— Ваша Кареманна большая умничка. Я, взрослый человек, с трудом запоминала все детали, а как она это делала, не представляю.
— У Кареманны прекрасная зрительная память. Впрочем, вы, наверное, сами уже в этом убедились?
— Я? Не знаю, как-то не на чем проверить было… но думаю, вы правы. Закрываю глаза и вижу сложные переходы внутри замка в деталях. Раньше бы мне надо было раз десять пройти, чтобы сориентироваться. Значит, кое-что мне передалось от неё? Интересно.
— Ну что, вернёмся к рабочим? Им не терпится на вас посмотреть. Может, подбодрите их? Они отсюда не вылезают уже несколько месяцев.
— С ума сойти! Но зачем вам столько этого порошка?
Амир рассмеялся:
— Ну, порошок пользуется спросом, покраску раз в год надо бы освежать, и он требуется в каждой семье. Свечи дороги, а порошок значительно сокращает их использование. И не думаете же вы, что достаточно измельчить камни и это будет конечный продукт?
— Признаюсь, так и думала.
— Нет, тот порошок, что получим здесь, после просыпают между двух чёрных, притягивающих железо, камней. Считайте, четверть порошка долой! Далее мешки с ним скинут вниз и дальше их ждёт прокаливание с добавлением меди*.
(прим. Авт. — полнейшая авторская выдумка, т. к. невозможно занимательно описать получение любого люминофора)
— Ваш народ — молодец.
Советник слабо улыбнулся и, устремив взгляд на долину, неожиданно решил поделиться прошлым:
— Мы многого достигли, когда жили в мире с оборотнями! Наша сила была в знаниях, и они испугались. Они перестали понимать, как устроены многие технические новинки, с насторожённостью стали относиться к открытиям, и как результат — истребление нас.
— Это страшно, то, о чём вы говорите. Но неужели всё случилось в один день?
— Нет, конечно, — Амир едва удержался, чтобы не погладить девочку по голове. — Был период гонений, потом люди стали жить отдельно от оборотней и всё это вылилось в крупномасштабные войны. На их стороне сила, ловкость; на нашей — знания. Люди продержались в противостоянии почти два столетия, несмотря на численный перевес оборотней! Вы только представьте, сколько всего ценного было потеряно за эти века не только нами, но и двуликими. Оборотни без нас деградировали, их жизнь упростилась, ещё более стала цениться сила и власть вожаков. Те, кто ещё помнил, как они жили с людьми и жалел о потерянном, стали приходить к нам, договариваться о том, чтобы уйти вместе в далёкие земли подальше от творившегося хаоса. Кто-то рискнул и ушёл, вестей от них мы больше не получали.
Амир поднял с земли горсть камешков и, продолжая рассказывать, стал кидать их вниз, целясь во фруктовое дерево.
— Люди тоже деградировали. Денег на развитие нет, еды не хватает, и мы стали проигрывать по всем направлениям. Знаете, Анна, резня меняет всех, но оборотни сходят с ума от бесцельно проливаемой крови. Убить зверя ради еды или сражаться за свою жизнь — это одно; а резать беззащитных людей в павших городах… Это противно их инстинктам, но перечить вожакам они не могут, и многие из них теряли голову, нападая на всё живое без разбору. Когда их генералы спохватились, то людей уже почти не было, а по округе бродили сбившиеся в безумные отряды фанатичные убийцы. Они резали всех, купаясь в крови. Я читал в записях, что те крохи людей, что остались в живых, сами оборотни вывели из городов, собрали вместе и дали время им уйти.
Амир удовлетворённо ссыпал лишние камешки на землю, после того как сбил какой-то фрукт. Внизу мелькнуло небольшое животное, подхватившее подарочек, а советник посмотрел на внимательно слушающую Аню.
— Пятьдесят тысяч человек вышли в зиму, продолжали путь всю весну, лето, прежде чем дошли до нашей благословенной Лейны. Наш первый правитель, Карем Сильный, подсчитал, что до долины дошло меньше пятнадцати тысяч. Так началась наша новая история. История лейнов.
Аня подавленно молчала, ясно представляя медленно шагающих людей, падающих от бессилия, отдающих кусочек вяленого мяса ребёнку.
— А сейчас сколько жителей в долине?
— Пять лет назад отец Кареманны, Карем Зеленоглазый, провёл перепись населения, и нас было пятьдесят тысяч.
— Сколько лет вы живёте в долине?
— Триста.
— А ещё, простите, если обижу, почему Карем Зеленоглазый? Кроме цвета глаз он ничем не отличился?
Амир чуть замялся:
— Понимаете Анна, уже давно все Каремы, так, кстати, называют старших детей в роду правителей. Мальчиков Каремами, девочек Карем плюс имя матери.
— Маму Кареманны звали Анна, как и меня? — удивилась Аня.
— Анья. Но как только Кареманья стала слышать Голос, так она сразу велела звать себя Кареманна.
— О-о, не знала!
— Так вот, ни последний правитель, ни его отец, Карем Золотоволосый, ничем себя не проявили, кроме как любовью к женщинам, за что отец Кареманны и поплатился. Думаю, вам надо знать. Официальная версия — погиб на охоте; на самом же деле его жена увидела с любовницей и учинила ещё большее непотребство: подкараулила обоих любовников в самый интимный момент в спальне и пришпилила копьём к кровати.
— О Боже, сильная женщина!
— Нет, коварная. Она ведь прекрасно всё рассчитала и дождавшись нужного момента, поднялась на башню, развернула там баллисту внутрь двора и выстрелила из неё прямо в окно спальни. Так что её можно назвать ещё и меткой.
— Но куда же она делась?
— Увидев, что натворила, испугалась или раскаялась, не знаю… прыгнула с той же башни и разбилась.
— Ужас!
— Да, бесславный конец. Весь род был бы опозорен, если бы не целеустремлённость совсем ещё малышки Кареманны. Она истово молила о чуде, и Светило откликнулось, установив связь с вами. Ну, а дальше вы уже знаете.
— Да, знаю.
— Идёмте, нас уже ищут.
— Подождите, кого мне надо отметить за хороший труд?
— Э-э, молодой Паок выделился количеством добытого. Гермус отличился командованием. Сам он стар, но объединил своих детей и их друзей, теперь его команду называют рабочей бригадой и то, что они добыли, считают гуртом, потом Гермус делит всё поровну.
— И никто не ссорится?
— Нет. Они придумали целую систему сбора, и зарабатывают больше, чем ранее самый удачливый.
— Так, хорошо, Паок, Гермус, ещё кто?
— Ну, можно сказать пару тёплых слов Дарму. Он в прошлом месяце нашёл лимонит, а до этого наткнулся на гематит.
— Помню, Кареманна рассказывала. У вас теперь разнообразие в красках, — улыбнулась Аня, — если не ошибаюсь, жёлтый и красный?
— Лимонит дал жёлтый, а гематит оказался красно-коричневым, но у нас ещё остались старые запасы красной краски, так что…
— Хорошо, не будем заставлять нас ждать.
Амир с Аней вышли к собравшимся рабочим. Их было несколько десятков и все они с любопытством смотрели на девочку. Она шла сосредоточенная, и они засомневались в словах Аяны, что только что расписывала, как изменилась их правительница.
— Ещё месяц, и ваша смена будет завершена, — начал советник, — но, пользуясь случаем, что наша Мать сейчас находится здесь, выслушаем её!
Аню охватило волнение. Вот так, с наскока, толкнуть речь не каждый сможет!
— Лейновцы! — волнуясь начала она. — Вы выполняете важную работу, добывая светящийся порошок! Он облегчает наш быт, позволяет экономить деньги на свечах.
«Ой, ой, что я такое несу!» — широко раскрыв глаза, она замолчала, но люди ждали продолжения и Аня уже не так уверенно, пояснила:
— Это немало для одной семьи, а посчитайте, какая польза для всей долины?
Рабочие одобрительно закивали, поддерживая рассуждения, и Анна быстренько перешла к приятной части своего выступления:
— Более того, мы не стоим на месте и ищем способы другого разумного его использования. Давайте, пройдём в пещеру, и я вам покажу, какое теперь в замке есть освещение.
Немного потоптавшись, лейны развернулись к Жадному рту.
— Правительница, а далеко уходить?
— Нет, — крикнула Аня, подбежавшая к своей корзине и вытягивающая оттуда небольшие банки со мхом. Данияра по секрету рассказала, что Кареманне так понравился светящийся мох, что она сама взялась его выращивать. Отщипнула мха из больших светильников Сибилла и положила кусочки в бокалы с узким горлом, у которых были отломаны ножки. Отнесла свой трофей в чулан и каждый день опрыскивала его водой, а раз в неделю посыпала порошком — и у неё всё получилось!
Сибилл, в отличие от неё, забывал ухаживать за мхом, и у него он рос плохо. Звездочёт был человеком увлекающимся, и пока он ставил эксперименты, то все растения всего получали в достатке, а как дело перешло на коммерческую волну, так зачахли и энтузиазм, и мох.
Прикрывая от света три небольших сосуда на верёвках, она побежала за последними рабочими.
— Достаточно, дальше не надо! — крикнула она и подняла руку, чтобы всем видно было висящие светильники.
— Смотрите, это мох из глубин горы. Он даёт немного света самостоятельно, но если его подкармливать порошком, тем, что вы добываете, то получается вот такое чудо! Теперь холодными вечерами не надо сидеть в темноте и портить глаза, выполняя какое-то дело! Вот наш свет! И вы к этому тоже приложили усилия!
Народ гудел, круг вокруг Ани сомкнулся, всем хотелось поближе посмотреть светящиеся банки.
— Ну-ка, расступись! — гаркнул Амир. — Совсем нашу правительницу зажали!
Толкаясь, все подались назад.
— Уважаемый, трудолюбивый Паок! Примите в дар за своё усердие этот свет! — сразу приступила к следующей части своего выступления, правительница.
Аня отделила от связки один светильник и протянула вперёд, ожидая, когда выйдет мужчина. Из толпы выпихнули молодого парнишку, крайне смущённого вниманием. Анна улыбнулась и показала ему встать сбоку, вручая подарок.
— Мудрый Гермус, вручаю свет вам за то, что вы неравнодушны к работе, за то, что делитесь своими навыками с молодёжью!
Коренастый старичок, довольно поблёскивая глазами, вышел вперёд и с поклоном принял светильник, оставшись рядом с Паоком.