Там, в самом сердце леса, и располагалось его убежище.
Эстия посещала отца только однажды, и только по его приглашению. Через год после ее коронации Смегин отправил к дочери гонца с предложением приехать и посмотреть, как он живет. В то время Эстия еще не избавилась ни от его влияния, ни от привязанности к нему, а потому поспешила исполнить его просьбу. Кроме того, ей было интересно, сколько отец намерен пробыть в этом уединении и доволен ли он такой жизнью. Но в том же самом сообщении бывший король запрещал Эстии приезжать с мужем: этот запрет заставил ее пересмотреть свой взгляд на поездку. Видимо, король Смегин еще таил обиду на то, что его соперник-беллегерец переиграл его и заставил заключить мир.
Прибыв на поляну, королева Эстия обнаружила, что добровольное изгнание ее отца было не более чем фикцией. Он оставил при себе множество слуг, единственным занятием которых было служить ему, развлекать его, передавать ему новости и шпионить для него. Кроме слуг при короле были и воины, охранявшие его, причем последних насчитывалось раза в два больше, чем первых. За два дня, что Эстия провела в его обществе, она не узнала о нем почти ничего нового и не нашла никакого ответа на вопрос, почему он решил уехать из столицы. Смегин явно не потерял интереса к Амике. Он задавал сотни вопросов. Но если о чем-то спрашивала она, увиливал от ответа и использовал ее вопрос, опять-таки чтобы побольше узнать о новом управлении в Амике, об отношениях Эстии с королем Бифальтом и о том, как ладили друг с другом два союзных народа. А если Эстия настаивала, твердил, как сказку про белого бычка, что ушел, чтобы избавить ее от противоречий, чтобы она могла начать свое правление с чистого листа.
После того случая она пообещала себе больше к нему не приезжать. Его интерес к новому правлению не польстил ей. Наоборот, заставил держаться на расстоянии. Эстия поняла, что отец не доверяет ее мужу, человеку, который подарил Амике мир, и тогда она почувствовала больше, чем просто ярость. С каждым годом выполнять данное себе обещание было все легче.
Но это время прошло. И теперь, остановившись на закате на опушке Королевской тайны и приказав разбить здесь лагерь, Эстия желала только одного: как можно быстрее достичь поляны с усадьбой и разными хозяйственными постройками, достичь того места, которое ее отец называл своим убежищем. Она хотела встретиться с ним лицом к лицу и покончить с этим. Потребовать объяснений – и заставить его исправить то, что он натворил.
Ведущая в глубь леса дорога была довольно ровной. Ее протоптали лошади и повозки, двигавшиеся в обоих направлениях, много лошадей и повозок. Все, что требовалось Эстии, это дождаться лунного света, и тогда отряд снова тронется в путь…
…пока кто-нибудь из стражников короля Смегина не остановит их. Или пока они случайно не наткнутся на разведчиков нуури. Это вполне может случиться. Дорогу покрывал толстый ковер кедровой хвои. Даже если пустить коней галопом, их приближения никто не услышит.
Деревья манили ее. Озаренные клонящимся к закату солнцем, они будто сами светились, будто приглашали ее войти под сень их листвы. Они хранили ответы. В лесной глуши она выяснит, что замыслил король Смегин. Может быть, она даже узнает что-нибудь о своем магическом даре.
Эстия не заметила приближения командира Крейна и вздрогнула, когда он внезапно заговорил.
– И не думайте, ваше величество, – предупредил он. Ее желание, должно быть, читалось в ее глазах, ее позе. – Впереди наверняка выставлен дозор. Если вас не узнают, вы закончите свое путешествие со стрелами в груди.
Эстия доверяла ему, а потому тихо и мрачно произнесла:
– Риск еще больше, чем вы думаете. Но и задерживаться рискованно, – она покачала головой. – Но я услышала вас. Я постараюсь избегнуть опасности, если это будет возможно.
Крейн, должно быть, хотел спросить что-то еще, но, пока он раздумывал, к ним подошла магистр Фасиль. Когда все спешивались, Лилин поддержала ее, без этой помощи заклинательница просто свалилась бы на землю. Теперь она больше чем когда бы то ни было напоминала обыкновенную немощную старуху. И все же магистр, грузно опираясь на свою трость, старалась идти быстро, она спешила к Эстии.
– Ваше величество! – крикнула она беспрекословным тоном. – Я должна поговорить с вами. – Взглянув на командира, она добавила: – Наедине.
Кивнув Крейну, королева Эстия спешилась, чуть пошатнувшись, за день скачки она подзабыла, что значит стоять на твердой земле. Передав поводья одному из воинов Крейна, королева повернулась к заклинательнице.
Озадаченный Крейн уехал раздавать приказы. Воин с поводьями последовал за ним, уводя коня Эстии.
Но магистр Фасиль так ничего и не сказала. Вместо этого она схватила Эстию за руку и отвела ее подальше от легкой сумятицы, которую устроили пятьдесят воинов, выставлявших пикеты, разжигавших костры, расстилавших подстилки. Пожилая женщина шла все дальше и дальше, пока их уже точно никто не мог подслушать.
Тяжело дыша, она, наконец, остановилась, повернувшись спиной к лагерю, и постепенно ослабила хватку.
Через плечо магистра королева Эстия заметила, что служительница Духа заговорила с командиром Крейном. Спешившись, он поприветствовал ее.
– Ваше величество, – начала заклинательница, – поймите, пожалуйста. Это жизненно важно. Я должна быть рядом, когда вы встретите короля Смегина. Но я не могу находиться в одной с ним комнате.
Лилин и Крейн говорили о чем-то серьезно. Казалось, сначала они спорили, пытаясь убедить друг друга. Но вскоре тон их изменился. Эстия поняла, что командир задавал вопросы. Служительница отвечала ему легко и спокойно, как и всегда.
– Когда мы войдем в лес, – настаивала старуха, – никто не должен догадаться, что я магистр, до того, как вы окажетесь рядом со своим отцом. Сделать это очень просто. Я спрячу свою мантию. И оденусь как служанка. Люди короля меня не распознают.
Эстия наблюдала за тем, как ассасин и командир Крейн достигли соглашения. Вместе они направились к генералу Саулсесу.
– Но он распознает меня, – резко сказала магистр Фасиль. – Он увидит, что у меня есть сила. Ваше величество, я должна находиться рядом, но король Смегин не должен видеть меня.
Королева заметила, что Саулсесу не понравилось предложение Крейна и Лилин. Вначале он отвечал просто властно. Затем перешел на крик. Но лагерный шум заглушал его слова.
Эстия с усилием заставила себя обратить внимание на заклинательницу. От лица короля Бифальта принц Джаспид спросил ее, доверяет ли она магистру Фасиль. Эстия не могла придумать, по какой такой причина она должна бы ей доверять.
– Вы можете объясниться понятнее, магистр? – Она пристально посмотрела старухе в глаза, в глаза цвета черной смородины, и Фасиль отвела взгляд. – Я слышала, что один заклинатель может чувствовать силу другого. Мой отец, без сомнения, почувствует ваше присутствие.
Старая женщина в ответ презрительно прошипела:
– Один заклинатель может почувствовать силу другого – когда эта сила используется. Когда эта сила удерживается, ни один заклинатель не узнает другого, не увидев его. Ваш отец не поймет, кто я.
Эстия ожидала подобного объяснения. Она поклонилась в ответ.
– Тогда скажите мне. Вы можете противостоять Казни моего отца?
– Если нам повезет, – отрезала магистр Фасиль, – мы никогда не узнаем этого. – Но потом она, казалось, смягчилась. – Мы уже заводили подобный разговор, ваше величество, – вздохнула она. – Иногда скрытая правда сильнее высказанной.
Вспомнив, что во время засады магистр была бесполезна, Эстия спросила:
– Таков ваш ответ? Вы полагаете, он удовлетворит меня? Магистр, я всю жизнь горевала о том, что не владею даром. Вы же утверждаете, что он у меня есть. Но потом вы ничего не говорите мне. Вы прячетесь за неясными высказываниями о силе тайны. Как, вы полагаете, я могу вам доверять?
Вспыхнув от ярости, заклинательница снова подняла взгляд на Эстию. Ее лицо исказилось.
– Ваше величество, – резко сказала она, – вы будете доверять мне, потому что я решила сопровождать вас с одной-единственной целью. Вы будете доверять мне, потому что король Бифальт доверяет. Вы примете мои ответы, потому что он принимает их. Моя тайна останется при мне, пока я не решу раскрыть ее. А ваша тайна мне не принадлежит. Я не буду касаться ее.
Я должна быть рядом, когда вы встретитесь с королем Смегином. Но ему нельзя видеть меня.
Не дожидаясь согласия королевы Эстии и не поинтересовавшись, поняла ли она ее слова, магистр Фасиль резко повернулась и заковыляла прочь, стуча палкой об землю с такой силой, словно стремилась пронзить сердце врага.
Эстия смотрела ей в след. «Это моя жизнь! – хотела закричать она. – Вы рискуете моей жизнью! Я хочу получить свое наследство!»
Но это было бы нечестно. Она сама рисковала своей жизнью. Она пришла сюда, потому что была королевой Амики, а не из-за того, что сказала или сделала магистр Фасиль. С поддержкой магистра или без нее Эстия приняла бы предательский вызов своего отца. Роль старухи, похоже, заключалась лишь в том, что она замедляла путешествие. Даже заявления магистра о непробужденном магическом даре были не более чем насмешкой. Они ничего не меняли. Король Смегин не стал после этого более или менее опасным.
И все же Эстия разозлилась. Она почти обрадовалась, увидев, что к ней мчится генерал Саулсес. Она хоть сможет дать выход своим чувствам.
– Ваше величество! – обратился он к ней без промедления, как только приблизился настолько, чтобы можно было разговаривать не крича. – Я командую вашей почетной гвардией? Не так ли?
Старые привычки помогли королеве. Вместо того чтобы опуститься до раздражения, слышимого в тоне первого офицера, Эстия спокойно сказала:
– Да, сэр. Кто-то ставит это под сомнение?
– Та женщина… – он указал себе за спину, но Лилин там уже не было, хотя Эстия не заметила, как она ушла. – Она смеет