И только нахлынувшее на нее, как прибой, напряженное ожидание воинов вернуло ее в реальность. К тому моменту, когда к ней подошла Лилин, Эстия была уже почти готова, почти пришла в себя.
Служительница Духа передвигалась этой ночью пешком, но она была высокого роста, и ее голова доставала Эстии до талии. Положив руку на колено королевы, ассасин мягко произнесла:
– Надеюсь, ваше величество, вы захватили с собой мою лошадь.
Сердитым шепотом командир Крейн ответил:
– Захватили, – и тут же один из его людей подвел к служительнице коня.
– А вы, магистр? – спросила Лилин. – Вы чувствуете себя достаточно хорошо?
– Достаточно, – прохрипела заклинательница за спиной Эстии. Прочистив горло, она добавила:
– Моя королева сомневается во мне. Но я слишком упряма, чтобы подвести ее сейчас.
Лилин тихо усмехнулась. Через мгновение она скрылась из виду и вскоре уже вернулась верхом на своей лошади. Встав рядом с Эстией, она позвала за собой:
– Вперед, гвардейцы.
Никто не двинулся с места, пока Крейн не передал ее слова генералу Саулсесу. К счастью, первый офицер был уже готов.
– Давайте, вперед, – отозвался он приглушенным, но все же слишком громким для леса голосом. – Мы поедем со скоростью королевы.
И маленькая армия возобновила свое продвижение вперед.
Эстия никак не могла разобрать выражение лица служительницы, хотя вглядывалась в темноту, пока лоб не устал от натуги. Лилин напоминала тень, образ, созданный мрачным кедровым лесом. Должно быть, она сняла свой белый плащ – или его ткань имела странное свойство сливаться с деревьями и темнотой.
Стараясь говорить тихо, Эстия спросила:
– Что ты сделала?
– Как вы приказали, ваше величество. – Служительница снова усмехнулась. – Или, как вы приказали, если б были лучше знакомы с женщинами моего рода.
Говоря так, что только Эстия могла ее услышать, Лилин рассказала:
– Я нашла трех разведчиков нуури. Всего было несколько таких групп. Они не привыкли скрываться в лесах и стали бы легкой добычей для стражей короля Смегина, если бы рискнули приблизиться к его убежищу. Я отправила их обратно к своему народу с сообщением от вашего имени. Я сказала им: «Вам не нужно продвигаться вперед. Я приду сама, когда покончу с преступлениями, совершенными против вас».
Тут ассасин пожала плечами:
– Нуури, с которыми я разговаривала, были вне себя от ярости. Их люди не будут ждать. Но ваше сообщение даст их разведчикам повод не входить в этот лес.
Эстия слушала, раскрыв рот. Если бы даже она знала, что сказать, то не смогла бы вымолвить ни слова. Она думала о возможной встрече с разведчиками нуури, но никогда не представляла, что те могут оказаться в опасности – или что они смогут ей помочь. Она не знала, что из этого всего выйдет. После признания канцлера Постерна королеве приходилось многое делать впервые.
Эстия проникалась к Лилин благоговением.
Не дождавшись ответа, служительница Духа продолжила:
– Шпионы короля Смегина ловчее. И многочисленнее. И они работают в одиночку. Было бы крайне нелегко найти их всех. К счастью, они могут сигнализировать друг другу, используя сложный код на основе свиста. Я поймала двоих, и они согласились предупредить короля о вашем приходе. Я сказала, что вы едете с оружием в руках, но не желаете войны. Вы хотите спасти жизни амиканцев, а не потерять их. Ваша единственная цель – поговорить с королем Смегином.
Кроме того, я упомянула, что убью любого, кто поднимет руку на вас, – казалось, Лилин усмехнулась. – Смею полагать, что легкость, с которой я захватила их в плен, была достаточно убедительной.
Эстия с трудом закрыла рот. Служительница Духа поразила ее. На мгновение королеве показалось, что она готова упасть в обморок от радости. Ей захотелось вознести хвалу Элгарту за то прозрение, что нахлынуло на него, когда он попросил Лилин поехать с ней. Элгарт предвидел опасности более ясно, чем она сама.
Но Элгарта рядом не было. И королеве Эстии пришлось довольствоваться тем, что она поблагодарила служительницу. Достаточно громко, чтобы услышали все, кто был рядом, она провозгласила:
– Святейшая служительница Духа, я в долгу перед тобой. И я в долгу перед тобой даже в больше степени, чем могу представить. Ты сделала больше, чем спасла мою жизнь. Твоя предусмотрительность вселяет в меня надежду на благополучный исход нашего предприятия.
Затем она повернулась в седле и подозвала генерала Саулсеса. Когда первый офицер и командир Крейн присоединились к ней, королева передала им новые указания. Она объяснила свои намерения и ответила на возникшие возражения.
Покончив с этим, она приказала воинам своего эскорта и почетной гвардии продолжить путь легким галопом.
При таком темпе они дойдут до поляны с убежищем ее отца не ранее, чем поздним утром. Но теперь королева Эстия не желала ехать быстрее. Она хотела пробудить любопытство своего отца. Если она придет к нему не как враг, то ему станет интересно послушать, что она скажет.
Поляна оказалась больше, чем в воспоминаниях Эстии. Сильный лучник с длинным крепким луком не смог бы достать стрелой до кедров на противоположной ее стороне. Поляна немного спускалась вниз, где три потока соединялись в одну большую реку, текущую на юг. Со всех сторон освещенную лучами утреннего солнца поляну окружали плотные стены деревьев.
Давным-давно, когда Эстия впервые приехала сюда, склоны поляны сплошь покрывали буйно разросшиеся полевые цветы и травы. Теперь они были втоптаны в грязь сапогами и копытами.
Усадьба короля Смегина и ближайшие к ней постройки стояли на ближнем берегу сливавшихся в один поток ручьев. Сам дом остался таким же прекрасным, каким его запомнила Эстия. По размеру здание было сравнительно скромным, достаточным для того только, чтобы в нем разместился, если понадобится, сам монарх, его семья, придворные и чиновники. Но в ярком солнечном свете усадьба сверкала и искрилась своим великолепием. Крыльцо и портик, высокие двери, большие окна – все говорило о честолюбии хозяина усадьбы.
За прошедшие годы пристройку, где жили слуги, не расширили. Это было простое, скорее крепкое, чем роскошное здание. Но зато появились казармы, которых Эстия не видела раньше – и они привлекали особое внимание. Казармы не поднимались на три этажа, подобно усадьбе, и не связывались с резиденцией короля, как комнаты слуг, но их площадь была просто огромной.
Если королю Смегину требовалось так много места для воинов, он, должно быть, собирает людей уже очень долго.
На противоположной стороне реки, там, где для них было достаточно места, но близко к воде – предосторожность от пожара, – стояли длинные конюшни и громадный сарай. А за ними располагались огороженный со всех сторон загон и широкое тренировочное поле, где люди короля Смегина могли практиковаться в верховой езде, стрельбе из лука и боевых искусствах.
В королевском убежище было все необходимое, чтобы собрать втайне армию, своими размерами превосходящую отряд Эстии. Собрать и выдвинуть в нужном направлении. Тропы, ведущие с поляны на север и юг, давали военным силам короля Смегина возможность передвижения в земли нуури с одной стороны и к Предельной реке и дороге королевы Эстии – с другой. Следы указывали, что эти дороги использовались регулярно и продолжительно.
Но поздним утром, когда королева Эстия и ее отряд вышли из леса, на поляне никого не было. Ни одного человека. Никого. Никого на полированном крыльце усадьбы. Никто не заходил в пристройку для слуг и не выходил из нее. Никто не выглядывал из казарм. Никого не было возле сарая или возле конюшен, ни в загоне, ни на поле. Каждое окно во всех зданиях было закрыто. Дым, выходящий из дымоходов главного дома и пристройки для слуг, указывал на то, что там кто-то жил. Но кто бы это ни был, он не знал о прибытии королевы Амики.
Такой поворот событий обеспокоил Эстию, но она была к нему готова. Повинуясь приказам, которые она отдала ночью, ее эскорт и почетная гвардия не стали спускаться на поляну. Вместо этого они разошлись в разные стороны вдоль опушки, все, до последнего воина, покинув лесную тропу. Затем с таким видом, словно они только мимо проходили и совсем не имели намерений вмешиваться в жизнь поместья, воины спешились и начали разбивать лагерь. Они вбивали колышки, к которым привязывали своих лошадей, там, где трава была самой густой, обливали скакунов водой из мехов, раскладывали подстилки, и все без особого порядка. Некоторые из воинов делились друг с другом едой из своих запасов. Другие просто растянулись на земле, чтобы размять мышцы.
И все они делали вид, что усадьба и ее обитатели просто не существуют. Но при этом, притворяясь равнодушными, воины находили предлог, чтобы вытащить из ножен мечи и не снимать тетивы с луков. И все они держали под рукой колчаны со стрелами.
Если король Смегин надеялся, что люди королевы спустятся в долину, чтобы его воины могли их окружить, то его ждало разочарование.
Но меры предосторожности, которые приняла Эстия, имели и другую цель: избежать проявления враждебности. Если ее отец захочет рискнуть и убить королеву Амики на ее собственных землях, ему нужно будет найти лучшее оправдание, чем простой визит, который ему ничем не угрожает.
Сойдя с коня, Эстия рассматривала дорогу к усадьбе. Она помнила эту короткую аллею из вишневых деревьев, по четыре с каждой стороны, посаженную, видимо, чтобы порадовать посетителей. Весной деревья покрывались бело-розовыми цветами, словно в обещание радости и утешения: одно из немногих приятных воспоминаний Эстии о ее пребывании здесь.
Теперь вишни были мертвы. Их стволы будто бы обгорели, а ветви превратились в черный хрупкий клубок того, что когда-то было ветками, листьями, цветами, плодами. Они еще сильнее выделялись на фоне роскошной усадьбы, словно воплощение смерти и страдания. Первой мыслью Эстии было, что деревья сгорели. Но ни одно обычное пламя не убило бы их так одинаково. Оно не сохранило бы так много толстых ветвей. И если деревья погибли от пожара, то почему их не вырубили? Король Смегин мог посадить другие, чтобы те снова приветствовали гостей.