
— Так ведь всем известно, что это первейшие из первых колдуны. И… насчёт людей… того, сомнительно. Некоторые говорят такое… — Пеменхат повертел растопыренными пальцами. Похоже, внутренне он готов был гневаться, возмущаться, однако способность бурно проявлять чувства у него попросту иссякла.
— И это пустое, — твёрдо сказал Карсидар. — Ты, я вижу, веришь всяческим сплетням.
— Как и все старики, — подтвердил Пеменхат. — Но это не сплетни, это мудрость. Общеизвестная истина. Гандзаки проклятый народ. Кстати, если не людей, то лошадей они точно едят! И общаться с ними — всё одно что целоваться с ядовитым пауком. Как, впрочем, и касаться предметов, сделанных в Ральярге. Жаль, что ты не предупредил меня заранее о золотой монете и ложке. Я бы ни за что не взял их в руки.
И он брезгливо вытер пальцы о штаны.
— Зря, — возразил Карсидар. — Сделанные в Ральярге прутья спасли мне жизнь, причём неединожды. А с Читрадривой покойному Ромгурфу довелось познакомиться очень близко. Гандзак как-то здорово выручил его и… Право, жаль, что Читрадривы не было с нами в тот раз. Может быть, Ромгурф остался бы в живых.
— Но зачем же тащить гандзака с собой в Ральярг? — недоумевал старик.
Карсидар хмыкнул и почесал затылок.
— Скажи мне вот что, почтенный Пем. Ты подаёшь постояльцам еду на деревянных блюдах, напитки разносишь в глиняных кувшинах, а к этому присовокупляешь оловянные ложки. А если бы к тебе заявился король Орфетанский, какую бы ты посуду выставил ему?
— Нечего королю делать в такой дыре да ещё в заведении бывшего мастера, — вполне резонно возразил Пеменхат.
— Ну а всё же, — настаивал Карсидар.
— Всё же… — задумчиво отозвался Пеменхат. — Ну, блюда, я полагаю, подошли бы фарфоровые, кубки хрустальные, а приборы даже не из серебра, а из чистого золота.
— То же и с Читрадривой, — подхватил Карсидар. — Ральярг — край не просто неизвестный, а весьма странный, если судить хотя бы по этим вещам. И гандзаки странный народ. Так если королю подают еду на богатой посуде, почему бы не прихватить с собой диковинного спутника, когда направляешься в диковинную страну?
Подумав немного, Пеменхат согласился:
— Что ж, это верно. Необычные вещи могут сгодиться в необычных обстоятельствах. Да и сам ты необычен, мастер Карсидар. И желание твоё необычно — отправиться туда, откуда никто не возвращался… Между прочим, тебе что за дело до Ральярга?
Голос Пеменхата неожиданно окреп. Карсидар взглянул на него и увидел, что старик весь напрягся и ждёт ответа.
— Я не знаю, — неожиданно просто сказал он. — Возможно, страсть к приключениям, но… нет. Какая-то сила, которая есть внутри меня, какой-то неслышимый голос шепчет мне на ухо…
Он поднес руку к голубому шарику серёжки — и неожиданно резко дёрнулся и, вытянувшись, замер.
— Что случилось? — всполошился Пеменхат. — Что с тобой?
Но как мог Карсидар объяснить ему это, когда и сам толком не понимал, что с ним произошло. Это было глупо: вспышка чёрного света, мгновенный туман сознания и — какой-то намёк…
— Нет, ничего. Пустяк, — сказал он, с трудом переводя дыхание. — А ты уж и перепугался. Но успокойся, со мной такое иногда случается, не стоит обращать внимания.
— Ничего себе «успокойся»! Ничего себе «иногда случается»! — принялся выговаривать ему Пеменхат. — Да это вроде паралича, насколько я понимаю. А ну как произойдёт это в самый разгар драки… И как только доблестный мастер Карсидар до сих пор жив, несмотря на такие приступы?
— Жив, как видишь, — задумчиво проговорил Карсидар. — И могу тебя заверить: не знаю откуда, но мне абсолютно точно известно, что в минуту опасности приступа у меня быть не может. Наоборот, случаются они в спокойной обстановке, когда я думаю о чём-нибудь, например о…
Карсидар не договорил, потому как в тот самый миг сознание его вновь помутилось на несколько секунд, и он почувствовал неясный запрет.
— Опять? — осторожно спросил Пеменхат.
Карсидар кивнул и так же осторожно заметил:
— Поэтому давай оставим в покое мою причуду. Всё равно я ничего не смогу объяснить тебе.